Рассказ основан на реальных событиях.
1938 год.
Полина любила лето. Это время года, когда, вернувшись с сенокоса, еще можно посидеть на завалинке, послушать, как шумит за околицей река, погадать на ромашке, сорвать с дерева сочное яблоко или в жаркий душный денек окунуться в прохладную водичку, смывая с себя усталость. А в то лето она была особенно счастлива, ведь девушка любила и была любима. И знала, что уже в эту осень будет замужем, а следующим летом, возможно, будет беременной ходить. от этих мыслей Полина улыбнулась, представив себя в роли матери ребенка от любимого человека.
Борис должен был вернуться к Покрову и для Полины это было бесконечным ожиданием. Сейчас август, а жених вернется только в октябре.
Еще в мае он уехал на заработки, на торфоразработки - слышно было, что там платили хорошо, крепким парням всегда были рады, а уж если он инструмент в руках ловко держит, так и вовсе цены не было.
Вот заработает Боря денег, придет к её отцу и увидит он, что парень не голытьба, что серьезно у них всё, что ради Полины он на многое готов.
Её отец Бориса не жаловал.
- Голытьба, - презрительно фыркал Демьян. - Что он тебе даст? Батя его бобылем жил, в лаптях ходил, и сын такой же. За душой не гроша, всего богатства, что душа. А у Федора и дом справный, и хозяйство, и уважение среди колхозников. Федор вдовец, это да, но мужик работящий, не пьющий. Дочери его, Иринке, мать нужна. Девчонке семь лет, сама знаешь, как это тяжко, без матери-то!
Полина молчала, опуская глаза. Знала, сама с отцом росла, матушки не помня, так как померла она рано. И как бы ей не было жалко соседскую девочку, не собиралась она становиться её матерью, и ей не нужен был Корзухин, не нужен был и дом его справный. Ей нужен был Борис! Его руки, его смех, от которого у Полины сердце замирало, его ласковые слова, его родной голос...
Только вот... Мечтательная улыбка сползла с лица Полины - отчего Боря не пишет? Единожды написал весточку, едва уехал и определился на работе, и всё - ни слуху от него, ни духу.
Выйдя за ворота, она углядела, как к дому матери Бориса подходит почтальон. Едва он скрылся с её двора, как Полина бросилась к Марие Григорьевне.
- Мария Григорьевна, матушка, - она смущенно посмотрела на ту, которая вскоре станет её свекровью. - Это Боря письмецо прислал? Что он пишет? Отчего мне не присылает ни словечка.
Мария Григорьевна сунула письмо в карман фартука и махнула рукой:
- Это от Саньки моего. Пишет, что еще на месяц остается, вот, пойду его жене, письмо передам, - Мария Григорьевна поправила платок и пошла к дороге.
Полина расстроилась. Санька - старший брат Бориса, тоже на заработках, поговаривают, что вернется он и в колхоз вступать будет.
- Почему он не пишет? - Поля готова была зарыдать, не стесняясь никого, стоя посреди улицы.
- Поля, не хотела я тебе говорить, но ты ж все равно узнаешь. Ох, горе горькое... - Мария Григорьевна остановилась, тяжело вздохнула и покачала головой. - Жалко мне тебя, девонька. И сынка своего ругаю, корю, на чем свет стоит. Ты не жди его, Полюшка, не жди, на другой он женится, дитёнок у них будет.
- Вы чего такое говорите-то? - не поверила Полина. - Вы зачем на Борю наговариваете?
- Не наговариваю я ничего, - с жалостью посмотрела на неё мать Бориса. - Санька приезжал домой на побывку, помнишь, месяц назад? Вот и рассказал он о том, что зазноба там у Борьки появилась, Лукерьей звать. Красавица, легкая, словно мотылек, завлекла она его в свои сети, а этот олух голову потерял, словно в омут нырнул. Тебе не пишет оттого, что стыдно, а может, некогда. И я молчала, не знала, как сказать. Но ведь всё равно узнаешь, когда приедут они.
Полина побежала в свой двор, заливаясь слезами, закрылась в сарае и начала реветь. Слезы душили её, она отказывалась верить в то, что услышала. Но разве мать будет врать? А разве бы не нашел Борис возможности письмецо ей передать? Да хотя бы через Саньку, да хотя бы не письменно, а на словах.
- Ты чего, дочка? - Демьян распахнул дверь сарая и увидел рыдающую Полину. - Думал, что щенок откуда-то прибился, залез в сарай и скулит. А это дитё мое родненькое тут убивается.
Демьян присел рядом на корточки и с сочувствием на посмотрел на дочь. От него пахло потом и махоркой - привычный, родной запах, от которого в детстве Полина чувствовала себя защищенной. Сейчас же она отшатнулась.
- Бать, я одна побыть хочу.
