— Ты уверен, что тебе удобно? Он не колется? Шерсть перуанской альпаки, между прочим, — мягкий женский голос обволакивал заботой, словно тёплый плед.
— Ульяш, ну конечно удобно. Он же стоит, как капот от машины. Как он может колоться? — ответил мужчина, поворачиваясь перед зеркалом примерочной.
— Цена не важна, главное, чтобы ты чувствовал себя королём. Нравится?
— Очень. Но, Уль, это слишком дорого...
— ГЛУПОСТИ. Я получила отличный гонорар за анимацию для эстонского стартапа. Могу я побаловать своего любимого мужчину?
— Ну, если ты настаиваешь... — в голосе звучала деланная скромность, за которой скрывалось глубокое удовлетворение.
— Настаиваю. Берём. И вон те брюки тоже, они идеально сидят на бёдрах.
Книги автора на ЛитРес
Ульяна с любовью смотрела на мужа. Валера был красив, статен, и новая одежда лишь подчеркивала его фактуру. Она, успешный моушн-дизайнер, привыкла создавать красоту на экране монитора, собирая из пикселей и векторов живые миры. Но ещё больше ей нравилось создавать комфортный мир вокруг своей семьи. Её доходы позволяли не смотреть на ценники в продуктовых магазинах и бутиках, и она искренне считала, что в семье деньги — ресурс общий. А значит, ей доставляло радость тратить их на Валеру.
Валерий работал ивент-менеджером в небольшом агентстве. Работа нервная, суетливая: то микрофоны фонят, то ведущий опаздывает, то заказчик требует невозможного. Зарплата была средней, но стабильной — сорок тысяч рублей. Ульяна зарабатывала в разы больше, график имела свободный, хоть и сидела за компьютером порой до рассвета. Но этот дисбаланс её никогда не волновал. До сегодняшнего дня.
***
В субботу они по традиции отправились к родителям Валеры. Галина Петровна и Виктор Иванович жили в старой «хрущевке», наполненной запахом нафталина и невысказанных претензий. Ульяна, как обычно, пришла не с пустыми руками: пакеты с деликатесами, дорогая рыба, коллекционный чай.
— Ох, Валерка! Какой ты франт! — всплеснула руками его сестра Марина, которая заскочила к родителям «на чай», а на деле — прощупать почву насчёт финансовой помощи.
Валера приосанился, поправил ворот нового свитера. Цвет глубокого индиго ему невероятно шёл.
— Да вот, обновили гардероб, — небрежно бросил он, проходя в гостиную.
— Дорогой, поди? — прищурилась мать, оценивающе ощупывая рукав сына. — Мягкий. Чистая шерсть?
— Альпака, мам. Ульяна подарила, — с гордостью, которая вдруг показалась Ульяне какой-то детской, заявил Валера.
Марина, жуя принесённый Ульяной бутерброд с форелью, хмыкнула:
— А брюки? Тоже подарок?
— И брюки, и кроссовки, — кивнул Валера, вытягивая ногу, чтобы продемонстрировать модную обувь на толстой подошве.
В комнате повисла тишина. Виктор Иванович, сидевший в своём продавленном кресле, тяжело вздохнул и уныло посмотрел на сына поверх очков.
— Значит, полностью на содержании жены, да, сын? — голос его был скрипучим. — Стыдно, Валера. Мужик должен сам себя одевать.
— Пап, ну чего ты начинаешь? — Валера слегка смутился, но снимать кроссовки не спешил. — У нас бюджет... общий.
— Общий, — едко передразнила сестра. — Твои деньги — это маме на помощь, а её деньги — это тебя, как куклу, наряжать? Смотри, Валерик, станешь подкаблучником. Она тебя покупает. С потрохами покупает! Кто платит, тот и музыку заказывает.
Ульяна, расставлявшая чашки на столе, замерла. Её пальцы крепче сжали фарфоровое блюдце. Она медленно выдохнула, стараясь сохранить улыбку. Терпение — вот залог мира в семье, учила её бабушка.
