Подумала, что надо бы и о нашем новом фильме по бессмертному роману написать. Тем более, что произведение Сарика Андреасяна явно вступает в диалог со своим британским предшественником, начиная с лаконичного названия из одной фамилии. Диалог продолжается в использовании широких визуальных «мазков» - длинных панорам, обильных общих планов красивой природы и ходов с «козырей», то есть съемок в тех самых, настоящих «типично псковских далях».
Узнаваемые пейзажи Пушкинских Гор, к слову, очень украшают фильм. Как и выбранные резиденции для съемок – чрезвычайно, на мой взгляд, удачными получились и поместье Онегиных, и усадьба Лариных. В целом, визуальное решение у фильма очень неплохое во всем, включая костюмы и интерьеры – он и красивый, и аутентичный, и отлично создает атмосферу, и не без капельки легкой идеализации уносит зрителя в мир русского дворянства начала XIX века.
Заметно, что режиссер попытался немного пошутить на тему по-доброму высмеиваемого Пушкиным англофильства – получился и еще один небольшой оммаж в сторону британского «Онегина», и аллюзия на пушкинскую же «Барышню-крестьянку» и другие «Повести Белкина», и даже, что совсем не удивительно, на романы Джейн Остин. Даже старик Ричардсон присутствует в руках прилежной умницы Татьяны, куда же без него.
Что не очень получилось, на мой взгляд – так это чрезмерно затянутое, очень неритмичное, рваное и при этом вязкое повествование. Оно совсем не вяжется с легкостью и динамичностью пушкинских стихов, за которыми, по контрасту, и раскрывается неожиданная драма жизни, смерти, человеческого взросления и несвоевременности в любви. Находка с Владимиром Вдовиченковым, читающим стихи «от автора», была бы неплоха, если бы он время от времени не срывался бы на интонации из «Бумера» и «Бригады». И если бы эти вставки так сильно не портили не имеющие отношения к сюжету диалоги, написанные не то чтобы вообще прозой, а прозой довольно низкого стиля и некрасивым языком.
Там, где в прозу переделаны непосредственно стихи – например, в легендарных письмах и в монологах – это звучит не дурно и вполне убедительно. Там, где сценарист пишет «от себя», получается ужасно – персонажи как будто бы в моменте теряют и присущее им образование, и воспитание, и вообще дворянское происхождение, если они дворяне.
Очень заметно, что вся эта «низкая проза» мешает актерам играть настоящих пушкинских героев, и раскрываются они только тогда, когда им разрешают, наконец-то, вернуться в исходное русло романа. Виктор Добронравов – очень сильный актер, и уже далеко ушел от «Не родись красивой» и «Дифлопе – лучшее в Москве». Но и он в начале фильма, где подобных «низких» диалогов особенно много, теряет своего Онегина, который из слегка пресыщенного светской жизнью, прагматичного и реалистичного человека вдруг превращается в циничного подонка, из молодого повесы – в перезрелого и непорядочного ловеласа.
И дело даже не в возрасте самого актера – не такой уж он и возрастной для этой роли, да и к тому же его явно нарочно «омолодили» уже очень зрелым нашим «Мирославом Ярополкычем», то есть Александром Яцко в роли генерала. Вот он, к слову, несмотря на возраст, хорош – и красив, и благороден, и добр, и химия у него с Татьяной прямо по-настоящему пушкинская. Добронравов достаточно профессионален, чтобы сыграть молодого человека, им не являясь, но сложилось ощущение, что вот все эти странные диалоги и сцены в первой половине фильма просто не позволили ему это сделать. Стереотипные, плоские, нарочито неумные и комичные персонажи-соседи, введенные в фильм явно только для того, чтобы подчеркнуть «глубину и сложность» Евгения, этой своей роли не выполняют, и Онегин на их фоне становится просто грубым и злым.
Если кто-то и выигрывает на этом фоне, то это только сама Татьяна, Ольга, Ленский и мать-Ларина в исполнении Алены Хмельницкой. Последняя, на мой взгляд, одна вытягивает всю «ларинскую» ветку, к ней и этих слабоумных соседей бы не понадобилось. Молодежь совсем не плоха, и даже Ольга чуть больше пушкинского по Ленскому грустит, а Ленский, хоть и простоват, но искренен, добр и романтичен полностью как полагается.
Татьяне же приходится сложней, чем обычно при трактовке этого образа, именно из-за грубости и хамства Онегина, не заметить которые она могла бы только будучи сама слабоумной. Ну серьезно, влюбиться в того, кто тебе нахамил, правда, что ли? Мы на курсах пикапа для подростков или в пушкинской драме? Теперь мне хотя бы стало понятно, почему мужчины так много хамят женщинам – видимо, надеются, что в них кто-то влюбится так же сильно, как Татьяна.
Александр Сергеевич, конечно, сам был не чужд пикапу, но Татьяна ведь умна. А тут ее влюбленность в ведущего себя абсолютно по-дурацки Онегина выглядит совсем как-то глупо. А умное во всех отношениях ее письмо превращается из искреннего обращения юной девушки в манипуляцию зрелой женщины, такой зеркальной «ответкой» на пикап, и кажется мне, вряд ли режиссер рассчитывал именно на такой эффект.
В фильме все меняется к лучшему примерно на его середине, как только режиссер устраняется из него и отдает актерам свободу играть настоящие пушкинские психологизм и рефлексию. И актеры стараются вовсю – под самый конец мы и выходим в ту самую гениальную драму, которая восхищает нас двести лет. Веришь всем беспрекословно, влюбляешься в Добронравова и в Яцко навсегда, рыдаешь и хочешь тут же перечитать роман. А первую половину фильма хочешь просто перемонтировать, убрав все эти бессмысленные токсичные диалоги и пикаперские мастер-классы.
Что в итоге? В итоге получается, что Пушкина испортить невозможно – он сам себя прекрасно режиссирует. И если дать ему в компанию классных актеров, чудные декорации, его родимые пейзажи, сценариста, умеющего писать в литературном стиле и оператора, умеющего держать камеру в руках, фильм получится прекрасным даже без всяких дополнительных художественных приемов и всяких вау-эффектов. Современным же режиссерам и сценаристам, мне кажется, нужно очень аккуратно браться за «Евгения Онегина», если они не вполне понимают смысл романа, не считывают психологические линии персонажей, не верят в существование настоящей любви и никогда сами ее не переживали.