— Ты мне изменил? Говоришь, чтобы не расстраивалась? Снимешь мне с детьми квартиру? — Светлана была поражена наглости мужа.
— Ну чего ты начинаешь? — Николай лениво мазнул пальцем по экрану смартфона, даже не подняв глаз. — Всё же нормально было. Чего кипиш поднимать? Ну, сходил налево, дело житейское. Мужик я или где? Ты вон вся в своих картинах, а мне расслабон нужен. Я ж не говорю, что бросаю. Просто, чтоб всем удобно было. Тебе с мелкими хату сниму, будешь там царицей. А я здесь пока, ну, вдохновение поищу. Чё ты губы надула?
Светлана смотрела на человека, с которым прожила десять лет, и не узнавала его. Внутри у неё, где обычно теплилась уютная привязанность, начинал разрастаться холодный, колючий ком. Её голос, вопреки бушующему внутри шторму, звучал мягко, почти ласково. Это была первая стадия — попытка верить в то, что это глупая шутка, нелепость.
— Коля, ты сейчас серьезно? У нас двое детей. Алина во второй класс пошла, у Миши адаптация в садике. Какая съемная квартира? Это наш дом.
— Хата моя, Светуль, не путаем берега, — хмыкнул он, наконец соизволив посмотреть на жену. Взгляд его был мутным, словно покрытым той самой полировочной пастой, с которой он работал каждый день. — Я ж по-нормальному предлагаю. Бабла подкину на первый месяц. А там сама крутись, ты ж у нас бизнес-леди, галеристка, е-моё. Искусство продаешь. Вот и прояви креатив. А я устал. Мне, может, тишина нужна. И Вика...
— Вика... — эхом повторила Светлана. Имя резануло слух.
— Ну да, Вика. Чё скрывать-то теперь? Вадик тебе все разболтал, крыса, — Николай скривился, демонстрируя полное отсутствие раскаяния. — Короче, давай без драм. Вещички пакуй потихоньку. Я ж не зверь, неделю вам дам.
Она смотрела на него, как реставратор смотрит на полотно, безнадежно испорченное грубым вмешательством дилетанта. Где-то в глубине души еще теплилась надежда на понимание, на то, что сейчас он очнется, ударит себя по лбу и скажет, что это идиотский розыгрыш.
— Николай, дети прописаны здесь. Я никуда не поеду, — тихо произнесла она.
— Ой, не лечи меня законами, а? — он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Сниму — значит сниму. Всё, разговор окончен. Сделай чаю, в горле пересохло от твоих разборок.
Светлана молча развернулась и вышла из кухни. Чая не будет. Больше ничего не будет.
Книги автора на ЛитРес
В галерее «Арт-Пространство», которой управляла Светлана, стояла тишина. Стены были выкрашены в глубокий серый цвет, на фоне которого абстрактные полотна молодых художников казались окнами в другие миры. Светлана любила это место. Здесь царил порядок, гармония и смысл — все то, чего теперь так не хватало в ее собственной жизни.
Она стояла перед картиной под названием «Раскол». Холст был грубо разорван посередине, а края стянуты толстыми, ржавыми с виду нитками. Художник пытался показать боль, но Светлана видела в этом фарс. Настоящая боль выглядит иначе. Она не кричит, она не рваная. Она гладкая, как отполированный камень, тяжелая и холодная.
Последние полгода она жила в тумане. Денег Николай стал приносить все меньше, ссылаясь на кризис, на отсутствие заказов. Он работал полировщиком уникальных изделий из металла и камня. Работа редкая, пыльная, но высокооплачиваемая. Светлана верила. Экономила на себе, перекраивала бюджет галереи, чтобы домой купить лучшие продукты детям. А он, оказывается, полировал не только свои железки, но и самолюбие молодой любовницы.
Вадим, друг Николая, рассказал все вчера. Он сам недавно прошел через развод, жена у него отсудила почти все, и теперь Вадим, озлобленный на весь женский род, парадоксальным образом решил «открыть глаза» Светлане. Может, из зависти к семейному статусу друга, а может, просто потому, что не умел держать язык за зубами под воздействием напитков.
— Светка, ты дура, что ли? — говорил он, дыша перегаром в трубку. — Он же тебя в грош не ставит. У него эта... Вика. Маникюрша или ресницы клеит, фиг их разберет. Он ей айфон последний купил, а ты Алине на куртку месяц откладывала.
Слова Вадима тогда показались грязью, которую хотелось смыть. Но сегодня утром, увидев спокойное, наглое лицо Николая, Светлана поняла: грязь не снаружи. Грязь внутри их дома.