— Марина, Виктор Иванович, — мягко начала она. — Мы семья. У нас нет «твоё-моё». Мне приятно делать мужу подарки. Разве это плохо, когда жена заботится о муже?
Свекровь поджала губы, превратив их в тонкую ниточку.
— Забота, Ульяна, это борщ сварить и рубашку погладить. А это, — она кивнула на сына, — это покупка авторитета. Мне за сына стыдно. Он как содержанка при богатой мамике, прости господи.
Ульяна промолчала, надеясь, что Валера переведёт тему или защитит их уклад. Но Валера лишь виновато улыбнулся и потянулся за печеньем, словно разговор шёл о погоде, а не о его достоинстве.
Вечером, когда они ушли, Галина Петровна тут же набрала номер своей давней подруги и соседки, тёти Зины.
— Зин, ты представляешь? Пришёл сегодня, весь с иголочки. Свитер — тысяч двадцать, не меньше. Кроссовки — вообще молчу. И всё она, всё Ульяна!
— И чего ты горюешь, Галя? — прохрипела трубка. — Девка платит, парень носит. Экономия семейному бюджету.
— Какая экономия?! — возмутилась Галина Петровна. — Ты не понимаешь! Она же через деньги им управляет! Это удавка, Зина, золотая удавка. Сегодня она ему штаны купила, а завтра скажет «к маме не ходи, денег не дам». Она его привязывает к себе. А если развод? Он же привыкнет к хорошей жизни, а сам-то столько не заработает. Он останется ни с чем, на улице, а она — королевой.
— Хм... А ведь ты права, — задумчиво протянула соседка. — Тут ты, Галя, в корень зришь. Баба с деньгами — это мина замедленного действия.
***
Через неделю, в солнечный выходной, Ульяна и Валера гуляли по центру города. Настроение было приподнятым. Они зашли в крупный книжный магазин — Валера любил листать альбомы по искусству и дизайну мероприятий.
— Смотри, Уль, какое издание! «История сценографии XX века». Потрясающие иллюстрации, — глаза Валеры горели. Он гладил глянцевую обложку, словно кожу любимой женщины.
— Берем? — просто спросила Ульяна.
— Она стоит пять тысяч... — Валера сразу сник. — У меня до аванса ещё неделя, а мне надо ещё на проезд оставить.
— Я же спросила не «есть ли у тебя деньги», а «берём ли мы книгу». Пошли на кассу.
На выходе из магазина, с тяжелым фирменным пакетом в руках, они буквально столкнулись с Мариной. Золовка шла с подругой, но, увидев брата, тут же остановилась.
— О, гуляете? А что в пакете? Опять покупки?
— Книга, Мариш. Редкое издание, давно хотел, — Валера, забыв про прошлый урок, снова начал хвастаться.
Марина выхватила пакет, заглянула внутрь, потом на чек, который небрежно торчал из книги.
— Пять тысяч?! За картинки? Ты с ума сошел? А, постойте... — Она перевела взгляд на Ульяну. — Это опять банкет за счет заведения? Ульяна купила?
Валера перемялся с ноги на ногу.
— Ну да. Подарок.
Марина отвела брата в сторону, буквально схватив за локоть, и, не особо понижая голос, зашипела:
— Ты совсем гордость потерял? Это ненормально, брат! Она тобой манипулирует. Сначала шмотки, теперь книжки. Ты превращаешься в домашнюю зверушку. Ей скучно, вот она тебя и развлекает. Будет хуже, помяни моё слово. Скоро она начнёт попрекать тебя каждым куском хлеба.
Валера нахмурился, попытался возразить, но зерно, посеянное неделю назад, уже дало ростки. Обида, липкая и холодная, зашевелилась внутри. Не на сестру за бестактность, а почему-то на жену — за то, что она может купить эту книгу не глядя, а он — нет. Ему стало неприятно держать этот пакет.
— ХВАТИТ, — буркнул он сестре, но, возвращаясь к Ульяне, даже не улыбнулся.
Вся дорога домой прошла в тягостном молчании. Ульяна чувствовала, как между ними растет стена, но списывала это на усталость. Она надеялась, что дома, за вкусным ужином, всё наладится. Ошибка. Надежда — опасное чувство, когда имеешь дело с чужой завистью.
