«Это дали? – То есть? – Я спрашиваю, это дали? – Тиролец увлек меня к распахнутому окну. – В каком смысле? – В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите. – Не понимаю. Мужчина слегка покраснел и начал торопливо объяснять: – У меня была открытка… Я – филокартист…– Кто? – Филокартист. Собираю открытки… Филос – любовь, картос…– Ясно. – У меня есть цветная открытка – «Псковские дали». И вот я оказался здесь. Мне хочется спросить – это дали? – В общем-то, дали, – говорю. – Типично псковские? – Не без этого.»
Сергей Довлатов, «Заповедник»
Пока писала статью о фильме «Онегин» с Рэйфом Файнсом, вспомнила о давно завалявшихся у меня фотографиях из Пушкинских Гор. Ну знаете, наверное – Михайловское, Тригорское, Петровское, ссылка и все такое. «Мой первый друг, мой друг бесценный! И я судьбу благословил, Когда мой двор уединённый, Печальным снегом занесённый, Твой колокольчик огласил». «Выпьем, няня, где же кружка» и все такое прочее. Не знаю, почему, но я сюда обычно доезжаю как-то осенью и все лишь мечтаю однажды приехать летом, так что фото у меня только такие. Но, думаю, вы без труда найдете в сети и более эстетичные фотографии, и описания экспозиций, и историю восстановления усадеб, так что не буду на этом подробно останавливаться.
Что нам тут интересно? Посмотреть, насколько эти пресловутые «псковские дали» похожи на то, что нам показали в британской экранизации великого романа. Потому что сам Пушкин, как известно, очень этими далями вдохновлялся, пока писал в ссылке, и много описаний природы и быта именно отсюда взял. Тут он дружил с соседями, кое-кто из которых стал прототипом отдельных пушкинских персонажей, и здесь поэт, к слову, познакомился с Анной Керн. В Тригорском, на высоком берегу реки Сороть, под древним дубом стоит скамейка, которую называют «скамьей Онегина» - как будто именно здесь Евгений часто сидел, пока был в поместье дяди, и вроде бы именно здесь в первый раз объяснялся с Татьяной.
Очень атмосферное место, которое вживую еще более привлекательно, чем на фото, и конечно, намного больше впечатляет, чем то, что нам показали в фильме. Более эстетичное и более аутентичное, сильнее передает дух романа. Английская природа хороша, но тут именно работает «магия места» - того, которое сам Пушкин видел своими глазами и где немало времени проводил.
А вот берег с мельницей в Михайловском очень напоминает место дуэли Онегина с Ленским в кино. Не совсем в точности такое же, но довольно похоже и по стилю постройки, и по общей атмосфере. Сама река все же не совсем такая, чем та, где в фильме гуляла Татьяна-Лив Тайлер. Но тут, скорее, просто немного не та широта – в Англии эти ландшафты чуть более южные. И лес там больше лиственный, а не хвойный, как у нас.
Ну и дворянские поместья в заповеднике, конечно, намного скромнее, чем величественные дворцы у Марты Файнс. Прямо скажем, совсем простые домики были у наших дворян. У Онегина, вернее, у его дяди было, видимо, что-то наподобие Петровского. А у Лариных, скорее всего, дом был похож на Тригорское. Там, кстати, насколько я помню по экскурсии, и жила семья с несколькими дочерями, с которыми поэт дружил, гулял и пил чай. Так что и посиделки у Лариных, по одной из версий, с этих чаепитий и списаны.
Кстати, не знаю, правда или нет, но где-то читала или от кого-то слышала, что при восстановлении усадеб их интерьеры воссоздавались далеко не точь-в-точь как были. Не было возможности узнать, как они были, потому что рисунки и фотографии внутреннего убранства особо нигде не сохранились. Поэтому вдохновитель и по сути создатель заповедника легендарный пушкиновед Семен Степанович Гейченко ориентировался на свои представления о быте поэта. Так, например, в Михайловском появился знаменитый кабинет Александра Сергеевича, где в одной комнате стоят и кровать, и письменный стол, и столик для чаепития, и шкафы с книгами. То есть так, как в то время примерно и жили советские интеллигенты в своих тесных коммуналках, но вряд ли жили дворяне полтора столетия назад.
Что тут еще есть интересного? Вот, например, баня-купальня на берегу реки, существование которой англичане вряд ли себе могут представить – судя по их музеям, у них дворяне в XIX веке прекрасно мылись дома. Не всегда в отдельных помещениях, правда, иногда просто в ванне, временно поставленной у камина. Но вот таких специальных домиков для мытья в их поместьях не было, поэтому нет их и в фильме. Сараи и амбары, конечно, в Англии тоже выглядят по-другому – в основном, каменные, а не деревянные, намного более старинные и при этом более надежные и прочные на вид.
Надо ли упрекать британцев, что они не прониклись нашей исконной пушкинской атмосферой до такой степени точности? Конечно, нет. Любое кино – это условность, и если его художественный язык достаточно выразителен и позволяет нам эту условность считывать, он может быть абсолютно любым. Главное, смысл, и если он легко передается без подробного вникания в детали, значит, в них и нет жизненно важной необходимости.