***
Разочарование накрыло ее волной, когда она вернулась домой в тот вечер. Николай сидел перед телевизором, закинув ноги на журнальный столик. Рядом стояла пустая бутылка пива.
— Ну чё, надумала? — спросил он, не оборачиваясь. — Я тут присмотрел вариантик. Однушка, зато ремонт свежий. Детям норм будет, потеснятся.
В этот момент в Светлане что-то щелкнуло. Он не просто предатель. Он — враг. Опасный, жадный, глупый враг. Злость, холодная и расчетливая, заполнила вены вместо крови.
— Я подаю на развод, — сказала она ровным голосом.
— Ну, флаг в руки, — хохотнул Николай. — Процесс быстрее пойдет. Только на хату не разевай роток, она добрачная. Моя.
— Я знаю законы, Коля. Я ни на что не претендую.
Николай даже привстал от удивления.
— Серьезно? Ну ты даешь, Светка! Уважаю. Честная баба. Вот за это респект. Тогда без обид, лады? Сама понимаешь, любовь прошла, завяли помидоры.
Он был счастлив. Он думал, что победил. В его примитивной картине мира женщина, которая не скандалит и не делит имущество — это подарок судьбы. Он не понимал одного: Светлана не претендовала на долю в праве собственности, потому что знала другой путь. Она не собиралась уходить.
Суд прошел быстро. Судья механически задавала вопросы. Николай сиял, как начищенный пятак. Он даже надел лучший костюм, предвкушая свободу. Светлана была в строгом платье, сдержанна и немногословна.
— Споров об имуществе нет? — уточнила судья.
— НЕТ, ваша честь! — гаркнул Николай. — Всё мое при мне остается. Жена, то есть бывшая, сама подтвердит.
— Подтверждаю, — кивнула Светлана.
Когда они вышли из здания суда, Николай готов был пуститься в пляс.
— Ну, Светка, ты мировая тетка! Не ожидал. Думал, начнешь свои бабские штучки, отжимать метры. Ладно, давай, дуй собирать манатки. К выходным чтоб духу твоего не было. Я Викулю привезу, надо ж новоселье справить.
Светлана остановилась, поправила сумочку на плече и посмотрела ему прямо в переносицу.
— Николай, ты, видимо, не понял. Я никуда не съезжаю.
— В смысле? — улыбка сползла с его лица. — Мы ж развелись. Хата моя.
— Квартира твоя. А дети прописаны в ней. Я их мать и законный опекун. По закону они имеют право проживать по месту регистрации. А я, как опекун, имею право проживать с ними до их совершеннолетия, так как иного жилья у меня нет. И выселить ты нас не сможешь. Ни суд, ни полиция тебе не помогут.
Николай замер. Его мозг, привыкший к простым операциям полировки и шлифовки, буксовал, пытаясь переварить информацию.
— Ты чё, гонишь? — прошипел он. — Я тебя вышвырну!
— Попробуй, — Светлана улыбнулась одними уголками губ. — Только тогда я подам на раздел имущества. Мебель, техника, машина — всё было куплено в браке. Половина моя. И алименты я оформлю в твердой денежной сумме, а не с твоей официальной минималки. Я знаю про твои левые заказы, Коля. Налоговая удивится, узнав о твоих реальных доходах.
Лицо Николая пошло пятнами.
— Ах ты ж... змея, — выдохнул он.
— Нет, Коля. Я просто мать твоих детей. И я не позволю тебе выкинуть их на улицу ради маникюрши.
***
Жизнь в квартире превратилась в позиционную войну. Николай бесился. Он хлопал дверьми, громко включал музыку, водил странных личностей, которые говорили на жаргоне и смотрели на Светлану исподлобья.
— Слышь, хозяйка, мож подвинешься? — хрипел один из его приятелей, занимая кухню.
— У вас пять минут, чтобы покинуть помещение, иначе я вызываю наряд, — спокойно отвечала Светлана, доставая телефон.
Она не боялась. Страх ушел вместе с любовью. Осталось только презрение.
Николай пытался давить психологически.
— Ты здесь никто! — орал он, когда дети были в саду и школе. — Вали в свою галерею, спи там на коврике!
Но Светлана была несокрушима. Настоящее искусство требует стойкости, и она превратила свое спокойствие в шедевр.
Поняв, что сам не справляется, Николай решил задействовать тяжелую артиллерию. Он позвонил своей матери, Марии Сергеевне.
— Мам, тут такое дело, Светка совсем берега попутала, — жаловался он в трубку, нарочито громко, чтоб слышала бывшая жена. — Квартиру отжала, живет, не уходит. Приезжай, наведи порядок. Ты ж умеешь мозги вправлять.