***
Вечером Валера ушёл встретиться с другом, Стасом. Они сидели в баре с крафтовым пивом, и под звон бокалов Валера изливал душу.
— Понимаешь, Стас, я чувствую себя ущербным. Она получает в два раза больше. Нет, даже в три, если хороший месяц. Моих денег хватает только чтоб штаны поддержать и матери закинуть. А она... всё покупает она. Свитер, кроссовки, еда, коммуналка.
Стас, развалившись на стуле, лениво оглядел Валеру.
— Ну, ты неплохо упакован, друг. Эта толстовка на тебе — фирма. Тоже она?
— Она.
— И часы эти умные?
— Она на годовщину подарила.
Стас присвистнул и криво ухмыльнулся.
— Слушай, чего ты паришься? Устроился шикарно! Живешь как у Христа за пазухой. Если тебе жена не нравится — отдай мне, я буду рад такой спонсорше. Ха-ха!
Эта шутка резанула Валеру больнее, чем нотации матери. Смех друга показался издевательским.
— Дело не в спонсорстве, — мрачно процедил Валера. — Я мужиком себя перестаю чувствовать. Она решает, куда мы едем, что едим, что я ношу.
— А вот это, брат, уже звоночек, — лицо Стаса стало серьезным. — Баба с бабками — это беда. С такими деньгами она тебя в любой момент может поменять на модель поновее. Ты для неё — проект. А проекты закрывают, когда они перестают приносить прибыль или удовольствие. Тебе надо брать власть в свои руки. Финансы должен контролировать мужчина, неважно, кто их заработал. А то вышвырнет она тебя, и пойдёшь ты к маме в старых трениках.
Домой Валера вернулся злым и накрученным. Он смотрел на спящую Ульяну и видел не любимую женщину, а угрозу своему эго. Разочарование в себе трансформировалось в злость на неё.
Прошла неделя. Близился день рождения Виктора Ивановича. Праздновать решили у молодых — квартира Ульяны (подарок её мамы, Елены Сергеевны) была просторнее, да и готовила Ульяна лучше.
Хозяйка постаралась на славу. Она хотела растопить лёд, возникший в отношениях с роднёй мужа. На столе стояли запеченная утка с яблоками, салаты с морепродуктами, нарезка из дорогих сыров и ветчины, красная икра. Вино — из специальной коллекции.
Ульяна потратила на стол почти двадцать тысяч рублей и два дня у плиты. Она надеялась увидеть благодарность, улыбки. Но когда пришли гости — свекры и Марина — в воздухе сразу запахло грозой.
***
Пока гости рассаживались, Галина Петровна сканировала стол, как налоговый инспектор. Её взгляд цеплялся за каждую деталь, и в глазах читалась не радость, а раздражение.
— Богато живёте, — процедил Виктор Иванович, накалывая кусок буженины. — Валерка, это ж сколько ты на всё это вбухал? Ты там матери на лекарства говорил, что денег нет, а тут пир горой.
Валера, который уже успел выпить рюмку для храбрости, покраснел.
— Пап, я только фрукты купил и сок. Остальное... ну, Ульяна.
— Снова Ульяна, — зло выплюнула Марина. — Ульяна то, Ульяна сё. У нас в семье мужики решают, а тут...
— А это мелочи по сравнению с расходами! — вдруг перебила Галина Петровна, не выдержав. Она ударила ладонью по столу. — Ты своей зарплатой унижаешь мужа! Ты об этом подумала?! Хорошие жены так себя не ведут!
В комнате стало тихо.
— Галина Петровна, — голос Ульяны дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я хотела сделать праздник. При чём тут унижение?
— При том! — подхватил Виктор Иванович, чувствуя поддержку жены. — Ты ему нос утираешь своими деньгами. Показываешь его никчемность. Надо быть скромнее!
— Да! — поддакнула Марина. — Ты специально этот стол накрыла, чтобы нам показать: смотрите, какая я богатая, а вы нищеброды. Ты его мужское достоинство топчешь!
