— Даночка, ну ты же видишь, я буквально задыхаюсь в этой квартире, — голос матери звучал надтреснуто, с той особой, выверенной годами жалобной интонацией, которая действовала на дочь безотказно. — Врач сказал, сосуды ни к чёрту, жара для меня — верная смерть.
— Мам, я понимаю, но кондиционер — это дорого, — Дана стояла у окна материнской «хрущевки», где воздух, казалось, застыл густым киселем.
— Дорого? А здоровье матери дешевле? — женщина картинно обмахнулась веером, сидя в старом кресле. — Я же не прошу дворец. Просто прохладу. Ты поговори с Володей. Он парень хваткий, работает на стройках, наверняка у него есть шабашки. Пусть выделит тёще на глоток свежего воздуха.
— Владимир не шабашник, мам, он инспектор строительного надзора, — тихо поправила Дана, хотя знала, что матери всё равно. — Мы откладываем каждый рубль. Ты же знаешь, ипотека...
— Ой, заладила! Ипотека, кабала, — перебила мать, поморщившись. — Жить надо сейчас, доча. Вон, Ленка из третьего подъезда взяла ипотеку, теперь ходит в одних штанах пять лет, зубы на полку. А вы молодые, вам жить надо. Снимаете — и слава богу, никаких обязательств перед банком. Попроси у мужа. Не убудет с него.
Книги автора на ЛитРес
Дана вздохнула. В этом диалоге сквозила та самая мягкая настойчивость, против которой у неё не было иммунитета.
Владимир вернулся домой затемно. Работа инспектора стройнадзора не подразумевала чистых манжет. Весь день он провел на объекте монолитного домостроения, ругаясь с прорабами из-за несоответствия класса арматуры в несущих колоннах. Пыль, грохот бетономешалок и бесконечные споры вымотали его, но мысль о том, что дома ждет уют и тишина, придавала сил.
Он жил с Даной второй год. Их съемная «двушка» была скромной, но чистой. Владимир не был богачом, зарплата в надзорной структуре была средней, зато абсолютно белой и стабильной. Это давало ощущение твердой почвы под ногами, как тот фундамент, который он сегодня принимал. У них была цель — своя квартира. Большая, светлая, без чужих запахов в подъезде.
— Володь, ужинать будешь? — Дана встретила его в коридоре, но взгляд прятала.
— Буду, Дан. Сил нет, прораб сегодня пытался мне доказать, что марка бетона М300 и М350 — это одно и то же, — Владимир устало улыбнулся, снимая куртку.
За ужином повисла тишина, тяжелая, как грозовая туча. Владимир, человек наблюдательный по профессии, сразу заметил: жена мнется.
— Что стряслось? — спросил он прямо, откладывая вилку.
— Мама... — начала Дана и осеклась. — У неё очень душно в квартире. Окна на юг, она плохо себя чувствует. Ей нужен кондиционер.
Владимир выдохнул. Тёща, Галина Петровна, была женщиной авторитарной, но хитрой. Она умела притворяться слабой, когда ей было выгодно.
— Дан, мы же договорились. В этом месяце мы закрываем целевой взнос на накопительный счет. 80 тысяч. Если купим кондиционер с установкой, это половина суммы.
— Я понимаю, — быстро заговорила Дана. — Но она правда страдает. Помнишь, когда у неё сломался протез? Ты тогда выручил, и она всё вернула. До копейки вернула!
Это был сильный аргумент. Полгода назад у Галины Петровны действительно случилась беда с зубами. Владимир, добрая душа, без лишних слов достал из «кубышки» нужную сумму. Тёща тогда рассыпалась в благодарностях и, к удивлению Владимира, через три месяца вернула долг, заняв у какой-то дальней родственницы. Это усыпило бдительность инспектора. Он решил, что Галина Петровна — человек слова и чести.
— Ладно, — Владимир потер лоб. Мягкость в его характере боролась с прагматизмом. — Жара и правда аномальная. Я не хочу, чтобы у неё случился удар. Но, Дана, давай договоримся: это в последний раз. Мы так никогда не накопим.
— Спасибо! Ты лучший! — Дана просияла, и в её глазах мелькнула искренняя благодарность.
