Елена Григорьевна искала их всю ночь.
Заглядывала под машины, светила телефоном в подвальные окошки, обходила соседние дворы. Спрашивала дворника - тот только пожал плечами, мол, кошек тут много, все одинаковые. Спрашивала позднюю собачницу - та не видела.
К трём часам ночи пальцы онемели от холода, а в горле першило. Она вернулась домой, села на кровать, уставилась в стену.
«Ушла», - думала она. - «Испугалась чего-то. Или кто-то прогнал. Или...»
Она не стала додумывать.
Утром - без сна, с красными глазами - снова вышла во двор. Февральское солнце светило равнодушно. Елена Григорьевна обходила каждый подъезд, каждый подвал, каждую щель между гаражами.
В десять утра позвонил ветеринар.
– Котёнок стабилен. Ест. Можете забрать завтра.
– Спасибо, - выдохнула она. - Спасибо вам.
Хоть что-то.
Она продолжила поиски. Обед пропустила. Работу пропустила - впервые за пятнадцать лет. Марина звонила, она не ответила.
К трём часам дня нашла.
Подвал соседнего дома, старая пятиэтажка с облупившейся штукатуркой. Узкое окошко, решётка погнута. Внутри - темнота, и оттуда - тихое мяуканье.
Елена Григорьевна легла на грязный снег, просунула голову в щель. Глаза привыкли к темноте.
Кошка сидела в углу, прижавшись к трубе отопления. Два котёнка - серый полосатый и белая с серыми пятнами - жались к её боку. Все трое смотрели на Елену.
– Вот вы где, - сказала она шёпотом. - Нашла.
Кошка зашипела. Слабо, устало, но зашипела.
– Тихо. Это я. Помнишь меня?
Она достала из кармана пакетик корма - носила с собой всё утро, на всякий случай. Выдавила на ладонь, протянула руку в щель.
Кошка не двигалась.
Елена Григорьевна ждала. Час. Два. Снег под ней таял, джинсы промокли насквозь, спина затекла. Она не уходила.
«Ты же знаешь, что я не враг», - думала она. - «Ты знаешь. Просто боишься. Я тоже боюсь. Но ты же пришла ко мне тогда, когда была голодная. Приди сейчас».
Кошка встала. Сделала шаг. Ещё один.
Обнюхала ладонь с кормом. Лизнула.
Начала есть.
Елена Григорьевна гладила её свободной рукой, чувствуя под пальцами рваный край левого уха, выступающие рёбра, спутанную шерсть.
– Пойдём домой, - сказала она. - Хватит. Пойдём.
Она достала котят первыми - по одному, осторожно, через решётку. Они пищали, царапались, но не кусались. Засунула в кстати оказавшиеся большими карманы куртки - по одному в каждый. Потом дотянулась до кошки. Та не сопротивлялась.
Елена Григорьевна шла домой, прижимая кошку к груди, с двумя котятами в карманах, мокрая, грязная, замёрзшая.
И счастливая.
***
Квартира ожила.
Елена постелила старое полотенце в углу комнаты, поставила миски с водой и едой. Кошка обнюхала всё, покрутилась и легла. Котята прижались к ней. Через пять минут все трое спали.
Елена смотрела на них и не могла отвести глаз. Восемь месяцев в этой квартире была только она. Тишина. Пустота. А теперь - три тёплых комочка, и четвёртый ждёт в ветклинике.
Она села на пол рядом с ними. Кошка открыла один глаз, посмотрела. Не зашипела.
– Груша, - сказала Елена Григорьевна. Сама не поняла, откуда взялось это имя. Просто кошка была такая же вытянутая и нескладная, как груша. - Будешь Груша.
Кошка моргнула. То ли согласилась, то ли просто устала.
***
На следующий день Елена забрала маленького из ветклиники.
Олег Семёнович отдал его с напутствием: кормить часто, держать в тепле, следить за стулом. Елена слушала внимательно, записывала.
– Вы молодец, что привезли вовремя, - сказал ветеринар. - Ещё день - и не вытянули бы.
Она прижала котёнка к себе. Тёмно-серый, почти чёрный, размером с ладонь. Смотрел на неё мутными глазами, но уже не безжизненными.
– Выживет? - спросила она.
– Теперь - да. Только ухаживайте.
Она принесла его домой. Положила к Груше. Кошка обнюхала котёнка, лизнула, подтянула к себе лапой. Он ткнулся ей в живот и замер.
Семья была снова вместе.
***
Стук в дверь раздался на третий день.
Елена открыла - и увидела Зинаиду Фёдоровну. Соседка снизу стояла в халате, руки скрещены на груди, лицо красное от возмущения.
– Это что? - Зинаида Фёдоровна не здоровалась. - Мяукают всю ночь! Вы что, кошек развели?
Елена Григорьевна выпрямилась.
– Временно приютила. Бездомных.
– Временно! Знаю я это временно! Сначала одна, потом пять, потом блохи по всему дому! Я в санэпидемстанцию позвоню! В управляющую компанию! Участковому!
– Звоните.
Зинаида Фёдоровна осеклась.
– Что?
– Звоните, - повторила Елена Григорьевна. - Куда хотите. Я их не отдам.
Она закрыла дверь.
