Он говорил так спокойно, что мне стало страшно больше, чем если бы он орал.
Муж должен был вернуться через три дня.
Я считала. Четырнадцать суток вахты, четырнадцать ночей одна, четырнадцать утр, когда можно не открывать глаза и не думать, что надо готовить завтрак. Я считала не дни до его приезда. Я считала дни, которые у меня ещё есть свобода.
Аристарх сказал: «Он же не узнает».
Аристарх говорил это каждый раз. Когда оставлял носки под кроватью. Когда пил его виски и ставил бутылку обратно в шкаф, доливая водой. Когда курил в форточку, и запах всё равно оставался в комнате.
«Он же не узнает».
Я верила. Потому что Андрей был спокойным. Андрей уезжал на вахту и привозил деньги. Андрей звонил каждый вечер в девять и говорил: «Как ты, малыш?» Андрей не подозревал. Андрей вообще ничего не видел дальше своего носа.
В тот вечер Аристарх пришёл рано.
Я ещё не зашторила окна. Солнце било прямо в гостиную, и он стоял в луже света, щурился и улыбался своей кривой улыбкой. Аристарх был красивый. Не как Андрей — надёжный, тёплый, домашний. Аристарх был красивый, как реклама дорогих часов, которую смотришь и понимаешь: таких в жизни не бывает.
Он подошёл, обнял меня сзади, уткнулся носом в шею.
— Соскучился, — сказал он.
Я закрыла глаза. На подоконнике лежала фотография в рамке. Андрей и я на море, три года назад, я ещё носила то зелёное бикини, которое он любил. Андрей улыбался в камеру, щурился от солнца, обнимал меня за плечи.
Я отвернула фотографию лицом к стене.
Аристарх засмеялся.
— Правильно, — сказал он. — Нечего на прошлое смотреть.
Мы пили вино. Потом перестали пить вино. Потом я лежала на диване и смотрела, как по потолку ползёт солнечный зайчик от моих часов, которые я бросила на тумбочку. Аристарх курил в форточку. Запах всё равно оставался.
В дверях заскрежетал ключ.
Я села. Не сразу поняла, что это. Звук был неправильный. Нет. Звука быть не должно.
Аристарх замер с сигаретой в руке.
Дверь открылась.
В коридоре стоял Андрей.
Он стоял в куртке, с дорожной сумкой на плече, и смотрел на нас. На меня — голую, прикрывающуюся диванной подушкой. На Аристарха — с сигаретой в форточку, в трусах, босиком.
Тишина была такой, что я слышала, как в холодильнике капает конденсат.
— Андрюш, — сказала я.
Он не ответил.
Он поставил сумку на пол, снял куртку, повесил на вешалку. Аккуратно, плечико к плечику. Развязал шнурки, снял ботинки, поставил ровно. В носках прошёл на кухню, открыл морозилку, достал литровую бутылку водки, которая там была ещё с Нового года. Достал три рюмки. Поставил на стол.
Потом повернулся к нам.
— Одевайтесь, — сказал он. — И выходите.
Он говорил спокойно. Так спокойно, что мне стало страшно больше, чем если бы он орал.
Я натянула халат. Аристарх нашёл свои штаны, рубашку, носочки. Мы вышли на кухню. Сидели за столом как школьники, вызванные к директору.
Андрей разлил водку. По рюмкам. Ровно, до краёв.
— Пейте, — сказал он. И мне:
— Ты, это. На шее вытри…
Я сбегала в ванную и вернулась… Посмотрела на него. Он сидел напротив, положив руки на стол. Пальцы спокойные, не дрожат. Лицо спокойное, без единой морщины. Только глаза — странные. Пустые. Как будто он смотрел сквозь нас на что-то другое.
— Андрюш, — сказала я. — Давай поговорим.
— Пей, — сказал он.
Я выпила. Водка обожгла горло, я закашлялась. Аристарх выпил молча, не поморщился.
Андрей разлил снова.
— Ты кто? — спросил он у Аристарха. — Представься.
— Аристарх, — сказал тот.
— Аристарх, — повторил Андрей. — Красивое имя. Редкое. Я - Андрюха. Будем знакомы. Ты чем занимаешься, Аристарх?
— Бизнес.
— Какой?
— Строительный.
— Круто. — Андрей кивнул. — Строительный — это хорошо. Деньги есть.
— Есть.
— Семья есть?
Аристарх замялся. Посмотрел на меня. Я смотрела в стол.
— Есть, — сказал он.
— Жена?
— Да.
— Дети?
— Нет.
— Повезло, — сказал Андрей. — С детьми сложнее. С детьми не разбежишься.
Он разлил третью.
— За семью, — сказал он. — Твою. Мою. Наши.
Мы выпили.
Андрей налил снова. Четвёртую. Я никогда не видела, чтобы он столько пил. Андрей вообще пил редко — по праздникам, по чуть-чуть. Говорил: «Мне на вахту, нельзя».
