Осень 1935 года.
Молодая двадцатитрехлетняя женщина Наталья Петрова, закутавшись в платок, спешила в ясли за дочкой с одной только мыслью - забрать ребенка, вернуться в комнату в бараке и лечь хоть минут на двадцать, вытянув ноги.
Строительство металлургического комбината, такое важное для народа и для страны забирало все силы. Но они знали, что эта стройка - их будущее и будущее их детей.
И неудобства, в которых они сейчас проживали, были временными. Им выделили комнату в теплом, но маленьком бараке, там была довольно скромная обстановка, но всё же Наталья смогла навести уют и теперь, идя по дороге, улыбалась - недавно она услышала, что будет строится дом для работников металлургического комбината. Возможно, им с Макаром дадут ордер на квартиру. И они будут катиться по тихой гавани жизни на своей семейной лодочке.
Забрав дочку из садика, Наталья пошла к бараку и путь её лежал через почтовое отделение. Время от времени она заходила туда, чтобы узнать не приходили ли письма от пожилой матери Макара.
- Есть почта для Петровых на имя Макара или Натальи?
- Сейчас глянем, - пожилая работница почты стала рыться в ящике и кивнула, вытащив одно из писем. - Есть, из Райкино.
Придя домой, Наталья легла на тахту вытянув ноги, вскрыла письмо и стала читать. Когда дочитала до последней строчки, горестно вздохнула - Таисия Степановна, её свекровь, захворала сильно. Пишет, что уже даже из дома выйти не может - суставы ноют так, что хоть в петлю лезь. Женщина она уже пожилая, сына своего Макара, "поскребыша", как она говорила, родила в сорок четыре года. Воспитывая ребенка, она пахала в колхозе, сажала большой огород и ухаживала за своими больными родителями. Пережила гибель дочери, когда та была совсем юной и утонула в реке, а пять лет назад схоронила мужа. Неудивительно, что здоровье стало её подводить - то суставы, то давление, то сердце... Когда три года назад Макар и Наташа только поженились и уехали из поселка, она еще держалась, но сейчас из письма стало понятно, что одной ей сложно стало.
Тут пришел Макар, прочитал письмо и так же, как Наталья, горестно вздохнул. Наталья сидела рядом, прижавшись к его плечу и наконец спросила:
- Макарушка, что делать-то?
- Съездить к матери надобно. Совсем она одна осталась. Может, обострилась болезнь, скоро пройдет, только покой ей нужен. Давай поедем..
- А как же работа? Кто нас отпустит? - спросила Наталья.
- Не рабы же мы, Наташенька. Ты можешь и вовсе уволиться, а я отпуск возьму, два года ведь без отдыха работал.
- Как это уволиться? А дальше что?
- Ну потом обратно вернуться. Так проще будет, - пояснил Макар.- Кто знает, как там с матушкой будет, может быть её нельзя будет одну оставить.
Наталья кивнула - она всё понимала.
Вот так, уладив все дела, через неделю семейство Петровых выехало в Райкино.
***
Мать Макара встретила их, держась за косяк и чуть подогнув колени. Высокая, когда-то статная и властная женщина, теперь едва переступала ногами. Но, увидев сына с невесткой и с внучкой, расплакалась от радости.
- Приехали, дорогие мои. Приехали! Ох, а я же совсем расхворалась!
- Ничего, мама, теперь мы здесь, возьмем всю работу на себя, а ты будешь отдыхать, - Макар поцеловал мать в щеку. - Глядишь, ножки твои болеть перестанут.
Но вот прошло время, заканчивался короткий отпуск Макара и было ясно - оставлять Таисию Степановну одну нельзя. Она ведь не сможет ни приготовить себе, ни воды принести, ни постирать.
Семейный совет был коротким, особо и обсуждать было нечего.
- Мне надо возвращаться. Не могу потерять эту работу, не могу потерять надежду на квартиру от комбината, - вздыхал с сожалением Макар.
Наталья кивнула, глядя на мужа и на свекровь, которая будто бы чувствовала свою вину за эту беспомощность.
- Конечно, я останусь. Только ты, Макарушка, про переводы не забывай, письма пиши и постарайся при любом удобном случае приехать.
- Ой, горюшко какое, - покачала головой Таисия Степановна. - До чего ж дошла, что кабалой стала для своих детей.
- Мама, вы чего? - Наталья с укором посмотрела на свекровь. - Ну какая же вы кабала? Справимся мы, все хорошо будет.
***
Макар уехал через два дня, а у Натальи началась деревенская жизнь..
Она была городской женщиной, не привычной к сельскому быту, так как росла в детском доме в областном городе и с Макаром познакомилась, когда пошла на завод работать.
Здесь всё было иначе, чем в городе - подъем на рассвете, черпание воды из колодца, затем дойка коровы и козы, задавала курам корм и готовила завтрак для свекрови и дочери.
А еще она колола дрова так, как её научила соседка Люся, одинокая незамужняя женщина. Заплатив соседу напротив, она дождалась, когда он привезет дрова на телеге и стала потихоньку их рубить, зная, что Таисия Степановна если и встанет на ноги, не сможет колоть себе поленьев, а те, что Макар нарубил, не хватит на зиму.
