Глядя чуть ли не с содроганием на почти покоренного недугом Евгения Борисовича, Светлана буквально заставила себя улыбнуться дежурной сладкой улыбкой, которой научилась за годы непростой жизни. Потом подошла к нему, поправила плед на его коленях и подала таблетки, мысленно молясь о терпении и выдержке.
Новая-старая жизнь молодой женщины теперь стала состоять из бесконечной череды процедур, капризов больного старика и весьма нечастых часов, когда Евгений Борисович засыпал, и она могла постоять у панорамного окна, глядя на огни вечернего города, и поймать себя на мысли, что завидует вон той женщине внизу, которая тащит тяжёлые пакеты из Пятёрочки к своей обычной панельной девятиэтажке.
Шли месяцы. Светлана превратилась в идеальную внимательную сиделку, готовую выполнить любую прихоть старого немощного мужа. Роскошная обстановка, дорогие продукты и отсутствие былых забот ничуть н радовали Свету. А воспоминания о той, другой жизни — с облупленным подоконником и старыми обоями, хмурым усталым Сергеем и вечным безденежьем — теперь казались ей потерянным раем.
Так прошел год. Потом второй. Потом третий. А Евгений Борисович и не думал уходить в мир иной. Он упорно цеплялся за жизнь, хотя с каждым месяцем становился всё более слабым, злым и требовательным. Света так устала от жизни рядом с ним, от его недовольства и упреков, что временами ей казалось, что она сама превращается в старуху.
А однажды утром, разбирая старые вещи в кабинете по его настоянию, Евгений Борисович обожал порядок и требовал, чтобы все было на своих местах, она нашла конверт без подписи. Открыв его, Света обнаружила внутри старую фотографию, на которой была запечатлена она сама на перроне Киевского вокзала. Она, молоденькая, с распущенными длинными волосами, стоит и смотрит на Евгения Борисовича, который протягивает ей руку. А на обороте всего два слова: "Твой выбор".
Света долго сидела, глядя на снимок, и думала: " Ах, если бы все можно было изменить... " — и в какой-то момент фотография в её руках вдруг стала горячей, потом вспыхнула ярким светом так, что Света зажмурилась.
Когда же молодая женщина открыла глаза, то обнаружила себя стоящей, на перроне Киевского вокзала.
Ярко светило солнце. Мимо сновали люди с чемоданами. А перед ней, протягивая руку со словами — " ну, вы сделали свой выбор, Светочка? Готовы ехать? " — стоял Евгений Борисович — крепкий, статный, с чуть насмешливой улыбкой. А где-то там слева, в толпе, очень эмоционально махал руками красавчик-барабанщик Стас, давая понять, что без нее он, ну, просто...
Света посмотрела на Евгения Борисовича, вспоминая его немощь и невыносимый характер, потом на Стаса, жизнь с которым вместо вечной любви в будущем подарит ей ипотеку, проблемы с дочерью, долги и гору грязных носков. И поняла, что ни один из вариантов ей не хочется выбирать. А может быть и не нужно?..
При мысли об этом у молодой женщины закружилась голова, она прикрыла глаза на мгновение, а когда открыла, то увидела зал ожидания. Шумный, с киосками и очередями в кассы.
Рядом никого не было. Ни властного Евгения Борисовича, ни суетливого Стаса. Вокруг сновали люди с сумками и чемоданами, звучали объявления по громкой связи.
Света опустила глаза вниз на фото, которое она держала в руках. Снимок погас, став обычной старой карточкой, где она, молоденькая, с распущенными волосами, смотрит куда-то в объектив. А на обороте по-прежнему значилось: "Твой выбор".
— Глупая была, — прошептала Света самой себе и сунула фотографию в карман.
А потом пошла к выходу, с осознанием того, что впереди ее ждет что-то совершенно новое. И от этого было очень волнительно и немного страшно, ведь от ошибок никто не застрахован, но так не хотелось бы снова вляпаться в какую-нибудь глупую историю с последствиями, о которых позднее будешь очень сильно сожалеть...