На следующий день, когда Полина собиралась пойти в сельский совет, чтобы поговорить о разводе с мужем, всё село узнало страшную новость - началась Великая Отечественная война.
Услышав шумные голоса и причитания, Полина села на крыльцо и сжала голову руками. Ей было страшно, очень страшно.
Глава 1
Глава 2
Вечером к ней пришел Федор. Постучал в дверь, словно чужой человек, а не как муж, с которым она три года под одной крышей жила.
- Заходи, Федя, - Полина отступила в сени, пропуская его.
Он вошел и тут же присел на стул, глядя на Полину и словно подбирая слова.
- Чай будешь? - спросила она, чувствуя, что ради серьезного разговора Федор явился.
- Не откажусь. Полина, я поговорить пришел.
- Ужасно, да? - спросила она, будто не слыша его последних слов. - Война... А что же будет? Как оно все обернется?
- Вот о том и пришел поговорить. Чем больше мужиков пойдут, тем быстрее мы нечисть эту с нашей земли прогоним. Армия у нас сильная, но ведь ей помочь надо.
- Ты это к чему ведешь? - спросила Поля, уже предчувствуя неладное.
- Ты ведь всё понимаешь. И я многое понимаю. Как услышал новость, несколько часов все думал и думал... И пришел к выводу, что я должен... Я вот о чем просить пришел. Ты не подавай на развод пока. Время сейчас такое, сама понимаешь. А ежели что со мной случится, Иришка моя без призору останется. Соня сиротой была, нет там ни тётушек, ни бабок.
- Значит, воевать пойдешь? - грустно посмотрела на него Полина.
- Пойду. Ты пригляди, Полюшка, за дочкой моей, и за избой тоже. А я вернусь и мы всё порешаем. Небось, быстро управимся.
- Коли решил ты, - Полина вздохнула и вдруг почувствовала тоску на душе. - Ты береги себя только, ладно? Я заберу Иру к себе. И за избой твоей пригляжу.
- Дай Бог раньше осени обернемся. Спасибо тебе, Поля.
Уходя, он задержался в дверях, и тихо произнес, обернувшись:
- Поля, прости меня еще раз, ежели обида какая на душе осталась.
- Нет никаких обид, Федя. Спаси тебя и сохрани...
Федора сперва не хотели отпускать, в колхозе он был нужнее. Но так, как не председательствовал и руководящих должностей не занимал, то и от брони легко отказался. И уже через неделю, в конце июня он отбыл на станцию, откуда уходил эшелон.
***
Прошел месяц. Полина полоскала белье на речке, когда услышала за спиной торопливые шаги. Она обернулась и чуть не выронила мокрую простыню от удивления, увидев Бориса.
Он стоял на тропинке и смотрел на неё, не сводя глаз.
- Боря... - прошептала она и выпрямилась, так же глядя на него. - Ты приехал, ты вернулся.
- Я ненадолго, - произнес он, подходя ближе. - Призвали меня, через три дня надобно отбыть, вот и приехал в деревню с матерью попрощаться. Обида обидой, но как же без молитвы её?
- Ты правильно всё сделал. Нельзя без благословения матери уходить.
- А ты как, Полюшка? - спросил он. - Верно говорят, ты ушла от него.
- Верно, ушла. Хотела развестись, но на следующий день узнали, что немец на страну напал. Он на фронт отправился, пока вот за дочкой его приглядываю.
Он сделал два шага и прижал её к себе.
- Боря, пусти, люди увидят! - шептала Полина, но сама не вырывалась.
- А пусть видят! Плевать мне на всех. Мы и так столько времени упустили! Не гони меня, Поля. Не гони!
- Приходи сегодня к полуночи. Ирочка уснет, приходи в баню, я буду ждать.
Он кивнул, разжал руки и отпустил её.
***
Три ночи подряд они встречались. Днем Полина возилась с Ирочкой, управлялась по хозяйству, а с закатом сердце её замирало в сладком предчувствии. Ирочка спала крепко, ничего не чуяла, да и что ей, малой-то?
В последний вечер Борис был особенно молчалив. Сидел, сжимая её руки, и всё смотрел на неё, будто пытался наглядеться впрок.
- Завтра ухожу, - произнес он с горечью. - На рассвете отбываем. Я, Мишка и братья Петровы.
- Ты пиши мне, Боря. Каждый день пиши. Я ждать буду!
- Буду, Полюшка. Клянусь тебе. Ты только верь мне, и не слушай никого. Я твой, поняла? Навеки твой.
- Ты мой навеки, - она прижалась к нему.
***
Почтальон дядя Митя, принеся очередное письмо, хитро прищурился.
- Ишь ты, Полина, стыд-то какой! Двум мужикам пишешь, и оба отвечают. У иной бабы ни одного мужика, а у тебя аж двое. Коли вернутся, как выбирать станешь?
- Дядь Мить, ты чего такое говоришь? - сердилась Полина. - Знаешь же, почему Федор пишет - о дочке справляется, переживает за неё. А Боря... Любовь у нас. Ай, что тебе объяснять?
Забирая письмо, она бежала в избу. Читала всегда письма по несколько раз, перебирала листочки, вчитываясь в каждое слово. И каждый раз, читая весточку от Бориса, она гладила свой все больше и больше растущий живот - она забеременела, когда они миловались те последние три ночи.
Одно она переживала - как Ирочка воспримет новость?
Но девочка оказалась умненькой не по годам. Знала она, что отец и мама Поля не будут больше семьей, и что ребенок у Полины от Бориса. Десятилетняя девочка не устраивала истерик, она знала, что сейчас в такое тяжелое время кроме мамы Поли у неё никого нет. Да и привязана она к ней.
