Начало, первая глава *** Вторая глава
Лиза вылетела из машины возле подъезда старенькой хрущёвки так стремительно, словно за ней гнались все демоны этого мира. Конечно, муж сестры давно купил для них с мамой просторную квартиру в новостройке, но там до сих пор шел ремонт, и мать предпочла дожидаться его окончания в родных стенах, пропахших сыростью и воспоминаниями.
Она застыла возле тонированного внедорожника, не в силах сделать ни шагу. Ноги будто приросли к асфальту. Лиза даже опустила взгляд, проверяя, не увязла ли по щиколотку в свежезалитом бетоне — настолько абсурдным казалось это внезапное оцепенение. Но под ногами была лишь серая, потрескавшаяся плитка.
Можно было бы что-то сказать Марату, обернуться, попрощаться, но язык отказывался ворочаться. Лиза и сама не знала, как поступить дальше. Чего он ждет? Чтобы она собрала вещи и вернулась? Или надеется, что она просто исчезнет из его жизни, решив, что наваждение прошло?
Наверное, ее предложение его ошарашило. Вряд ли он ожидал, что пленница осмелится диктовать свои условия. Возможно, ни одна женщина раньше не позволяла себе такого с этим человеком. Лиза перенервничала, выложила все как на духу, а теперь терзалась сомнениями. С другой стороны, он тоже наверняка никого не похищал до вчерашнего дня. Если бы он с самого начал попытался поговорить по-человечески… Или пытался?
Мысли роились в голове разрозненным роем, жалили, путались, не давали сосредоточиться. Голова шла кругом, в висках пульсировала тупая боль. Лиза обернулась и тут же наткнулась на тяжелый, выжидающий взгляд Марата. Он смотрел на нее сквозь тонированное стекло, и даже сквозь затемнение чувствовалось, как внимательно, как цепко он изучает ее. Скорее всего, им стоило поговорить. Решить, как быть дальше.
Перед глазами всплыло личико Алисы — такое доверчивое, такое родное вопреки всему. Сердце сжалось в тугой, болезненный комок. Эта девочка нуждалась в ней. Тянулась к ней, пусть и принимала за другого человека. Но сможет ли Лиза дать ей то, что требуется? Хватит ли у нее сил, терпения, душевной теплоты? И самое главное — что она скажет маме?
Дверца внедорожника открылась. Марат вышел, облокотился на нее, прожигая Лизу взглядом. Ветер трепал его темные волосы, делая и без того хищный облик еще более диким, опасным. Игра в гляделки могла бы длиться вечность, но Лиза не выдержала первой — отвела глаза, уставилась в грязный асфальт.
— Почему ты еще здесь? — его голос прозвучал вкрадчиво, почти ласково, отчего по спине пробежали мурашки. — Чего ждешь?
— А должна была сбежать? — Лиза подняла голову, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы отпустили меня не просто так. Я хочу понять, где искать подвох.
— Считай это жестом доброй воли, — Марат чуть повел плечом, и в этом движении читалось столько хищной грации, что Лизе стало не по себе.
В его глазах плескалось откровенное любопытство — он словно пытался прочитать ее мысли, добраться до самых потаенных уголков души, вытащить наружу все секреты.
— Такие, как вы, не делают жестов доброй воли, — вырвалось у Лизы прежде, чем она успела прикусить язык.
Марат прищурился, и от этого прищура повеяло такой опасностью, что Лизе захотелось провалиться сквозь землю. Ну зачем, зачем она цепляет его? Нужно было просто промолчать, попрощаться и исчезнуть. Держаться подальше от всех тонированных внедорожников, от всех ночных клубов, от всех мужчин с восточными глазами, в которых плещется бездна.
— Какой же я? — тихо спросил он.
— Циничный, — выпалила Лиза и снова мысленно обругала себя последними словами.
Глупая! Ну какая же она глупая! Она стоит в двух шагах от дома. Надо бежать без оглядки, пригрозить полицией, забыть, как страшный сон. А она стоит и препирается с ним, как нашкодившая школьница с директором.
— Тогда мы похожи, — Марат неожиданно улыбнулся, и от этой улыбки у Лизы перехватило дыхание.
— Чем же?
Разговор затягивался, но странным образом помогал отвлечься от липкого страха, от нервной дрожи, от путаницы в голове.
— Ну… Ты расчетливая, я циничный. Начинаю думать, что мы стоим друг друга.
Расчетливая? Лиза чуть не рассмеялась. Она-то? С чего он взял? Но спорить не стала — пусть думает что хочет. После измены жениха она готова к любым ярлыкам.