Мария Сергеевна приехала на следующий день. Это была женщина всю жизнь проработавшая библиографом в научной библиотеке (не путать с обычной библиотекаршей, она занималась редкими рукописями). Николай встретил ее у порога, изображая жертву произвола.
— Вот, мам, полюбуйся! Живет как королева, а я должен ютиться в уголке!
Светлана вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Она была готова к скандалу. Свекровь никогда особо не жаловала невестку, считая ее профессию «воздушными замками».
Мария Сергеевна оглядела сына, потом перевела взгляд на Светлану, потом заглянула в детскую, где играли Миша и Алина.
— Здравствуй, Света, — сказала она сухо.
— Здравствуйте, Мария Сергеевна.
— Сынок, — свекровь повернулась к Николаю. — Ты сказал, что Света у тебя квартиру отобрала.
— Ну да! Не съезжает!
— А дети мои внуки где должны жить? В коробке из-под холодильника? — голос Марии Сергеевны стал стальным.
Николай опешил.
— Мам, ты чё? Я ж им хату снять хотел!
— Снять? — Мария Сергеевна приподняла бровь. — Чужое жилье? Сегодня снял, завтра хозяин выгнал. А это их дом. Ты, Николай, когда женился, ответственность на себя брал. А теперь что? Нашел себе какую-то... фею, и родных детей на улицу? ПОЗОР.
— Мама! Ты на чьей стороне?! — взвизгнул Николай.
— Я на стороне здравого смысла и своих внуков. И запомни, Коля. Если ты хоть пальцем тронешь Свету или детей, я прокляну тот день, когда тебя родила. Ты меня знаешь.
Светлана была в шоке. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали.
Николай, поняв, что мать перевербовать не удалось, решил пойти ва-банк.
— Ах так? Ну ладно. Будете знать. Я имею право приводить сюда кого хочу. Это моя собственность!
Через два дня он привел Вику.
Вика оказалась такой, какой ее описывал Вадим: яркой, громкой, с нарощенными волосами и наглым взглядом. Она вошла в квартиру как хозяйка, цокая каблуками.
— О, ну ничё так хата, просторненько, — протянула она, жуя жвачку. — Косик, а эта чё тут делает?
Светлана сидела в гостиной с книгой. Она медленно подняла глаза.
— Эта, дорогуша, здесь живет. А вот что здесь делаете вы — вопрос.
— Слышь, ты, — начала было Вика, но Светлана ее перебила.
— Проходите, Вика, присаживайтесь. Чай, кофе? Хотя нет, Николай говорит, у него с деньгами туго, на кофе не хватит. Вы ведь в курсе его... временных трудностей?
Николай напрягся.
— Светка, закрой рот!
— А что такого? — Светлана невинно хлопала ресницами. — Вика должна знать, с кем связывается. Коля ведь не только алименты платить будет, у него еще кредит за машину непогашенный, плюс долг Вадиму... Да и здоровье, сами понимаете. Работа вредная, полировка эта... Пыль металлическая. Влияет, знаете ли, на мужскую силу. Врачи говорят, после сорока совсем беда будет. Частичная импотенция — это только начало.
Вика перестала жевать. Она перевела взгляд на Николая.
— Кось, в смысле? Какой кредит? Ты ж говорил, тачка твоя, чистая. И про... это ты не говорил.
— Да врет она всё! — заорал Николай, краснея как рак. — Слушай ее больше!
— А вы проверьте, — доверительно шепнула Светлана. — И про деньги спросите. Он ведь почему вас сюда привел? Потому что на отель денег нет. И квартиру снять нам обещал, да только обещаниями и кормит. Жадность, Вика, это его второе имя. Вы думаете, он вам шубу купит? Ага, держите карман шире. Он на детях экономит, а на вас и подавно будет.
В глазах Вики мелькнуло сомнение, быстро сменившееся отвращением. Она не подписывалась на «рай в шалаше» с проблемным мужиком, у которого долги, бывшая жена в соседней комнате и проблемы с потенцией (пусть даже выдуманные, но проверять не хотелось).
— Кось, ты мне чё, лапшу на уши вешал? — визгливо спросила она. — Ты говорил, у тебя бизнес! А ты полировщик какой-то? И с деньгами напряг?
— Вика, зайка, не слушай эту стерву! — Николай попытался схватить ее за руку.
— УБИРАЙСЯ! — рявкнула Вика, отдергивая руку. — Фу, неудачник! Еще и импотент, наверное. С меня хватит этого цирка!