Ульяна посмотрела на мужа. Валера сидел, опустив глаза в тарелку с уткой.
— Валера? — тихо позвала она. — Ты тоже так считаешь? Что я тебя унижаю, покупая еду и одежду?
Валера поднял мутный взгляд. Слова Стаса, яд сестры, упреки матери — всё смешалось в его голове. Ему хотелось, чтобы это прекратилось. И он выбрал самый простой путь — ударить того, кто не ответит грубостью.
— Да, Уль. Мама в чем-то права. Это выглядит унизительно. Я чувствую себя... неполноценным на твоем фоне. Надо быть скромнее, как все. Не выделываться.
— Значит, вы хотите, чтобы у меня зарплата была такой же, как у мужа? — уточнила она, глядя прямо в глаза свекрови.
— Это было бы справедливо! — заявила Галина Петровна.
— И чтобы мы жили «по средствам», как вы говорите? Не выделялись?
— Именно! Нечего из мужика дурака делать! — поддакнула Марина.
— Валера, ты согласен? — Ульяна повернулась к мужу.
— Ну... да. Думаю, это будет честно.
— ХОРОШО.
Ульяна встала. Её движения были четкими и плавными, без суеты. Она взяла блюдо с уткой.
— Куда ты понесла? — удивился свекор.
— На кухню. Вы же за справедливость. Если мы живем на зарплату Валеры, то утка в бюджет не вписывается.
Она вернулась. Забрала тарелки с нарезкой. Потом салат с креветками. Потом икру.
Гости сидели, открыв рты. Марина попыталась схватить кусок сыра, но Ульяна ловко убрала тарелку.
На столе остались: графин с водой, нарезанные яблоки (фрукты, которые купил Валера), дешевый пакет сока и хлеб.
— Я уровняла финансы на столе, — спокойно сообщила Ульяна, садясь обратно. — Приятного аппетита.
— Ты что, издеваешься?! — взвизгнула свекровь.
— Ни в коем случае. Я выполняю ваше желание. А теперь, Валера, встань.
— Зачем?
— Встань и иди переоденься. Сними свитер, брюки и носки, которые я купила. Надень то, что покупал ты сам. Свои старые спортивки, кажется, они еще не совсем протерлись.
— Ульяна, ты перегибаешь! — возмутился Валера, но под её ледяным взглядом осекся.
— Ты же сказал, что мои покупки тебя унижают. Я не хочу тебя унижать. Снимай.
Валера, красный от стыда, вышел из комнаты.
Ульяна повернулась к свекрови.
— Галина Петровна, на вас прекрасная блузка. Я её помню, на то лето покупали, к юбилею. Три тысячи рублей. Деньги давала я. Снимайте.
Свекровь отшатнулась, прикрывая грудь руками.
— Ты с ума сошла, хамка!
— Нет, я просто восстанавливаю справедливость. Деньги — мои, унижение — ваше. Или блузка не унижает?
— Дрянь! — прошипела свекровь.
Ульяна не отреагировала. Она подошла к Марине, которая сжимала в руках новый смартфон.
— Марина, телефончик на стол. Подарок на день рождения. Модель за пятьдесят тысяч. Валера таких денег в руках не держал, платила я с карты.
— Не отдам! — Марина вцепилась в гаджет. — Это подарок!
— Это инструмент манипуляции и покупки авторитета, как вы выразились. ВЕРНИ.
Ульяна вырвала телефон из ослабевших пальцев золовки.
В этот момент вернулся Валера. Он был в старых, вытянутых на коленях трениках и полинявшей футболке с логотипом пивного фестиваля пятилетней давности. Вид у него был жалкий.
— Отлично, — кивнула Ульяна. — Теперь немного математики.
Она взяла лист бумаги и маркер.
— Валера получает 40 000 рублей. Из них 30 000 он ежемесячно отдавал вам, Галина Петровна, как помощь. Потому что мы жили на мои. Теперь мы живем на его деньги, чтобы не унижать его достоинство.
Она начала писать крупные цифры.