На следующий день Галина Петровна сидела на лавочке (она называла это «пунктом наблюдения») со своей закадычной подругой Ларисой.
— Ну что, Ларка, зять раскошелился, — самодовольно произнесла она, лузгая семечки. — Будет у меня «сплит».
— А то! — поддакнула Лариса, женщина с лицом, похожим на печеное яблоко, и глазами-бусинками. — Молодец дочка, дожала. Слушай, Галка, а чё ты мелочишься? Кондиционер — это ерунда. Ты посмотри на свои окна, дерево рассохлось. А кухня? Твоему гарнитуру лет тридцать, стыдоба.
— Денег нет, — отмахнулась Галина. — Зятёк на квартиру копит, жмётся.
— Ой, я тебя умоляю! — Лариса наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шепота. — Какая квартира? Они сейчас копят, а жить когда? А твоя квартира кому достанется? Им же! Так пусть вкладывают в твоё жильё. Это ж инвестиция! Какая разница, где ремонт делать, если всё равно всё Дане отойдет? А ты поживешь как человек на старости лет.
Галина Петровна замерла. Действительно. Зачем им какая-то мифическая ипотека, когда есть реальная квартира матери, которую можно превратить в конфетку за их счет?
***
В июле жара спала, но в семейном бюджете Владимира начались странные заморозки.
В тот месяц он перевел на накопительный счет 80 тысяч рублей. Это была его гордость. Он видел в этих цифрах стены будущей детской, просторную кухню, где они с Даной будут пить чай, не вздрагивая от звонков хозяина квартиры. Дана работала диспетчером в аварийной службе. Работа нервная: прорванные трубы, затопленные подвалы, истеричные жильцы. Она получала меньше мужа, но тоже вносила свою лепту... по крайней мере, так думал Владимир.
— Володь, мне нужны сапоги на осень, старые совсем развалились, — сказала Дана через неделю после установки кондиционера.
— Конечно, бери из своих, мы же обсуждали бюджет на одежду, — он не отрывался от чертежей, расстеленных на столе.
— У меня не осталось. Я... я купила продукты, коммуналку оплатила, маме лекарства... — голос Даны дрогнул.
Владимир поднял голову. В его взгляде появилось терпение, смешанное с легким недоумением.
— Хорошо. Сколько нужно?
— Тысяч десять.
Он перевел. Через три дня Дана попросила на стоматолога. Потом на подарок коллеге. Потом на продукты, потом что «в доме закончилась химия». Владимир молча переводил, но внутри начинал зреть холодок. Он знал цены. Он умел считать сметы. Цифры не сходились.
Чтобы не устраивать допросов, он решил поступить тактично. Он открыл дополнительную карту к своему счету, где лежали средства на текущие расходы, и установил лимит.
— Дан, вот карта. Лимит 5 тысяч в неделю на «булавки» и мелкие расходы. Продукты я буду закупать сам по выходным. Так нам будет проще контролировать траты.
Дана согласилась слишком быстро, кивнула, спрятав глаза. Её это устроило.
Прошел месяц. Владимир встретился со своим старым другом Игорем, который работал геодезистом. Они сидели в небольшом кафе, пили чай.
— Ну как, Вован, скоро новоселье? — спросил Игорь, крутя в руках салфетку.
— Как сказать... — Владимир поморщился. — Топчемся на месте. Второй месяц в копилку кладу только я. Дана всю свою зарплату куда-то спускает, да ещё и с моей карты подъедает.
— Бабы, — философски заметил Игорь. — Тратит на себя? Шмотки, салоны?
— В том-то и дело, что НЕТ, — Владимир выделил это слово. — Ходит в том же, маникюр делает сама. Я сначала думал, может, цены так выросли, пока я на стройке торчу. Но потом прикинул... Игорёк, там дыра. Черная дыра.
— А тёща как? — прищурился Игорь.
— Тёща? Да нормально. Кондиционер ей поставили. Радуется. Даже спасибо перестала говорить, воспринимает как должное.
— Проверь, куда ветер дует, — посоветовал друг. — Чудес не бывает, брат. Деньги имеют свойство оставлять след.
Дома Владимир попытался поговорить.