- Ну уж нет. Не уйду, пока не узнаю кто тебя обидел. Я ему ноги повыдергиваю!
- Мария Григорьевна... Она... Она... - Полина всхлипывала и икала от рыданий. - Сказала, что Боря загулял с другой и что понесла она ребеночка от него. Потому он мне ничего не пишет. И что вернется он с ней, с брюхатой.
Демьян крякнул и поскреб небритую щеку. В глазах его мелькнуло то ли облегчение, то ли довольство, но он быстро взял себя в руки и теперь уже смотрел с укором.
- А я что говорил? - сказал он устало. - Я ж тебя, доченька, предупреждал. Голытьба, она голытьба и есть. Ему лишь бы где тепло да сытно, а на обещания он мастер, как и батька его покойный. Ты не плачь, дочка, ты у меня такая красавица, что очередь из женихов за воротами выстроится. Но... Ты же знаешь, что есть человек, который только и ждет твоего согласия. Федор, хозяйственник и уважаемый колхозник, в любую минуту готов на тебе жениться. Постоянно о тебе справляется, другой бы плюнул, да женился бы давно, жених-то завидный, а он все твоего согласия ждет. Год уж за тобой ходит.
- А чего, - вдруг сама не понимая, что говорит, Полина вытерла слезы и посмотрела на отца. - Вот возьму, да и пойду за Федора. Пусть Боря знает, что я не собираюсь по нему страдать и убиваться. Лучше я женой Федора буду, когда он вернется в село со своей бабой, чем брошенной невестой. Я ему еще нос утру!
Как же радовался Федор, когда узнал, что согласна Полина замуж за него пойти! Понимал он, что назло она своему Борьке это делает, да вот был уверен мужчина, что пройдет время и полюбит она его. Он все сделает, чтобы она полюбила! И с Иришкой, с дочкой его, Поля общий язык уж давно нашла, всё же по-соседски общались, жили-то через забор. А он, Федор, жену баловать станет, ни разу не пожалеет она о своем решении.
И договорился он, чтобы вскоре их в сельском совете расписали, пока Полина не передумала. А дальше... дальше он всё сделает, чтобы у них была спокойная семейная жизнь.
***
В последний день лета Полина и Федор стали мужем и женой. А ночью, когда счастливый Федор уснул, прижимая её к себе, Полина едва сдерживалась, чтобы в голос не зарыдать.
"Что я наделала, - думала она, а слезы текли по её щекам. - Что я наделала... Зачем я от злости своей в этот омут с головой нырнула? Я ж тут утону, захлебнусь."
Но обратной дороги не было. И, закрывая глаза, она подумала о том, что это было её последнее счастливое лето.
****
Борис вернулся в конце октября.
Он шел по деревне, и сердце его билось часто-часто. Полгода разлуки - это целая вечность для любящих людей. Только вот отчего от его любимой не было ни слова, ни весточки? Он писал Полине письма, передавая через почту и даже через брата. Ответа не было, и это было странным. Санька говорил, что сам лично письмецо в руки отдал, так почему она с ним ответ не прислала? Пару раз он порывался уехать в село, чтобы узнать, что с любимой, но не пускали, ни копейки бы не заплатили. Вот теперь он у неё и спросит. Он вернулся в село с деньгами, с подарками, с планами на будущее, и теперь отец Поли не посмеет сказать, что он голытьба. Только сперва с невестой надо поговорить!
Но не успел он дойти до дома Полины, как его окликнула Зинаида, что жила рядышком с Демьяном. Увидела Бориса, всплеснула руками и воскликнула:
- Батюшки! Борис вернулся!
- Вернулся, тёть Зин. И сразу к Полюшке моей, - он улыбнулся.
Но Зинаида как-то странно на него поглядела и произнесла:
- Ты чего, Борь? Так замуж же она вышла. Неужто ты не знал? За Федора, соседа своего, в последний день лета, и меня приглашали на неё.
- Свадебку? - у Бориса ноги подкосились. - Какую свадебку? Это как же так?
- А чему ты удивляешься? - возмутилась Зинаида. - Али думал, она будет ждать, покуда ты нагуляешься? Ты, Борь, чего один-то вернулся? Где твоя зазноба брюхатая?
- Тёть Зина, вы переутомились? Какая зазноба? - удивился Боря.
- Так-то как же... - она смотрела на его с изумлением. - Матушка твоя Польке сказала.
Борис развернулся и бросился в отчий дом. Забежав в избу, он услышал возглас Марии Григорьевны:
- Боречка, сынок! Вернулся, вернулся! Ишь ты, похудал-то как!
- Вернулся, мама, - больше всего на свете ему хотелось обнять маму, но сперва нужно было прояснить недоразумение. Что там такое тётя Зина говорила? - Мама, зачем ты сказала Поле, что у меня другая, что беременна еще она к тому же?