— Коммуналка за эту квартиру: 8 000 зимой. Интернет и связь: 1 000. Еда на двоих, самый минимум, макароны и куриные спинки: 20 000. Бытовая химия: 2 000. Проезд Валере на работу: 3 000.
— Итого расходов: 34 000 рублей.
Ульяна обвела цифру.
— Зарплата Валеры: 40 000. Остаток: 6 000 рублей.
Она посмотрела на свекровь.
— Галина Петровна, ваш сын теперь может выделять вам помощь в размере... ну, скажем, 2 000 рублей. Остальные 4 000 — ему на сигареты и обеды.
В комнате повисла гробовая тишина. Математика была беспощадна, как гильотина.
Ульяна встала, пошла на кухню. Вернулась с тарелкой, на которой лежала сочная ножка утки, горка салата и бутерброд с икрой. Налила себе бокал вина. Села во главе стола.
— А я, с вашего позволения, продолжу унижать себя своей зарплатой.
Она отрезала кусочек утки и отправила в рот, наслаждаясь вкусом.
— М-м-м, идеально пропеклась.
Галина Петровна вскочила, опрокинув стул (нет, просто резко отодвинув его с противным скрежетом).
— Ноги моей здесь не будет! Жадная, мелочная эгоистка! Мы уходим! Витя, собирайся!
Свекор молча поплелся за женой. Марина, бросив злобный взгляд на отобранный телефон, крикнула:
— Ты подавишься своими деньгами!
И выбежала следом.
В прихожей хлопнула дверь. Валера остался стоять посреди комнаты в своих старых трениках. Ему было невыносимо стыдно, но еще страшнее было от осознания цифр, написанных на листе.
***
Ульяна спокойно доела утку, промокнула губы салфеткой.
— Валер, ты голоден? Там яблоки остались. Угощайся.
— Уль, ну хватит... — проныл он. — Ты перегнула. Зачем ты так с мамой?
— А зачем ты так со мной? — её голос стал жестким. — Ты предал меня, Валера. Ради одобрения людей, которые тебя используют. Теперь слушай условия.
Она достала телефон.
— С этого момента бюджет раздельный. Ты хотел быть главой? Будь. Прямо сейчас переведи мне свою долю за коммуналку этого месяца. 4000 рублей. И за продукты, которые ты съел до сегодняшнего дня. Еще 5000. Жду.
— Но я получу зарплату только через три дня! У меня сейчас на карте две тысячи!
— Не мои проблемы. Займи у мамы. Или у Стаса. И да, собери все вещи, которые я покупала. Все до единой. Свитер, брюки, часы, наушники, зимнюю куртку. Я их продам на сайте объявлений, а деньги пойдут на моральную компенсацию.
— Ты меня голым оставишь?!
— У тебя есть твои старые вещи. Ты же сам хотел, чтобы тебя не «покупали». Я возвращаю тебе твою независимость.
Валера, униженный и раздавленный, перевел ей последние 2000 рублей. Остался должен. Следующие несколько дней прошли в аду. Ульяна готовила только себе. В холодильнике у Валеры была своя полка: там лежали пачка пельменей категории «Г» и майонез. Ульяна же заказывала доставку из ресторанов и ела при нём, не предлагая ни крошки.
Валера не выдержал. Получив зарплату, он первым делом поехал к родителям. Он выглядел плохо: небритый, в старой олимпийке.
Галина Петровна встретила сына торжествующе.
— Вот! Вот теперь я вижу своего сына! Не прогнулся под эту стерву!
Марина поддакнула:
— Правильно, Валер. Главное — гордость.
Они сели пить чай (пустой, без конфет, так как спонсора больше не было).
— Сынок, — начала мать, — ты же получил зарплату? Нам бы за квартиру заплатить, да и лекарства отцу нужны. Ты как обычно, тридцатку переведешь?
Валера сжался. Он достал кошелек. Руки его дрожали.
Он выложил на стол две купюры по тысяче рублей.
— Мам... вот. Больше не могу.
— В смысле? — улыбка сползла с лица Галины Петровны.