— Дан, а покажи мне выписку по твоей зарплатной карте? Просто чтобы понимать, как нам оптимизировать бюджет.
Дана вспыхнула мгновенно, словно сухая трава от спички.
— Ты теперь будешь каждую копейку проверять? Я что, отчитываться должна за прокладки и колготки?
Обида была сыграна так натурально, что Владимир отступил. Его мягкость снова сыграла злую шутку. Он решил, что перегнул палку.
***
Напряжение в доме нарастало. Владимир чувствовал себя не в своей тарелке. Он работал как вол, брал дополнительные выезды на объекты в выходные, а сумма на счете росла черепашьими темпами. Надежда на понимание со стороны жены таяла, уступая место разочарованию.
В субботу к ним заглянула Ольга, сестра Владимира. Она работала логистом, была дамой резкой, но справедливой. Ольга сразу заметила, что брат выглядит измотанным, а Дана — дерганной.
— У вас всё нормально? — спросила Ольга, когда Дана ушла на кухню заваривать чай.
— Не совсем, Оль. Деньги улетают. Дана тратит всё под чистую, а я не пойму куда. На разговоры реагирует истерикой.
В этот момент Дана вернулась с подносом и услышала последние слова. Поднос звякнул об стол.
— Ах, значит, ты теперь сестре жалуешься? Ябедничаешь? Обсуждаешь меня за спиной?
— Дана, успокойся, я просто делюсь проблемой, — Владимир попытался сгладить углы.
— Проблемой? Я для тебя проблема? — крикнула она, убегая в спальню.
Ольга молча допила чай, посмотрела на закрытую дверь спальни и тихо сказала брату:
— Володя, ты мужик умный, но слепой. Она не на себя тратит. Посмотри на неё: корни волос не крашены, телефон старый. Она кого-то спонсирует.
— Кого? У неё любовника быть не может, она с работы сразу домой, я по геолокации вижу, у нас семейный доступ включен.
— Значит, того, кто ей дороже тебя. Мамочку её проверь.
Ольга ушла, оставив после себя запах холодного рассудка. Владимир задумался. Его сестра редко ошибалась.
Вечером Дана вышла из комнаты, глаза заплаканные.
— прости... нервы. На работе авария за аварией, люди орут, матом кроют. Володь, мне нужно увеличить лимит на карте. На 10 тысяч.
— Зачем?
— Там... акция в магазине, хочу купить продукты на месяц вперед, масло, крупы, порошок. Сэкономим в итоге.
Владимир посмотрел на неё долгим взглядом. В нем уже не было прежней мягкости. Там зарождался холод инспектора, который видит трещину в несущей стене.
— Хорошо. Я увеличу.
Он открыл приложение, сдвинул ползунок лимита. Через пятнадцать минут телефон пискнул. Списание: 9 800 рублей. Магазин строительных материалов «Уютный Дом».
Не продукты. Не крупы. Стройматериалы.
Владимир не стал устраивать скандал сразу. Он ждал. Вечером он не увидел ни сумок с продуктами, ни чеков. Дана сказала, что оформила доставку на завтра.
На следующий день, в воскресенье, пришла Галина Петровна. Она вся сияла, словно новый пятак.
— Ой, зятёк, привет! А я такая радостная, такая радостная! — щебетала она, проходя. — Наконец-то заказала себе кухню! Мечта, а не гарнитур. Фасады — глянец, столешница — камень! А еще двери новые привезут, шпон!
Владимир замер с чашкой в руке.
— Поздравляю, — сказал он ровным голосом. — Дорогое удовольствие, наверное?
— Ой, не спрашивай! — махнула рукой тёща. — Но зато на века!
Владимир посмотрел на Дану. Пазл сложился. Стройматериалы. Деньги, исчезающие с карт. Вечное нытьё про бедность.
Он понял масштаб предательства. Это было не просто транжирство. Это было воровство их общего будущего ради прихотей наглой женщины, которая решила «пожить для себя» за чужой счет.
***
Утром понедельника Владимир сделал то, что должен был сделать давно. Он заблокировал карту, которая была у Даны. Полностью. И сменил пароли от своего основного счета.
В обед раздался звонок. Это была не Дана. Звонила Галина Петровна.