В голове всплыли воспоминания о том, как страдала сестра после разрыва с бывшим. Ксюша тогда рыдала ночами, не спала, не ела, а потом ничего — встретила другого мужчину, родила детей, счастлива. Значит, и у нее все пройдет. Нужно просто пережить этот момент, отвлечься, занять себя чем-то. Но как отвлечешься, если работы больше нет? Лиза прекрасно знала, что начальница разошлет во все приличные места такие «рекомендации», что ее кандидатуру даже рассматривать не станут.
— Мне пора, — голос Марата вдруг стал ледяным, официальным. — Было приятно познакомиться, но наши пути расходятся здесь и сейчас.
Что-то внутри Лизы надорвалось, неприятно кольнуло под ребрами.
Он сел в машину, даже не взглянув на нее. Лиза отошла в сторону, прижимая к груди сумочку как щит. Сквозь приоткрытое окно она видела его профиль — безучастный, отстраненный. Марат поднял стекла, отгораживаясь от нее окончательно, завел двигатель и рванул с места так, что визг покрышек разрезал тишину двора.
А она осталась стоять.
Ругала себя на чём свет стоит, но продолжала стоять. И зачем только? Чего ждала? Неужели думала, что он вернётся?
Не нужно было выдвигать условия. Надо было соглашаться на что угодно, лишь бы не становиться обузой для сестры и матери.
Лиза еще несколько минут смотрела на оседающую пыль, на пустую дорогу, где только что стоял черный внедорожник. Чего она ждет? Марат не вернется. Он сказал все, что хотел, и уехал.
Убеждая себя, что нужно идти домой, она наконец заставила ноги двигаться. Как объясняться с мамой — она понятия не имела. Рассказать правду? Мать сердечный приступ хватит. Можно позвонить Ксюше, попросить прикрыть, а потом все объяснить, но палец сам собой замер над экраном.
Телефон завибрировал.
Лиза уставилась на дисплей.
«Марат».
Когда он успел внести себя в контакты? Хотя какая разница. Главное, что это действительно он — других Маратов она не знала и уж точно не записывала.
Дрожащим пальцем она нажала на ответ.
— Я кое-что забыл возле твоего подъезда, — раздался в трубке его голос — чуть хрипловатый, низкий, обволакивающий. — Можешь спуститься, помочь найти?
Лиза нахмурилась, ничего не понимая, но в ту же секунду свет фар ударил по глазам, ослепляя. Внедорожник припарковался в паре метров, и Марат вышел. Приблизился вплотную, заглянул в глаза, и у Лизы перехватило дыхание от этого взгляда.
— Вы что-то забыли? — выдавила она, чувствуя, как немеют губы. — Я не поняла…
— Поймешь. У тебя полчаса. Придумай, что скажешь матери, и собери вещи.
Лиза не ответила. Просто рванула к подъезду, нашаривая в сумочке ключи трясущимися пальцами. Обернулась уже у двери и снова столкнулась с его взглядом — пронзительным, немигающим, от которого по коже бежали табуны мурашек. Марат не отводил глаз, и Лиза нырнула в сырой, пропахший затхлостью подъезд, спряталась за тяжелой металлической дверью.
Что она скажет маме?
Как объяснить, что человек, за которого она собиралась замуж, предал ее самым подлым образом?
Как оправдать свое внезапное решение?
И как собрать вещи, чтобы мать не подняла панику?
Отчего-то Лиза доверяла Марату. Вопреки всему — его угрозам, его ледяному тону, его диким выходкам. Она почему-то знала: он не причинит ей вреда. Не должен. Или все-таки стоило держаться от него подальше?
Мысли путались, перекручивались, наслаивались одна на другую. Выделить главное, принять верное решение в этой невероятной ситуации было почти невозможно. Но Марат не из тех, кто станет ждать. А она… Кажется, она нуждалась в той маленькой девочке не меньше, чем Алиса в ней.
Лиза поднялась на нужный этаж, открыла дверь и нос к носу столкнулась с матерью. Та стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на свою непутёвую дочь. Глаза красные, опухшие от слез — Лиза ясно видела это даже в полумраке прихожей. Ей захотелось упасть на колени, вымаливать прощение, но язык прилип к гортани, отказываясь подчиняться.
Из-за маминого плеча выглядывал отчим. Этот мужчина появился в их жизни слишком поздно, когда Лиза уже сформировалась как личность, и она так и не смогла принять его за родного. Он ничего не значил для нее, и сейчас даже не попытался что-то сказать — только покачал головой и ушел в комнату, к своему вечному компьютеру, за которым строчил очередные детские шедевры. Его книги, говорят, неплохо продавались, но Лиза относилась к его творчеству предвзято. Она искренне считала, что человек, бросивший собственных детей, понятия не имеющий, каково это — быть отцом, не способен написать стоящую детскую литературу.