Мария Григорьевна смотрела на сына и взгляд её был испуганным.
- Сынок, прости... Как лучше ведь хотела я.
- О чем ты? Что хорошего ты сделала? - с горечью спросил Борис, потеряв надежду услышать от матери слова-опровержения тёть Зининых слов.
- Не пара тебе Полька, и отец её никогда такого зятя не принял бы, поедом ел бы, житья бы не давал. Всё за Федора её сватал, а она, - тут Мария Григорьевна решила солгать. - А она металась, да всё прикидывала, что ей выбрать - любовь сердечную, или жизнь сладкую? Федора не гнала от себя, гуляла с ним. Вот Демьян и пришел ко мне, предложил сделку - он поможет дочке с выбором, ускорит всё, да деньжат на корову дает. Вот и взяла грех на душу, соврала ей про то, что ты загулял.
- За корову, значит, ты две жизни сгубила? - закричал Борис.
Мать зарыдала, начала причитать и говорить, что боится снова голод пережить, какой был совсем недавно. И что у Саньки дочка хворает, что молока бы ей побольше надо. И вообще, кто ж в такое время от кормилицы отказывается? Тем более, что Санька все деньги заработанные на обновки для жены и дочки растранжирил.
- Значит, и Санька тут при делах? Корову купили? - язвительно спросил он.
- Купили.
- И она у Саши, верно?
- А как же, - кивнула Мария Григорьевна. - Сынок, ты подумай - все равно бы Демьян Польку за тебя не отдал бы. Костьми бы лег, но не допустил вашей свадьбы. А так хоть корова у нас в семье есть. Не было бы свадьбы, слышишь? Не допустил бы...
Но Борис уже не слушал. Он бежал к дому Федора, сам не зная зачем. Что он скажет? Что сделает? Он просто должен был увидеть её, убедиться, что это не страшный сон, а ужасная явь.
У калитки он столкнулся с Полиной. Она выходила к колодцу за водой, но увидела его, побледнела и выронила ведра.
- Ты... - выдохнула она. - Ты чего здесь?
- Поля, ты зачем за него замуж пошла?
- Боря, ступай отсюда! - она смотрела на него и дрожь била её тело. - К Лукерье своей ступай. Когда рожать ей? Живот уж виден?
- Какая Лукерья? - Борис шагнул к ней и схватил за плечи. - Обманули нас! Нет никакой Лукерьи! Я тебе писал! Постоянно писал, но ни разу от тебя не получил ответ. Неужто трудно было написать за полгода хоть письмецо?
- Но писем не было! И я писала, только ни одного ответа!
И тут они посмотрели друг на друга и всё окончательно встало на свои места. Почтальон - давний приятель Демьяна. Видимо, письма от Бориса он передавал Демьяну, ему же отдавал и весточки Полины, которые она Боре писала - и любовные, и укоризненные, и со слезами на глазах. Все они оказались в руках её отца.
- Санька твой и матушка... Они рассказали про Лукерью, - пробормотала она.
И тут дверь дома распахнулась, а на пороге появился Федор.
- Ты чего тут? - спросил он, подходя к Борису. - Зачем до чужой жены пришел?
- Она моя невеста была. Пока вы тут свои дела не провернули. Ты тоже тут замешан, скажи? - с яростью посмотрел на него Боря. - Тоже участвовал в обмене двух судеб на корову?
Федор спустился с крыльца, встал между Борисом и Полиной.
- Какая корова? Ты бредишь? - Федор нахмурился, он не понимал, о чем Борис толкует. - Я сватался к Поле давно, и недавно добился её руки.
Борис сел на лавку и обреченно рассказал про то, что узнал у матери. Про корову, про Саньку, про ложь.
- Поля, иди в дом, я сам воду принесу. - в голосе Федора послышалась тоска. -И вообще, сколько раз просил не таскать тяжести, надо было меня подождать!
Поля кивнула и со слезами на глазах пошла в дом. Она поняла, что их с Борисом обманули, но вот Федя... Неужто и он ничего не знал, неужто отец и Мария Григорьевна за его спиной всё провернули?
Вечером она легла спать с семилетней падчерицей, рассказывая ей сказку, но мысли её были далеко. Отец... Если бы он был сейчас дома, она бы пошла к нему и вылила на него весь свой гнев. Полина вспомнила довольное лицо Демьяна, когда получил от дочери согласие на этот брак. Какой он радостный и счастливый ходил. Полина тяжело вздохнула. Федор не обижал её, ласков был, да только ласки те были ей как оскомина. Одна отдушина - Ирочка, хорошая девочка, скучающая по материнской ласке и тянущаяся к Полине.
Полина обняла падчерицу и, продолжая крутить в голове грустные мысли, смогла задремать на детской кровати.