Сердце колотилось. Руки тряслись. Она прислонилась спиной к двери и закрыла глаза.
Восемь месяцев она ни с кем не спорила. Ни за что не боролась. Жила как тень - тихо, незаметно, никому не мешая.
А сейчас...
Груша подошла, потёрлась о её ноги. Мурлыкала.
– Не отдам, - повторила Елена Григорьевна. Уже тише. Уже не соседке, а себе. - Никому не отдам.
***
Прошла неделя.
Маленький котёнок - она так и звала его Маленький - окреп, начал есть сам, играть с братом и сестрой. Груша отъедалась, шерсть перестала торчать клочьями. Елена купила щётку, вычёсывала её каждый вечер. Гладила надорванное ухо.
– Ты выжила, - говорила она кошке. - И я выживу.
На работе заметили перемены.
Марина первая.
– Лена, ты сегодня в сером, - сказала она, когда Елена вошла в бухгалтерию.
Елена Григорьевна опустила глаза. Действительно - серый свитер. Не чёрный. Она даже не заметила, когда надевала.
– Да, - сказала она. - Наверное.
– Тебе идёт.
Елена кивнула и села за компьютер. Но через час Марина подошла снова.
– Слушай... ты как вообще? Мы волновались. Ты вчера не пришла, телефон не брала.
Елена Григорьевна помолчала. Потом достала телефон. Открыла фотографии.
– Вот, - сказала она. - Кошку нашла. С котятами. Подбирала бездомных, а потом они пропали, и я искала... в общем...
Она показала фото. Груша на полотенце, три котёнка вокруг.
Марина ахнула.
– Какие хорошенькие! Особенно этот, серенький. А этот - чёрненький? Или серый тёмный?
– Тёмно-серый. Он болел, в ветклинике лежал. Еле выходили.
– Ты молодец, - Марина улыбнулась. - Правда. Такая ты... другая стала. В хорошем смысле.
Елена Григорьевна не знала, что ответить. Просто кивнула.
Но внутри что-то шевельнулось. Тёплое.
***
Зинаида Фёдоровна пришла через две недели.
Елена открыла дверь, готовясь к скандалу. Но соседка стояла с пакетом в руках и смотрела странно.
– Вот, - сказала она и протянула пакет. - Там одеяло старое. Шерстяное. Для... для кошек ваших.
Елена Григорьевна не поверила своим ушам.
– Что?
– Одеяло, говорю. Тёплое. У меня лежало без дела. Думала, может, им пригодится.
Елена взяла пакет. Тяжёлый. Внутри - действительно одеяло, синее, с узором.
– Я вас видела вчера, - сказала Зинаида Фёдоровна. Голос у неё стал тише. - В окне из двора. С кошкой вашей на подоконнике. Мне кажется, я даже мурчание расслышала, такое громкое.
Елена молчала.
– У меня Мурка была, - продолжила соседка. - Пятнадцать лет. Год назад умерла. Я с тех пор... ну... пока не могу других видеть. Больно.
Она отвела глаза.
– Но вчера смотрела на вас и подумала - ладно. Пусть живут. Вам они нужны.
Елена Григорьевна сглотнула.
– Спасибо, - сказала она. - Правда. Спасибо.
Зинаида Фёдоровна кивнула и ушла вниз по лестнице. На полпути обернулась.
– Ухо у неё рваное, да? У вашей?
– Да. Старая травма.
– Значит, тоже натерпелась. - Соседка помолчала. - Вы обе натерпелись.
Она ушла.
Елена Григорьевна стояла в дверях с пакетом в руках и думала о том, как странно устроена жизнь. Месяц назад она была одна в целом мире. А теперь - кошка, трое котят, и соседка, которая тоже потеряла кого-то близкого.
***
Март перевалил за середину. Снег таял, по улицам текли ручьи.
Вечером Елена Григорьевна сидела на диване. Груша лежала у неё на коленях, мурлыкала. Котята носились по комнате - серый полосатый гонялся за бумажкой, белая с серыми пятнами охотилась на тапок, Маленький пытался залезть на штору.
Телефон лежал на столе.
Елена Григорьевна взяла его. Открыла контакты. Пролистала до буквы М.
«Мама».
Она смотрела на это слово долго. Минуту. Две. Груша перестала мурлыкать, подняла голову, посмотрела на неё зелёными глазами.
«Ты бы одобрила», - подумала Елена Григорьевна. - «Ты бы сказала - молодец, Леночка. Живи».
Она нажала «удалить».
Телефон спросил: «Вы уверены?»
Она нажала «да».
Номер исчез.
Елена Григорьевна положила телефон на стол. Погладила Грушу. Та снова замурлыкала.
– Спасибо, - сказала Елена Григорьевна. Кошке. Маме. Себе. Всем сразу. - Спасибо.
За окном садилось солнце. Котята устали, улеглись рядом с матерью. Маленький - тот самый, который чуть не умер - забрался к Елене Григорьевне на плечо, свернулся за шеей, засопел.
Она сидела так, не двигаясь, боясь спугнуть.
Восемь месяцев назад она думала, что жизнь кончилась.
Но теперь она снова начиналась.
Если вам понравился рассказ, то поддержите автора подпиской на канал на дзене 💖
И читайте другие истории, где мир героев снова обретает краски при приходе в него животных: