Все слилось в один сплошной серый туман: лица людей, причитания баб, мокрый от дождя холмик на кладбище, поминальная кутья. Приходили люди, помогали ей. Одни зайдут, другие уйдут...
Как во сне она поехала со Степаном в больницу и забрала девочку, которую назвали Машей. Так мать хотела.
Глава 1
В первую ночь, когда заходившаяся от крика Машенька все же уснула, накормленная кипяченным разведенным козьим молоком, Варвара вышла, чтобы хоть немного поесть. Все эти дни, которые она провела словно в ужасном сне, она ела очень и очень мало, а тут вдруг почувствовала сильный голод. Будто бы организм требовал сил и энергии, которые нужны, чтобы справиться с грудным ребенком. Выйдя в светелку, она увидела отчима.
Степан сидел за столом, уронив голову на руки. Перед ним стояла початая бутыка самогона, а сам он тихо плакал.
- Дядя Степа, - позвала Варя тихо. - Вы идите, ложитесь спать. Завтра ведь на работу надо. Горе горем, но колхоз в вас нуждается, посевная ведь на носу. А я тут... По-хозяйству, да с Машенькой..
Он поднял на нее свои мутные глаза:
- Варенька, дочка, прости ты меня. Не уберег я твою маму. Не уберег...
И заплакал он страшно, навзрыд, раздирая ворот рубахи.
Варя подсела рядом, успокоила отчима, обняла его правой рукой, прижалась головой к плечу. И заплакала вместе с ним, шепча, что он ни в чем не виноват, что судьбе так было угодно, чтобы новая жизнь взамен другой на свете появилась. И что ради Машеньки и памяти матери им надо держаться вместе.
Утешала, а сама чувствовала невероятную боль и тоску.
****
Первое время Варя жила как во сне. Чужой дом, в котором неизвестно на какое время ей пришлось стать хозяйкой, подворье, ребенок маленький, который требовал есть. Благо она нашла выход - через три дома от них Дуняша жила, крепкая и взбитая молодуха родила второго ребенка и молока у неё было вдоволь. Вот им она и делилась с Машенькой. Порой Варвара за ним сама ходила, а иногда, особенно по вечерам, Дуняша приходила и кормила девочку. Вроде бы тут наладилось всё, Варвара ушла с головой в заботу о ребенке, некогда было в трауре пребывать. А уж про то, что рядом живет её несчастная и безответная любовь, она вовсе не думала, не до этого было. Но Степан...
Он держался первые дни после похорон, ходил на работу мрачнее тучи, но все же работал. А как домой возвращался, так и садился за стол, доставал бутылку, наливал полный стакан и пил. Сначала по чуть-чуть, потом больше.
- Дядя Степа, не надо, - просила Варя. - Мама бы не хотела.
- А может, мне так легче, - огрызался он, но бутылку убирал. До следующего вечера.
А потом перестал убирать. И начал пить днем, уже в управлении колхоза. Проедет по полям, проконтролирует всё, и в кабинете закрывается.
На сороковой день Варвара была в своей избе, куда ходила пыль протереть, да матушкины некоторые вещи, что в доме том остались, собрать. Пока пыль вытирала, пока сундуки перебирала, Машенька на кроватке спала. Вернувшись в дом отчима, уставшая Варвара рассердилась: Степан лежал посреди избы и храпел так, что стены дрожали. Она едва дотянула его до кровати, чтобы не спотыкаться о тело отчима.
Утром он прощения просил, но... Через три дня вновь пришел с работы уже готовый, и, шатаясь, упал на крыльце. Варя тащила его в дом и ревела от бессилия.
А наутро он снова смотрел виновато, каялся, обещал больше так не делать, и снова срывался.
Варя поняла: так дальше нельзя. Степан спивается, а она одна с Машей на руках, и никакого просвета впереди.
В один из вечеров, когда Степан снова потянулся к бутылке, Варя подошла, вырвала ее из рук отчима и бросила в окно, и тут же послышался звук разбивающегося стекла.
- Хватит! - закричала она так, что сама испугалась, но взяла себя в руки и фамильярно продолжила, убрав всякое вежливое "вы": - Ты мужик или кто? Ты председатель колхоза, а ведешь себя хуже последнего пропойцы! Мать моя тебя за что полюбила? За то, что ты сильный был, надежный! А ты... ты тут киснешь, себя жалеешь! А Маша? Твоя дочь, между прочим! А ты её на меня скинул и помощи нет никакой. А колхоз? Думаешь, Дубов тебя не сожрет? Он только и ждет, чтоб ты оступился! Слыхала я, что уже разговорчики идут о том, чтобы в город сообщить. Мол, так и так, мозги председатель пропивает, надо бы его заменить, ведь посевная началась, люди с утра до позднего вечера твоих решений правильных ждут. А какой от тебя толк? Заменят, как пить дать заменят! Это ты хочешь, дядь Степ?