Она развернулась и выбежала из квартиры.
Светлана спокойно перевернула страницу книги.
— Кажется, любовь всей твоей жизни ушла, Коля. Печально.
***
Николай был раздавлен. Он метался по квартире. Жить с бывшей женой, которая смотрела на него как на пустое место, стало невыносимо. Дети сторонились его, чувствуя напряжение. Мать звонила и отчитывала за каждый промах.
Он пытался вернуть Вику, но та заблокировала его везде. Другие женщины, с которыми он пытался знакомиться на сайтах, узнав о ситуации — «живу с бывшей женой и двумя детьми в одной квартире» — исчезали быстрее, чем утренний туман.
Однажды вечером приехала Мария Сергеевна.
— Садись, Николай. Разговор есть.
Они сели на кухне. Светлана готовила ужин, стараясь не мешать, но прислушиваясь.
— Так жить нельзя, — сказала мать. — Ты мучаешь Свету, мучаешь детей и сам себя гробишь.
— А я чё? Пусть она уматывает! — буркнул Николай.
— Ей некуда. А ты мужик. Должен уйти ты.
— Щас! С какого перепугу я свою хату дарить должен? Я на нее горбатился!
— Никто не просит дарить, — жестко сказала мать. — Я предлагаю сделку.
— Какую еще сделку?
— Я продаю свою дачу. Продаю машину. И добавляю все свои накопления. Это большая сумма, Коля. Чуть меньше рыночной стоимости твоей квартиры. Я отдаю эти деньги тебе. Ты пишешь дарственную на квартиру на своих детей. В равных долях. А сам на эти деньги покупаешь себе другое жилье или делаешь что хочешь. Но отсюда уезжаешь. Навсегда.
В кухне повисла тишина. Николай быстро прикинул в уме цифры. Дача у матери была добротная, машина хоть и не новая, но иномарка. Плюс «гробовые». Сумма выходила приличная. Очень приличная. На эти деньги можно было снять шикарную квартиру в центре, купить новую тачку, зажить как человек! А покупать свою конуру... Зачем? Лучше снимать и жить на широкую ногу.
Жадность в его глазах вспыхнула ярким огнем.
— А бабло сразу? — спросил он.
Светлана чуть не уронила половник. Ей стало стыдно. Стыдно за то, что этот человек — отец ее детей. Он продавал их дом, свое право быть отцом, фактически — свое место в семье за пачку купюр.
— Деньги получишь в день подписания документов, — ледяным тоном ответила Мария Сергеевна. — Но условие жесткое: выписываешься и уезжаешь в тот же день.
— Да без проблем! — Николай уже мысленно тратил деньги. — По рукам, мать! Вот это деловой разговор!
Светлана повернулась к свекрови. В ее глазах стояли слезы благодарности.
— Мария Сергеевна, но вы же... вы всё отдаете...
— Света, не переживай, — мать Николая устало улыбнулась. — Дача мне уже не по силам, тяжело огород копать. Машина тоже... глаза не те водить. А деньги... Что деньги? Главное, чтобы у внуков крыша над головой была спокойная. Без этого... полировщика.
***
Сделка прошла быстро. Николай, ослепленный видом денег, подписал все бумаги, не глядя. Квартира перешла в собственность Миши и Алины. Светлана осталась там как опекун.
Николай, получив вожделенные миллионы, почувствовал себя королем мира.
— Ну, бывайте, неудачники! — бросил он на прощание, выкатывая чемодан. — Я начинаю новую жизнь! Яркую, богатую! А вы тут гнильте в своем болоте.
Он снял пентхаус с видом на город. Купил дорогую одежду, часы. Начал ходить по ночным клубам, соря деньгами. Он думал, что теперь, когда у него есть кэш, все женщины будут у его ног.
Но город — это хищник. И он ест таких самонадеянных провинциалов на завтрак.
Первая проблема пришла, откуда не ждали. Деньги начали таять с пугающей скоростью. Аренда пентхауса съедала огромный кусок. Рестораны, угощения для случайных «друзей», подарки однодневным подружкам.
Работа тоже пошла под откос. Привыкнув к легким деньгам, Николай стал хамить заказчикам, срывать сроки.
— Да пошли вы! — кричал он в трубку очередному клиенту.
Слух о том, что мастер «зазвездился» и делает брак, разлетелся быстро. Заказы прекратились.
Тут вспомнила о нем и Вика. Узнав, что Николай при деньгах, она неожиданно «простила» его и вернулась. Николай, истосковавшийся по женскому вниманию и желая утереть нос Светлане, принял ее обратно.