— Ты что творишь?! — вместо приветствия заорала трубка так, что Владимиру пришлось отвести телефон от уха. — Почему оплата не проходит?!
— Какая оплата, Галина Петровна? — ледяным тоном спросил Владимир.
— Кредит! Сегодня день списания! У меня там пени пойдут! Ты совсем берега попутал, зятёк? Включи карту немедленно!
— Какой кредит? — Владимир остановился посреди стройплощадки, не замечая шума крана.
— На кухню! И на окна! И на двери! Ты думал, я это всё на пенсию купила? Дана обещала, что будет гасить! Включай, говорю, а то я приеду и устрою тебе кузькину мать!
Владимир завершил вызов. Он заблокировал номер тёщи. Потом позвонил Дане.
— Нам надо поговорить. Сегодня. Срочно.
Вечером дома разразилась буря. Дана сидела на диване, закрыв лицо руками. В её позе не было раскаяния, только страх пойманного зверька.
— Ты брала мои деньги и свою зарплату, чтобы гасить кредиты матери? — Владимир не кричал. Он говорил тихо, и это было страшнее.
— Ей нужно было... Она жила в разрухе... — всхлипывала Дана.
— Дана, у неё была нормальная квартира. Мы копили на СВОЮ. Ты понимаешь, что ты сделала?
Тут в дверь начали барабанить. Не стучать, а именно барабанить кулаками и ногами. Владимир открыл. На пороге стояла тёща, красная, растрепанная, похожая на фурию.
— Ты! Жлоб! — заверещала она, врываясь в квартиру. — Зажал копейки для матери! Фраер дешевый! Думаешь, ты тут хозяин? Дана тоже работает! Это и её деньги!
— Галина Петровна, выйдите, — сказал Владимир.
— Не выйду! Ты мне жизнь рушишь! У меня платеж 40 тысяч в месяц! Кто платить будет? Пушкин? Ты бабки гони, которые Дана заработала!
— 40 тысяч в месяц? — Владимир усмехнулся. — Вы что там купили? Трон?
— Не твоего ума дело! Кухня за триста косарей, окна немецкие, двери итальянские! Я жить хочу по-человечески! А вы молодые, подождете! Ипотека им, видишь ли! Перебьетесь!
Поток жаргонных слов из уст пожилой женщины лился мутным потоком: «развел», «кидалово», «бабло зажал», «впрягайся». В ней не было ничего от той больной старушки, которой нужен был кондиционер. Перед ним стояла наглая, ненасытная хищница.
— Дана, — Владимир повернулся к жене. — Ты знала суммы кредитов?
Дана кивнула.
— И ты молчала? Ты брала у меня по 10 тысяч, зная, что это капля в море её аппетитов? Ты обманывала меня?
— Мама сказала, что так будет лучше... Что квартира всё равно мне останется...
— Вот как, — Владимир кивнул. Холодное решение окончательно сформировалось в его голове.
Он прошел к столу, взял ноутбук, открыл эксель-файл, который вел все это время.
— Значит так. Я подсчитал. Дана, твоя зарплата 45 тысяч. За полгода это 270 тысяч. Плюс я перевел тебе на карту около 150 тысяч за это время «на хозяйство», которых я не видел. Итого ты влила в ремонт матери почти полмиллиона.
— Отдай остальное! — взвизгнула тёща. — Она на ипотеку тоже вносила!
— Нет, — Владимир развернул экран. — На ипотечный счет деньги вносил только я со своего счета. Дана последние полгода не внесла ни рубля. Она всё отдавала вам.
— Врёшь! — рявкнула Галина Петровна.
— Выписки из банка не врут.
— Мне плевать на твои бумажки! Платить чем?! Завтра банк начнет звонить! Дана, скажи ему! Пусть отдаст мою долю!
Дана подняла заплаканные глаза на мужа. В этот момент решалась их судьба. Она могла встать на сторону мужа, признать ошибку, послать мать с её непомерными запросами. Но привычка подчиняться деспотичной матери была въевшейся в подкорку.
— Володь... ну правда... мы же семья... помоги закрыть ей кредиты. Она не потянет. Давай отдадим то, что накопили. Мы потом ещё соберем.