— Ульяна потребовала раздельный бюджет. Я отдал за коммуналку, купил проездной, купил еды на месяц, отдал долги... У меня осталось две тысячи.
— Ты что, смеешься?! — взревела мать. — Нам на что жить?! Пенсии копеечные! Ты должен нам помогать!
— Но мам... У меня нет. Помнишь, Ульяна писала на листе? Она не шутила. Это реальность. Без её денег я... нищий.
Лицо матери исказилось злобой.
— Тряпка! Ничтожество! Не мог бабу на место поставить?! Ты зачем ей деньги отдал?! Сказал бы, что матери нужнее!
— Но меня бы тогда выселили... Квартира-то её матери.
Галина Петровна орала на сына полчаса. Вспомнила всё: и его неудачную карьеру, и отсутствие хватки, и то, что он их подвел. Виктор Иванович только кряхтел, понимая, что сытая жизнь закончилась. Марина фыркнула: «Ну и проку от тебя теперь?» и ушла в свою комнату.
Валера вышел от родителей как оплеванный. Он понял одну страшную вещь: его любили не за то, что он есть, а за тот ресурс, который он приносил от Ульяны.
Он вернулся домой, полный злости. И эта злость выплеснулась на жену.
— Это ты во всем виновата! — заорал он с порога. — Ты поссорила меня с семьей! Ты своими расчетами всё испортила! Ты жадная, расчетливая...
Ульяна спокойно оторвалась от монитора.
— ВОН.
— Что?
— Вон из моей квартиры. Сейчас же.
— Ты не имеешь права! Мы в браке!
— Квартира моей матери. Я звоню ей прямо сейчас, она вызовет наряд, если ты не уберешься через 10 минут. Брак расторгнем через ЗАГС, детей у нас нет, имущества общего, как выяснилось, тоже — всё куплено мной до или на мои деньги.
— Уль, подожди... — Валера, осознав масштаб катастрофы, попытался сдать назад. — Ну прости, я на нервах. Мать наорала, денег нет...
— Время пошло. 9 минут.
Валерий собрал сумку. Старые вещи, пара книг, зубная щетка.
Он стоял в дверях, надеясь, что она его остановит.
— Ключи на тумбочку, — сказала Ульяна.
Хлопнула дверь.
Валера стоял на лестничной клетке. Идти было некуда, кроме как к родителям. Туда, где его ждали скандалы, требования денег, старый диван и вечные упреки в никчемности. Он достал телефон, хотел позвонить Стасу, но понял, что другу-то он нужен был только как собутыльник с деньгами.
Он медленно побрел на автобусную остановку. Начиналась его новая, «независимая» и «гордая» жизнь, полная тотального безденежья и одиночества.
Ульяна закрыла за ним дверь и улыбнулась. Она налила себе бокал вина, включила любимую музыку и вернулась к работе. На экране расцветали яркие краски её нового проекта. Воздух в квартире стал чистым и легким. Она знала, что ей будет больно еще какое-то время, но это была боль выздоровления.
***
Попытка опустить невестку Ульяну до уровня зарплаты её сына обернулась для свекрови крахом: она собственными руками разрушила семью сына, он вернулся в родительский дом глубоким неудачником с алиментами на самого себя, а финансовый поток помощи от щедрой невестки иссяк навсегда.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "В поисках натурального человека" часть 2 (фантастика)
Поиски натурального человека ни к чему не привели. Кир и Милена чуть не погибли в пустоши, но Геласий (ни то человек, ни то робот), шёл по их следу. Теперь они знали тайну своей вечной молодости. Вернувшись в город Негасимый, Кира никто не узнал, даже шеф с трудом вспомнил его имя. Но проблемы на этом не закончились. В городе, где никогда не было преступлений, на Кира напали и только, когда его ранили, он узнал тайну своего происхождения. Что разделило терпилоидов и полихетов, кто такие кеволы и странствующие учителя санньяса, которых по легенде создал натуральный человек и почему робот в мертвом городе сотни лет ждал Милену? Это не все вопросы, на которые хотел получить ответ Кир, поэтому он сбежал…