Вечерами, уложив Дашеньку, она садилась рядом со свекровью. Та учила её прясть на старинной прялке, рассказывала про старые времена, про Макара в детстве и все вздыхала и стонала, когда переворачивалась или переставляла ноги.
Письма от Макара приходили регулярно, как и переводы. Он спрашивал про мать, про дочку, а Наталья отвечала ему длинными посланиями, описывая их быт, слова Даши, которые она смешно произносила, писала про здоровье матери и о том, что ничего не поменялось после его отъезда - всё так же болят колени, появился кашель, по утрам голова кружится.
Ей было невыносимо тяжело от разлуки с мужем и от тоски, но бросить свекровь она не могла - любила её и жалела, как к родной матери относилась. С Таисией Степановной они жили душа в душу, пожилая женщина, ценя её жертву, никогда не жаловалась, старалась помочь словом, советом, ласковыми песнями укачивала спать Дашеньку и по-возможности за ней приглядывала.
****
Таисия Степановна слегла в начале февраля. Простая простуда, на которую раньше и внимания не обратили бы, ударила по изнуренному организму женщины.
Наталья не спала сутками. Чередовала компрессы, поила малиновым листом, делала расстирания, молилась, за травами на край поселка бегала, постоянно фельдшера приводила, но всё было тщетно - Таисия Степановна тихо угасала. Наталья это понимала, потому поспешила известить об этом Макара.
Она умерла на рассвете, на следующее утро после того, как Макар прибыл в поселок.
Супруги похоронили её, а через несколько дней Наталья уже мысленно собирала чемодан, и велела Макару забивать ставни, да подумать, кому из соседей можно ключи оставить.
- Наташа, - вдруг произнес он. - Я тут подумал... Может быть вам с Дашей остаться тут еще ненадолго?
- Это еще зачем? - Наталья была удивлена.
- Ну, понимаешь... Комната в бараке есть комната, а тут дом аж целый. К тому же мы еще не все мамины вещи перебрали и раздали по людям. А в середине весны или ближе к лету вы с Дашуткой приедете..
Наталья ничего не понимала. Что на него нашло? Посмотрев на мужа, она прочитала в его глазах страх. И ложь... Именно так у него бегали глаза и краснели уши, когда он начинал врать. В голову влезла чудовищная мысль, которую она боялась озвучить, но должна была спросить..
- Макар, в чем дело? Ты не скучаешь по нам?
- Скучаю, но считаю, что вам нужно пожить пока тут.
- Ты скажи прямо и честно - у тебя появилась другая женщина?
Он вздрогнул, как от удара и опустил глаза.
- Ответь мне честно! - крикнула она и Макар тут же попросил:
- Тише, Натка, тише. Дашутку разбудишь.
- Я сейчас еще больше буду кричать, если ты не скажешь мне правду.
- Прости меня, - он сел за стол и положил руки на колени. - Прости. Да, у меня действительно есть там женщина. Понимаешь, мне было тоскливо одному... А Нина сама вешалась. Вот я и не удержался. Пару раз у нас всего было, а потом она вдруг подходит и говорит, что ждет ребенка. Она словно клещ вцепилась, сказала, что сама с тобой поговорит, вот я и не хотел, чтобы ты пока приезжала, струсил.
Наталью словно обухом по голове ударили. Она посмотрела на мужа и спросила с дрожью в голосе.
- Ребенка? Ты нагулял ребенка?
- Натка, прости... - он виновато опустил голову и она, всхлипывая, обрушивала на него всю свою обиду, что стала жечь душу изнутри:
- Значит, пока я здесь за мамой твоей ухаживала, пока ночи не спала, сидя у её постели, пока по зимним сугробам по врачам да травницам ходила, ты с Нинкой развлекался? Это не буфетчица ли наша? Та молоденькая девчонка с бантиками которая расстаться не может...
Он кивнул.
- Вот, значит, - протянула Наталья. Она давно видела взгляды, которыми молоденькая девятнадцатилетняя Нина одаривает Макара. - Добилась своего. Надо было еще раньше, когда пялилась эта бесстыжая на тебя, космы ей выдернуть.
- Наташа, прости, - он сполз со ступа и упал на колени, обхватив её ноги, но Наталья стащила платок с головы и стала со всего размаху им лупить своего мужа.
- Пошел прочь! Пошел!
- Наташа, - он отбивался, но её ярость выплескивалась с новой силой. - Наташа, я вернусь и Нине скажу, что буду ей помогать, но жить с тобой останусь.
- Да на кой ты мне теперь такой сдался? Проваливай к своей Нинке! А мы.. Мы с Дашкой как-нибудь и без тебя проживем.
Они ругались, уже не обращая внимания на проснувшуюся дочь. Макар собирал вещи, а когда уходил, просто тихо произнес:
- Этот дом за тобой и за Дашей остается. Обещаю- как только позволишь мне приехать, я навещу дочь. И помогать деньгами буду, и прощение вымаливать.
- Не будет тебе прощения, ступай отсюда, - рычала Наталья, а едва он покинул двор, как упала на землю и разрыдалась.
Вот и всё... Её семейная лодка идет ко дну. И даже если она попробует на ней плыть дальше, вычерпывая из неё обиду и предательство, пробоину уже ничем не заткнуть.
ГЛАВА 2 Две хозяйки в одном доме