***
В апреле, когда снег уже сошел, Полина родила сына Алешку. И как бы она не переживала, но Иринка стала для неё первой помощницей. Она и пеленки могла сменить, и воды погреть, и с Алешкой на улице посидеть. Ира делала с ответственностью и старанием.
***
А в начале октября пришла беда.
Полина возилась во дворе, когда увидела Марию Григорьевну. Та шла от сельсовета, шатаясь, как пьяная, и выла. Выла так, что стало страшно.
Полина выронила лопату и бросилась к ней.
- Вы чего? С Санькой что-то? Или... - тут холодок побежал между лопатками.
Мария Григорьевна подняла на неё мокрое, опухшее лицо и схватила за руки:
- Полюшка! Нету Бореньки! Нету моего соколика! Похоронка пришла! Гляди, Полюшка.
Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она одной рукой взяла в руки документ, другой зажала рот, чтобы не закричать. А Мария Григорьевна всё выла и причитала, и ветер разносил этот вой по всему селу.
В тот вечер Полина долго сидела над люлькой, глядя на спящего Алешку. Такие же брови, как у отца, такой же нос...
- Сынок, - шептала она, - нет у тебя больше бати. Но я тебе всё расскажу. Какой он был, как любил меня, как обещал к нам вернуться.
Всю ночь она прорыдала, а наутро собралась и пошла к Марии Григорьевне.
- Не думайте, что я забыла, как вы с моим батей две жизни сломали, я пришла другое сказать. Алешка... я не буду вам запрещать его видеть. Потеряли вы сына, и это самое страшное, что может произойти, это я понимаю теперь, так как сама матерью стала. Не дай Бог никому такого горя. Приходите, когда хотите, коли пожелаете с внуком посидеть.
Мария Григорьевна подняла на неё заплаканные глаза.
- Спасибо, Полиночка. Спасибо, доченька.
***
Война кончилась. Мужики потянулись в село - кто на своих ногах, кто на костылях, кого и вовсе не дождались. Полина жила своей жизнью, растила Алешку и Ирину. Изба Федора так и стояла заколоченная, но она заглядывала туда, проветривала, протапливала, следила, чтобы мыши не завелись. И на письма ему отвечала. Знал Федор из этих писем и правду всю - что ребенка от Бориса родила, что похоронка на него пришла. Всё это он знал, но ничего на это не отвечал. Всё о дочери да о её здоровье справлялся.
А в августе 1945 года он вернулся домой.
Полина увидела его из окна и вышла на крыльцо, чтобы встретить.
- Вернулся, Федор! Радость какая. Ира! Ира, батьку иди встречай! - позвала она падчерицу.
Федор удивился, когда к нему вышла красивая девушка. Он глядел на свою четырнадцатилетнюю дочь и хлопал глазами от удивления.
- Что, выросла? - рассмеялась Полина.
- Даже не признал сразу, - выдохнул он, но тут Ира с радостным криком бросилась к нему. Обняла Федора и Полина.
Он прошел в избу, куда его пригласила Полина и увидел Алешку.
- Значит, вот ты какой, малец! - подняв его на руки, Федя прижал мальчонку к себе, а Полина удивилась. Неужто разума на войне лишился? Отчего он сына Бори хватает, будто родного сына?
- Федя...
- Полин, ты не говори ничего, ладно? Ты б покормила меня, голодный я.
- Да, конечно, - засуетилась Полина, от удивления метаясь по светелке.
***
Федор приходил почти каждый день, все говорил, что дел тут у неё невпроворот накопилось. Чинил крыльцо, поправлял забор, носил дрова. И... с Алешкой играл! Мальчонка сперва дичился, прятался за Полинину юбку, а потом привык, сам стал бегать во двор Федора. Он ведь и к Иринке, как к сестренке старшей тянулся. О разводе никто речь не заводил, словно боялись начать этот разговор, а может, просто не хотели.
Однажды вечером Полина вышла на крыльцо и застала такую картину: Федор сидит на завалинке, Алешка у него на коленях, и они вместе рассматривают какую-то книжку. Мальчик тычет пальцем, лопочет что-то, а Федор кивает, объясняет что-то терпеливо.
У Полины сердце сжалось. Подошла и села рядом.
- Федь, ты вот возишься с ним, возишься. Зачем? Чужой он ведь.
Федор поднял на неё свои спокойные глаза и произнес:
- Нет для меня чужих детей, Поля. Ира мне не родная, а я её вырастил. И этого выращу. Если ты позволишь... Если ты только дашь мне возможность быть рядом, я словно пес верный буду, буду твой навеки.
- Федь...
- Ты только не отказывай сразу. Бориса ведь больше нет, ревновать тебя не к кому. И почему бы нам заново не попробовать быть вместе? Считай, уже женаты, вроде как семья. Ира тебя матерью называет. А Алешка... Не прочь я, чтобы он папкой меня звал. Знаю я, что других детей у нас не будет.
Она придвинулась и положила голову ему на плечо. Алешка тут же перебрался к ней на колени и обнял за шею.
- Федь.. А давай, и правда, попробуем всё заново.
ЭПИЛОГ
К осени они снова жили одной семьей в избе Федора.
Полина, порой глядя на мужа, думала о том, как странно устроена жизнь.
Борис остался в её памяти навсегда. Первая любовь, отец её сына. Но жизнь продолжалась. И в этой жизни был Федор - надежный, верный, любящий. И были дети. И был мир.
А что еще нужно для счастья?
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Благодарю за поддержку!