— Вот видишь, Викуся! Я ж говорил, я мужик состоятельный! — хвастался он, покупая ей очередную безделушку.
Но идиллия длилась недолго. Через три месяца Вика случайно увидела выписку с его счета. Денег оставалось совсем немного.
К тому же, оказалось, что Вика все это время не уходила от своего официального мужа, а Николая использовала как «кошелек на выгуле».
Случилось это банально. Николай застал ее переписывающейся с кем-то в ванной. Вырвал телефон.
«Терпи, милый, этот лох скоро совсем обнулится, я еще пару цацок вытяну и вернусь», — гласило сообщение контакту «Муж любимый».
— Ты... ты мне изменяешь?! С мужем?! — вопил Николай.
— А ты думал, я ради тебя, старого дурака, семью брошу? — рассмеялась Вика в лицо. — Ты ж пустое место. Ни жилья своего, ни ума. Потерял квартиру матери, потерял семью. Тьфу на тебя.
Она ушла, забрав все подарки.
Николай остался один в огромной съемной квартире, за которую скоро нечем было платить.
Он попытался позвонить матери.
— Мам, мне тяжело... Может, поможешь?
— У меня больше ничего нет, Коля, — ответила Мария Сергеевна. — Я живу на пенсию. Ты забрал всё. И дачу, и машину, и гробовые. Разбирайся сам.
— Но я твой сын!
— Ты перестал быть моим сыном, когда продал своих детей за пачку денег. Живи как знаешь.
Он попробовал позвонить Вадиму.
— Алло, братан, займи денег...
— Колян, иди лесом, — ответил друг. — Слышал я про твои дела. Ты ж всем орал, что богач. Вот и живи богато.
Ему пришлось съехать из пентхауса в дешёвую комнатку. Работы не было. Алименты копились долгом, приставы заблокировали остатки на картах.
Однажды, осенним промозглым вечером, он стоял недалеко от своего бывшего дома. Он видел, как в окнах горит теплый свет. Видел, как Светлана что-то объясняет Алине, показывая в книгу. Видел, как Мария Сергеевна наливает чай. Там было тепло, уютно и спокойно.
Он хотел подойти к домофону, набрать знакомые цифры, попробовать надавить на жалость. Сказать, что он всё осознал, что он изменился. Но он посмотрел на своё отражение в витрине магазина. Осунувшийся, небритый мужчина с бегающими глазками и злым ртом. Он сам себя отполировал до блеска, а потом содрал этот блеск, обнажив ржавую суть.
К нему подошла дворняга и ткнулась носом в ботинок. Николай замахнулся ногой:
— ПШЕЛА ВОН!
Собака отскочила и залаяла. Лай этот показался ему смехом судьбы.
Светлана, стоявшая у окна, заметила какую-то фигуру внизу, у подъезда. Сердце на секунду сжалось, но тут же отпустило. Ей показалось. Там никого не было. Только ветер гонял сухие листья по асфальту.
Она задернула штору.
— Мам, чай готов? — крикнул Миша из кухни.
— Иду, родной! — отозвалась Светлана.
Она подошла к зеркалу, поправила прическу. На нее смотрела красивая, уверенная в себе женщина. Галерист, мать, хозяйка своей судьбы. Картина под названием «Жизнь» была отреставрирована. Шрамы остались, но они лишь придавали полотну ценность. А тот, кто пытался его порвать, остался за рамой, в пыльном чулане истории.
Николай побрел к метро. В кармане звенела мелочь, которой хватало только на жетон и пирожок с капустой. Это был его финал. Полный, безоговорочный. Наглость, которая когда-то казалась ему силой, обернулась петлей на его шее.
У него была свобода. Свобода от жены, от детей, от обязательств, от квартиры и от совести. Абсолютная, звенящая пустота.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "В поисках натурального человека" часть 2 (фантастика)
Поиски натурального человека ни к чему не привели. Кир и Милена чуть не погибли в пустоши, но Геласий (ни то человек, ни то робот), шёл по их следу. Теперь они знали тайну своей вечной молодости. Вернувшись в город Негасимый, Кира никто не узнал, даже шеф с трудом вспомнил его имя. Но проблемы на этом не закончились. В городе, где никогда не было преступлений, на Кира напали и только, когда его ранили, он узнал тайну своего происхождения. Что разделило терпилоидов и полихетов, кто такие кеволы и странствующие учителя санньяса, которых по легенде создал натуральный человек и почему робот в мертвом городе сотни лет ждал Милену? Это не все вопросы, на которые хотел получить ответ Кир, поэтому он сбежал…