Степан смотрел на нее ошалело, узнавая в ней бойкую девчонку, которой она раньше была. Этакий черт в юбке. Только вот не смела Варвара никогда с ним так разговаривать. А сейчас она стояла, раскрасневшаяся, с горящими глазами, и дышала тяжело, будто сама не верила, что такое сказала.
- Прости, дочка, - выдавил он наконец. - Прости... Я больше не буду.
- Врешь, небось! Но я теперь не дам и глотка сделать! Все так же в окно полетит!
Степан кивнул, пряча глаза.
С того дня Варя взяла управление домом в свои руки, став матерью для своей сестры. Она следила, чтобы Степан вовремя уходил на работу, вовремя возвращался. По вечерам сидела с ним, заставляла есть, разговаривать, вспоминать Агафью.
Варя слушала и плакала. Но это были уже другие слезы - светлые, по маме, по ее короткому женскому счастью.
И все же иногда, нет-нет, да приложится Степан к бутылке на работе. Или, дождется, когда Варвара уснет, и к соседу со стаканом идет.
****
А на работе дела шли все хуже. Дубов, отец Клавдии, тот самый, что метил на место председателя, открыто выступал на собраниях:
- Мужик не справляется! Горе горем, а работа работой. Того и гляди, план по надоям и посеву повалится, техника в негодность придет. А председатель наш по кладбищу шастает, да самогон глушит! Надо в район сообщить, пусть проверят!
Варя узнала об этом от тетки Нюры, что на собрании неофициальном была. Сердце упало. Если Степана снимут, то он еще больше в бутылку залезет.
Вечером она села напротив Степана:
- Слышала я, что Дубов на тебя копает. Это правда?
Степан вздохнул тяжело:
- Правда, дочка. Давно он на мое место метит. А тут такой случай - председатель с горя чумной ходит. Чего ж не воспользоваться?
- Так повода не давай. Работать надо. Так, чтобы не подкопаться. Дядь Степ, поговорить вот хочу...Сын твой, Санька, где он? Отчего не появляется?
Варвара плохо помнила его сына, они никогда не общались, да и Саша лет на шесть старше её, так что не были они никогда приятелями.
- В ссоре мы с ним. Я его в ежовых рукавицах держал оттого, что по девчатам таскался.. Передержал, сбег от меня сынок, в город уехал. Письма пишет, но очень редкие. Сказал, что в деревню теперь ни ногой. Лишь однажды приехал - когда мать заболела, да остался на похороны. А потом опять уехал...Женат был, да развелся, и двух лет не прожил с молодой.
- Я не буду спрашивать, отчего такая сильная ссора вышла, что Саша не приезжает, но настало время написать ему. Есть у тебя адрес?
- Есть. Только что ты ему напишешь?
- Как есть, так и напишу. Сами мы, дядь Степ, не справимся, авось, он поможет.
Степан хотел возразить, но промолчал.
***
Варя написала Александру письмо, рассказала про маму, про то, как они со Степаном жили, про то, как Агафья померла в родах , и что после этого отец его горькую пьет, что руки опустил, что на работе Дубов его съесть хочет. Что она, Варвара, одна не справляется.
В конце приписала:
"Александр, я понимаю, что вы мне никто, и я вам ничего не должна. Но отец ваш хороший мужик, маму мою он любил по-настоящему. И Маша ваша родная сестренка по отцу. Если сможете, приезжайте. Хоть ненадолго. Нам очень нужна ваша помощь."
Отправила она, и стала ждать ответа.
Да вот только вместо ответной весточки Саша сам приехал через месяц, когда Дубов все большую активность развил и люди из города начали с проверками приезжать. Уезжали, конечно, ни с чем, не найдя нарушений, но в те времена доносы еще были страшны, хоть и проверяли их теперь досконально, но всё же.. Оттого помощь Александра была как нельзя кстати.
***
Он был очень на отца похож - те же широкие плечи, тот же упрямый подбородок, только глаза светлее и взгляд въедливый, изучающий.
После того, как они поздоровались, Саша спросил:
- Где отец?
- В доме Машутку качает. Утром на работу ходил, после обеда вернулся, сидит с ней. Я заставляю, чтоб привыкал. А то все на работе да на работе, а дочь родная рук его не видит. Я справляюсь с ней, мать заменила практически, но ведь он отец...
Саша хмыкнул и прошел в дом.
Варя не пошла следом, она не хотела мешать их разговорам. Но из окна доносились голоса: сначала тихие, потом все громче. Саша говорил жестко, Степан сначала огрызался, потом голоса стихли и послышался громкий всхлип.
Варя замерла. Неужели дядя Степа плачет?