Мама молчала. Осуждающе, тяжело, невыносимо. Она имела полное право обидеться и не разговаривать с ней, но Лиза должна была как-то объяснить то, что собиралась сделать.
— Почему ты даже не позвонила? — наконец выдохнула мать, когда Лиза скинула обувь и сделала несколько неуверенных шагов вперед.
Вместо ответа Лиза ускорилась, подошла вплотную и крепко обняла маму. Как в детстве, когда убегала от обид и пряталась в этих родных объятиях. Она прикрыла глаза, чувствуя, как мать всхлипывает, как вздрагивают ее плечи.
— Мам, у тебя дочь — та еще глупышка, — прошептала Лиза, выдавив подобие улыбки. — Ты ведь знаешь.
Она решила рассказать все как есть. Врать она не умела — талант отчима-писателя ей не передался.
— Лиза, не смей так говорить, — мать покачала головой. — Ну переночевала у Жени, подумаешь. Вы же помолвлены, скоро семья. Могла бы и позвонить.
— Мы расстались, — выпалила Лиза и увидела, как отчим снова высунулся из комнаты, округлив глаза.
Новость дня: Лиза рассталась с человеком, за которого ручалась головой. Никогда, никогда нельзя клясться за другого. Люди слишком непостоянны, слишком переменчивы. И предательство часто приходит оттуда, откуда совсем не ждешь.
Она прошла в свою комнату, достала с антресолей сумку и начала кидать в нее вещи. Мама вплыла следом, буркнув что-то отцу, чтобы не лез в женские разговоры. Прикрыла дверь, села на кровать.
— Что ты делаешь, Лиза?
— Мам, у меня мало времени. Я буду рассказывать, а ты просто слушай, хорошо?
Мать тяжело вздохнула, но кивнула.
— Я застала своего жениха со своей начальницей. Прямо на работе. Не знаю, что он там забыл, но они старательно трудились… не по специальности. — Лиза усмехнулась собственной горькой шутке. — Эту ночь я провела не у него. Он прикрыл меня перед тобой из чувства стыда, наверное. Просто постеснялся признаться, что сам во всем виноват. А я… я боялась возвращаться домой. Не хотела плакать у тебя на плече. Решила пойти в клуб. Только не волнуйся, мам. Меня оттуда вытащил хороший человек. Его зовут Марат. И я… я переезжаю к нему.
— Кто такой Марат? — мать подскочила, глаза расширились от ужаса. — Ты не ночевала у Жени? Лиза, я ничего не понимаю! Как это — переезжаешь?
— В клубе ко мне пристали плохие парни. Марат отбил меня и привез к себе. Мам, правда, все нормально! Он хороший!
— Почему ты собралась к нему переезжать? У вас что-то было?
Лиза бросила взгляд на мать и заметила, как дрожит ее нижняя губа. Ксюша и Лиза никогда не были идеальными дочерьми. Маме с ними пришлось ох как несладко, и Лизу захлестнула такая острая жалость к этой женщине, что на миг захотелось бросить сумку, рухнуть на колени, обнять мамины ноги и сказать, что она никуда не поедет. Что останется здесь, в этой старой квартире, в этой привычной, безопасной реальности.
Но она не могла. В этих стенах на нее давило все: запахи, звуки, воспоминания о человеке, который предал. Слишком тяжелая атмосфера. Слишком много горьких мыслей.
Лиза коротко пересказала историю об Алисе, о том, что девочка признала в ней умершую мать, и что Марат предлагает ей стать для малышки матерью.
— Даже не няней, — закончила она, — а именно матерью.
— Лиза, — мать покачала головой, и в глазах ее плескался неподдельный ужас, — ни один нормальный человек не предложит такого. У него в голове что-то другое! Он хочет тебя обмануть, запудрить мозги, а потом сделать больно! Беги от него, дочка! Давай вызовем полицию!
— Это не обман, — Лиза с силой дернула молнию на сумке. — Девочка, правда, звала меня мамой. Она плакала, когда увидела меня. Мам, я должна поехать. Не знаю почему, но я чувствую — должна.
Она схватила сумку и рванула к выходу. Мать метнулась быстрее, загородила проход, раскинув руки.
— Ты выйдешь отсюда только через мой труп! — голос матери звенел сталью, в глазах горела решимость.
Лиза застыла, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в бездну. Комната поплыла перед глазами, а в груди разрастался ледяной ком. Она смотрела на мать и не знала, как переступить через эту преграду. Самую главную. Самую непреодолимую.
Другие повести и рассказы: