— Слушай, а где мясо? Я что, травоядное, чтобы одними макаронами питаться? — Егор с раздражением отбросил вилку, которая упала так, что брызги темно-коричневой подливки попали на свежевыстиранную скатерть, которую Лиза только час назад достала из шкафа.
Лиза стояла у плиты, спиной к нему, и смотрела, как закипает чайник. В груди начало разрастаться знакомое чувство обиды, смешанное с бессильной злобой. Молодая жещина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но пальцы, сжимающие край посудного шкафчика предательски дрожали.
— Я сделала макароны с подливкой, — сказала Лиза ровно, изо всех сил стараясь не сорваться, — потому что... Мясо кончилось.
— Как это кончилось? — Егор резко отодвинул тарелку так, что она жалобно звякнула, соприкоснувшись с салатником, — позавчера еще полно было в морозилке. Я видел.
— Да, было, — кивнула Лиза, поворачиваясь к мужу, — но вчера ты съел почти все котлеты, которые я приготовила из этого мяса. А нам с Аней досталось лишь по одной.
— Ну и что? Я работаю и имею право нормально питаться, а не потреблять эту дрянь, — Егор кивнул на свою тарелку с макаронами, словно они были оскорблением его мужского достоинства.
Лиза почувствовала, как внутри нее что-то екнуло и оборвалось. Словно плотина терпения, которую она возводила в последние месяцы из осколков надежды и остатков внутренней опоры, рухнула в одну секунду.
— Давай посчитаем, — сказала она, подходя к столу и садясь напротив. — Давай возьмем и посчитаем, сколько что стоит. Ты приносишь мне тридцать восемь тысяч рублей. В месяц.
— Скажи спасибо, что приношу, — фыркнул Егор, и в его глазах мелькнул знакомый неприятный огонек. Он не любил разговоров о деньгах.
— Спасибо, — горько усмехнулась Лиза. — Спасибо тебе огромное. Только я не договорила. Этих денег катастрофически не хватает. Квартплата — почти десять. Ане на кружок английского — три с половиной. На продукты, если регулярно покупать мясо, уходит тысяч двадцать, если не больше. А еще нужно на бытовую химию, тебе на "подымить"...
— Так, стоп! — Егор перебил ее, выставляя вперед ладонь и хватая со стола свой телефон. Лиза увидела, как он открывает браузер. — Ты мне тут мозги не пудри. Я сейчас тебе покажу, кто прав. Прожиточный минимум, — он диктовал вслух, тыкая в экран толстым пальцем. — Восемнадцать тысяч рублей. На человека. На себя и на ребенка ты получаешь пособие, пока в декрете сидишь. Выходит, это ты у нас... — Егор поднял на Лизу торжествующий взгляд, полный злой радости, — нахлебница. Тебе давно уже на работу пора, сидишь тут дома, в четырех стенах, сериалы целыми днями смотришь. А я пашу как вол, чтобы вас кормить!
Лиза смотрела на него и чувствовала, как пол уходит из-под ног. В его словах была какая-то чудовищная, вывернутая наизнанку логика, которая била наотмашь. Нахлебница. Вот это дожилась.
— Я... нахлебница? — переспросила она вполголоса. — С чего это, интересно? Что-то ты загнул прям..
Весь дом был на ней. Ребенок на ней. Готовка, стирка, уборка — это все само собой делается? Лиза вставала в шесть утра и ложилась после одиннадцати, чтобы успеть все переделать. Молодая женщина следила, чтобы у него были чистые рубашки и горячий ужин. Она экономила на себе во всем, не покупая ничего нового из одежды уже второй год, И он еще смеет говорить, что она только и делает, что смотрит сериалы?
— Как я буду успевать? — выкрикнула Лиза, чувствуя, как слезы подступают к горлу, но она их сдерживала из последних сил, потому что очень не хотела плакать перед ним. — Я же не лошадь, чтобы еще и на работу бегать, после того как целый день тут навкалываюсь!
— Ой, вкалыаает она, — протянул тоненьким голосом, передразнивая Лизу Егор. — Дома сидеть — это не работа. Моя мать и работала, и за троими детьми успевала ухаживать.
— Твоя мать жила с твоей бабушкой в одном доме, которая ей помогала! — рявкнула Лиза в ответ. — А я тут одна! Совсем одна!
В этот момент Лизу вдруг осенило и она выпалила, глядя Егору прямо в глаза:
— А квартира? Квартира, в которой ты сейчас сидишь и лопаешь макароны?
— А что квартира? — насторожился мужчина.
— Я маткапитал в неё вложила. Свои деньги, которые мне государство выделило на моего ребенка. Как не крути, но это мои деньги. Если бы не они, мы бы до сих пор в съемной однушке ютились. А так живем в отдельной квартире
На секунду Лизе показалось, что до него дошло. Егор моргнул, открыл рот, чтобы что-то возразить, но потом его лицо снова окаменело.
— Это было давно, — буркнул он. — А сейчас ты сидишь на моей шее.
Лиза смотрела на него и думала о том, что нашла на прошлой неделе, когда делала генеральную уборку в спальне и залезла на антресоли, куда Егор запретил ей лазить. Случайно, она задела одну из коробок, и из нее вывалилась пачка денег, перетянутая резинкой. Нехилая такая пачка, явно копилась не один месяц. Первая мысль Лизы была — отложил на ремонт или на машину.
Но потом она вспомнила слова мужа о том, что они должны экономить, что ей нужно покупать дешевые продукты, что на кремы для лица денег нет, что нечего о новых платьях думать. Егор, как последняя крыса, прятал деньги от семьи и от собственного ребенка. И пока она считала несчастные рубли, пытаясь растянуть небольшую сумму, чтобы хватило на все, у него, оказывается, имелись сбережения в тайничке.
— А ты что, считаешь нормальным прятать деньги от жены и ребенка? — спросила Лиза тихо, — да-да, я нашла твой тайник на антресолях, когда убиралась. Пока ты "пашешь как вол" и кидаешь мне жалкие тридцать восемь тысяч, у тебя там вполне приличная сумма лежит.
От слов Лизы лицо Егора стало медленно наливаться краснотой, он смотрел на жену так, будто собирался ударить.
— Ты лазила в моих вещах? — прошипел он, медленно поднимаясь из-за стола. — Ты за мной следишь?
— Я убиралась в своем доме! — закричала Лиза, вскакивая. — В доме, который покупала в том числе на свои деньги! И я имею право знать, почему это мой муж прячет деньги, в то время как мне приходится экономить на всем!
— Это мои деньги! — рявкнул Егор, — я их заработал, я имею право!
— Раз завел семью, значит должен ее обеспечивать! — крикнула Лиза в ответ, чувствуя, как слезы все-таки побежали по щекам. — Или нет?
Егор молчал, тяжело дыша, и смотрел на нее волком. В его глазах не было ни капли раскаяния или стыда. Только злость от того, что его секрет раскрыт.
— Ты не права в том, что суешь нос не в свое дело, — выдавил он, наконец и, развернувшись, вышел из кухни.
Лиза услышала, как через минуту хлопнула входная дверь. Молодая женщина стояла, обхватив себя руками, и смотрела на пустой стул, на котором муж совсем недавно сидел. В голове был полный хаос из цифр, обид и одного единственного вопроса, на который у нее не было ответа:
— В чем мой просчет?
Потому что внутри, в самой глубине души, она чувствовала только горечь, обиду и ледяное, опустошающее понимание того, что у них давно уже нет никакой семьи. Есть только отдельно он с его секретами и она с Аней.