Она тихонько заглянула в окно. Саша сидел рядом с отцом, обняв его за плечи и глядя на кровать, где лежала Машутка. Степан уткнулся лицом в ладони и плечи его тряслись.
Варя отошла от окна и перевела дух. Кажется, приезд Саши был правильным решением.
Вечером Варвара и Александр сидели на крыльце, Степан и Машутка уже спали и молодой мужчина тихо произнес:
- Я уехал отсюда, едва мне семнадцать исполнилось. Работа, город, своя жизнь... Я даже женат был, но не срослось. А тут письмо твое, Варя. Читал и стыдно стало. Как же так - у меня сестра маленькая, а я и не знаю ничего.
- Он писал ведь об этом, - укоризненно покачала головой Варя.
- Видимо, не дошло до меня письмо, последняя весточка год назад была, да и я не писал. А чего писать, если новостей нет? - он провел рукой по своим волосам. - Варь, как ты думаешь, он справляется с работой?
- Справляется. Я стараюсь его в ежовых рукавицах держать, но боюсь, что сорвется.
- Молодец ты, Варвара. Наблюдал сегодня за тобой и понял - с такой не забалуешь.
Варя улыбнулась лишь, ничего не ответив.
***
Саша остался. Сначала думал на неделю, потом понял, что без него не справятся. Уволился с завода, взял расчет, пояснив, что остается в деревне.
- Ты чего, Саня? У тебя ж там вроде работа, - удивился отец.
- Токарю и в колхозе работа найдется. Помощь вам тут нужна, Варя ж совсем еще девчонка молодая, не двужильная же она. Да и сестренка у меня просто чудо. У меня с женой бывшей ребенка не было, а тут прям чувства у меня к малышке, будто к дочери появились.
Степан посмотрел на сына внимательно, но ничего не сказал.
Варя вздохнула свободнее - в доме появились еще одни мужские руки, больше помощи ей будет. И сердце почему-то чаще билось, когда Саша был рядом.
****
Дубов, увидев, что у Степана появилась такая поддержка, притих. Но не сдался и на очередном собрании он снова попытался качать права:
- Чегой-то я не пойму, люди добрые! Председатель у нас вроде бы Степан, а по полям колхозным сынок его таскается. Командует. По какому праву?
Саша спокойно вышел вперед и посмотрел на Дубова:
- По праву сына, по праву человека, выросшего здесь и знающего каждую колею, каждую тропку, Петр Ильич. Отцу я помогаю. А в колхозные дела я не лезу, только советую. Али ты боишься, Петр Ильич, что на следующих выборах председателя колхоза у тебя теперь не только мой батя, но и я конкурентом буду? Так ты не переживай, всё равно слово за народом будет, он сам выберет, кто ему по нраву.
- Да, Петруха, не баламуть воду. Ну пил Степан, так горе у мужика было, - вышел вперед плотник Кузьма. - Вторую жену схоронить, шутка ли? Так никакой же беды в колхозе не случилось - коровы доятся, поля засаживаются, на МТС все работает, маслобойня тоже в порядке. Али в обидках, что председатель тебе не наливал?
Кто-то засмеялся, кто-то одобрил слова Кузьмы, а Дубов, побагровев от злости, притих. Он уж больше не решался наговаривать на Степана, защита у того слишком хорошая.
А Саша действительно помогал. Его городской опыт пригодился - он разбирался в технике, умел разбирать чертежи, знал, как наладить старые машины. Степан только диву давался:
- Ну, Саня, ну молодец! Вот бы ты тут остался насовсем!
Саша промолчал, но Варя заметила, как он глянул в ее сторону.
***
Они все чаще оказывались рядом. Саша рассказывал про жизнь свою городскую, про то, как он на фронт просился, но его направили работать на эвакуированный завод, про то, как он потом на другом заводе работал и жилье от него получил в виде комнаты.
Однажды вечером, когда Маша уснула, а Степан ушел на собрание, Саша подсел к Варе.
- Варь, я тебе сказать хочу. Ты не думай, что я тут просто так, из жалости к вам. Я на тебя смотрел эти недели. Ты сильная, добрая, красивая. И характер у тебя имеется. Я вот смотрю на тебя и мне кажется, что люблю. Нет, не так сказал.. не кажется мне, я и впрямь, разум от тебя потерял.
Варя замерла, а сердце забилось где-то в горле.
- Саш, ты чего... Я ж тебе почти сестра...
- Какая ты мне сестра? - усмехнулся он. - Ты мне никто по крови. Матери у нас с тобой разные, отцы тоже. Правда, сестренка у нас с тобой общая, вышло так. Ты подумай о моих словах, Варь. Я ведь не просто так, я замуж тебя взять хочу.
Он встал и ушел, оставив Варю в полной растерянности.
****
Неделю Варя ходила сама не своя. Думала о Саше днем, видела во сне ночью. Маша, словно чувствуя перемены в ней, капризничала, а Степан косился с подозрением.
- Ты чего, дочка, сама не своя ходишь? - спросил он однажды. - Или Сашка чем обидел? Что это вы молчите, друг на дружку украдкой смотрите? То вместе везде - и во дворе, и на огороде, то ты ему помогаешь, то он тебе подсобит, а тут словно поссорились.
- Нет, что вы, - отмахнулась Варя. - Всё хорошо.
А сама думала: как же так получилось? Ведь еще недавно она по Пашке убивалась, а теперь другой мужик покой отнял. Но этот, другой, надежный, спокойный, сильный. И смотрит на нее так, что в жар бросает.
- Тогда мне лишь одно на ум приходит - влюбились вы друг в друга, и теперь будто боитесь этого.
Варвара покраснела и пожала плечами, а затем вышла из дома.
Вечером, когда Саша сидел на крыльце и дымил папиросой, Варвара, кутаясь в платок, вышла к нему и присела рядом.
- Саш, я вот всю неделю думала... Ты и правда, нравишься мне. Гляжу, а сердце замирает...
- Значит, пойдешь за меня замуж, - он повернулся к ней и в глазах его искорки зажглись.
- Как же мне пойти за тебя? Я деревенская девчонка, никогда в город меня не тянуло. Родилась я здесь, выросла здесь же, здесь и помру. А вот ты... Ты с отцом поссорился потому, что в город уехать хотел, что не собирался в селе жизнь свою гробить. Сейчас наладится всё, заскучаешь по городу, и опять туда соберешься.
- А может, мне и не нужен теперь город? - он усмехнулся. - Да я с тобой буду хоть у черта на куличках жить, лишь бы ты была рядом.
- То есть, ты готов здесь остаться ради меня?
- Ради тебя, - кивнул он. - А еще ради отца, который пережил во второй раз сильную боль и утрату, и ради маленькой сестренки Машеньки.
***
Степан, узнав о их решении, сначала опешил:
- Интересное кино выходит. А что ж люди скажут? Ты мой сын. А тебя, Варвара, я дочкой называю.
- Назвать дочкой ты кого угодно можешь, дядь Степ, - улыбнулась Варя. - Да только вот по крови я тебе никто, хоть и отцом тебя своим считаю. И Машутка у нас общая. Ничего не поменяется, только жить всем легче станет, и любви в доме прибавится.
***
Свадьбу сыграли через месяц.
Гуляло все село. Даже Дубов пришел, выпил за молодых и, поглядывая на Варю, которая светилась счастьем, вздыхал:
- Вот как бывает. Помнится, всё село над Варькой потешалось, да над любовью её смеялись люди. Сколько огорчения она Клаве моей доставила! А теперь даже не глядит в сторону Павла, и нрав свой утихомирила, и счастье истинное нашла.
- А что дочка твоя? - тихо спросил Степан, простив Дубову обиду.
Ничего не ответил Петр Ильич, лишь рукой махнул, да отвернулся, выпив стакан браги.
Павел с Клавдией не пришли. Клавдия, говорят, еще тише стала. Переживает, что детишек у них нет, да еще сплетни по селу ходят, что не верен ей Паша.
***
Через год у Вари и Саши родился сын. Крепкий, крикливый, похожий на своих отца и деда. Назвали его в честь отца Варвары Григорием.
Степан, глядя на внука, плакал, но теперь уже от радости.
Варя имела хорошую поддержку, оттого сполна уделяла время не только новорожденному сыну, но и сестренке Машеньке, которой с рождения матерью стала.
Саша работал в колхозе механиком, наладил всю технику, которая барахлила. А в следующие выборы, к огорчению Дубова, Степана Кирилловича вновь избрали председателем. Просидел он в том кабинете еще несколько лет, пока его не сменил сын.
ЭПИЛОГ
1960 год.
Варя сидела на крыльце, глядя, как Маша и Гриша носятся по двору. Рядом, в коляске, спал маленький Петя, родившийся прошлой зимой.
Саша подсел рядом и обнял за плечи.
- О чем думаешь?
- О маме, - тихо ответила Варвара. - О том, что судьба забрала её жизнь, чтобы вот это всё было у меня.
- И ты справилась со всем, Варя, справилась. А маме твоей Царствие Небесное. Я её практически не знал, но я уверен, мы бы с ней поладили.
Варя прижалась к нему и закрыла глаза, подумав о том, какой же она была глупой, когда считала, что её единственная любовь - это Паша. Нет, не любовью он был, а юношеским наваждением. Настоящая её любовь здесь, рядом, обнимает за плечи.
Спасибо за прочтение! Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
(Поддержка автора в связи с сильным снижением вознаграждения для авторов приветствуется.)