Владимир посмотрел на неё как на пустое место.
— Мы не соберем, Дана. Ты предала нашу мечту ради кухонного гарнитура.
Он сел за стол, быстро набрал что-то в телефоне.
— Я сейчас переведу тебе на карту 50 тысяч рублей. Это «отступные», хотя я тебе ничего не должен. Считай это моим последним подарком. Этого хватит на один платеж и на еду.
— Ты чё, подачки кидаешь?! — взревела тёща. — Там миллион почти долга!
— ЭТО ВАШИ ПРОБЛЕМЫ, — отчеканил Владимир.
Уверенность в его голосе была такой, как у гранитной плиты. Галина Петровна поперхнулась воздухом. Она схватила дочь за руку.
— Пошли, Дана! Жмот!
Дана, рыдая, поплелась за матерью. Дверь захлопнулась.
***
На следующий день Дана вернулась в съемную квартиру после работы. Она надеялась, что Владимир остыл. Что он поймет. Ведь мама — это святое.
Она открыла дверь своим ключом. В квартире было гулко и стерильно чисто.
Вещей Владимира не было. Ни зубной щетки, ни одежды, ни ноутбука. Исчезли даже его книги с полки. На столе лежал ключ и записка. Одно слово: «ПРОЩАЙ».
Дана в панике начала звонить. Телефон был недоступен. Она набрала Ольгу, сестру Владимира.
— Не звони ему, — голос Ольги был сухим. — Он не хочет тебя знать. Ты сделала свой выбор. Живи теперь с матерью и её евроремонтом. Квартиру съемную он оплатил до конца месяца. У тебя две недели, чтобы съехать.
Дана осталась одна.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Финал
Маленькая кухня Галины Петровны сверкала глянцевыми фасадами за триста тысяч. Но радости в этом доме не было.
— Ты должна взять дополнительные смены! — кричала мать, стуча ладонью по каменной столешнице. — Банк звонил! Требуют платеж!
— Мам, я не могу больше, я сплю по четыре часа! — Дана сидела за столом, худая, с темными кругами под глазами. Она жила теперь здесь, в комнате, которую когда-то покинула. Аренда отдельного жилья была ей не по карману, ведь почти вся зарплата уходила на погашение материнских кредитов.
— А кто виноват? — шипела Галина Петровна. — Муж твой виноват! Кинул нас, подлец! Развел как лохушек и свалил с накоплениями! Если бы ты была похитрее, мы бы с него всё стрясли!
Тёща так и не поняла, что сама вырыла эту яму. Она искренне считала Владимира вором, который украл «их» деньги. Но реальность была жестока. Пенсии Галины и зарплаты Даны едва хватало, чтобы покрывать гигантские платежи за «красивую жизнь». Новые окна, двери и кухня стали клеткой.
Дана молча жевала пустую гречку. Она не разговаривала с матерью больше, чем того требовал быт. Внутри неё поселилась глухая, черная пустота. Она вспоминала Владимира, его спокойную уверенность, их мечты о своей квартире. Всё это она променяла на глянцевые дрова и материнское одобрение, которого так и не получила.
Подруга матери, Лариса, больше не заходила. Узнав, что денег у Галки нет и угощать её нечем, а есть только нытьё про долги, она быстро исчезла с горизонта.
Владимир к тому времени уже получил повышение и перевелся в филиал компании в другом городе. Он начал жизнь с чистого лист. А Дана осталась в душной «хрущевке» с кондиционером, который они не включали — экономили электричество.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "В поисках натурального человека" часть 1 (фантастика)
В вечном городе Негасимый, где проживали улучшенные люди, совершено преступление и убийцей оказался терпилоид, который по карте рождения не мог этого сделать. Следствие возглавил Кир. Ему стало известно, что погибшим оказался натуральный человек, вид которого считался давно вымершим. Пропустив гимн блаженства, Кир совместно с Миленой (старателем), покинул город-инкубатор и отправился в пустошь. Командировка должна была быть легкой, как считал Кир, но им на хвост сел боевой дрон, существовавший ещё во времена людей. Почему наличие натурального человека стало опасным для вечного города? Это только один из множества вопросов, который задал себе Кир, умирая в пустоши, но…