Вахта кончилась.
— Эвелина, — сказал он. — Ты иди. Посиди в комнате. Мы с Аристархом поговорим.
Я посмотрела на него. Потом на Аристарха. Аристарх едва заметно кивнул.
Я встала. Вышла. Села в спальне на кровать, но дверь оставила приоткрытой.
С кухни доносились голоса. Сначала ровные, спокойные. Потом громче. Потом Андрей засмеялся. Потом Аристарх засмеялся. Потом они заговорили одновременно, перебивая друг друга, как старые друзья, которые не виделись сто лет.
Я выглянула.
Они сидели обнявшись. Андрей что-то рассказывал, размахивая руками, Аристарх кивал, подливал водку. На столе стояла уже вторая бутылка, первая валялась пустая под столом.
— Андрюха, — говорил Аристарх заплетающимся языком. — Ты на-ма-аный мужик, я тебе скажу. Норм.
— Ты тоже норм, — отвечал Андрей. — Аристарх — норм имя. Редкое. Я уважаю.
Я вышла на кухню.
— Ребята, — сказала я. — Может, хватит?
Они посмотрели на меня. Два пьяных взгляда. Андрей — тёплый, мутный. Аристарх — злой, колючий.
— Иди, Эвелина, — сказал Андрей. — Мы тут, мужики, разговариваем.
— Ты пьян, — сказала я.
— Я счастлив, — сказал Андрей. — Я сегодня узнал, что у меня есть друг. Аристарх. Строительный бизнес. Редкое имя.
Он засмеялся. Аристарх засмеялся. Я стояла и смотрела на них, и у меня внутри всё холодело.
— Иди, — повторил Андрей. — Мы тебя потом позовём.
Я ушла. Легла на кровать, накрылась одеялом с головой. Слушала их голоса, смех, звон рюмок.
Потом голоса стихли.
Я приподнялась. Прислушалась.
Тишина.
Я встала, подошла к двери, выглянула.
Они сидели за столом напротив друг друга. Андрей наливал водку, но уже не в рюмки — в стаканы. Большие, гранёные, для сока.
— Аристах, — говорил Андрей. — Слушай. Я тебе скажу одну вещь. Только ты не обижайся.
— Говори, — сказал Аристарх.
Андрей наклонился через стол. Понизил голос. Я еле слышала.
— Марина, — сказал он. — Твоя жена. Марина.
Аристарх замер.
— Что Марина?
— Красивая, а*уенная, правильней сказать— сказал Андрей. — Очень. И готовит вкусно. Борщ у неё — пальчики оближешь.
Аристарх смотрел на него. Трезвел на глазах.
— Ты откуда знаешь, как она готовит?
Андрей улыбнулся. Пьяной, размазанной улыбкой.
— Так я у неё ужинал, — сказал он. — Во вторник. И в четверг. И в прошлую пятницу. Пока ты тут с моей женой... как это называется... проводил время.
Аристарх встал.
Стул упал. Звук был громкий, как выстрел.
— Ты что сказал?
— Я сказал, — Андрей тоже встал, покачиваясь, но держась за стол, — что мы с Мариной твоей теперь тоже... как это... близкие друзья. По твоей схеме. Ты с моей женой, я с твоей. Справедливо же?
Аристарх ударил.
Кулак вошёл Андрею в челюсть. Андрей отлетел к холодильнику, ударился спиной, сполз на пол. Аристарх стоял над ним, сжимая кулаки, тяжело дыша.
— Ты... — сказал он. — Ты...С*ка…
Андрей сидел на полу, вытирал разбитую губу, смотрел на Аристарха снизу вверх. И улыбался.
— Больно? — спросил он. — Отож. Мне тоже было больно. Когда я зашёл и увидел.
Аристарх замахнулся снова.
Я вбежала на кухню, повисла у него на руке.
— Хватит! — закричала я. — Аристарх, хватит!
Он оттолкнул меня. Я ударилась о стол, схватилась за бок.
— Пошла ты, — сказал он мне. — Пошли оба! Вы...
Он не договорил. Тяжело выбежал в коридор, схватил куртку, ботинки — обувался на ходу, прыгая на одной ноге. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла.
Я стояла на кухне. Смотрела на Андрея. Он сидел на полу, привалившись к холодильнику, вытирал губу рукой. Рука была в крови.
— Андрюш, — сказала я.
Он поднял на меня глаза. Пьяные, мутные, пустые.
— Я её не трогал, — сказал он. — Марину я не тра*ал. Я её даже не знаю. Имени не знал, пока он не сказал. Просто хотел, чтобы он понял.
Я смотрела на него.
— Чтобы он понял, как это, — сказал Андрей. — Когда заходишь домой, а там... такое.
Он закрыл глаза. Прислонился затылком к холодильнику.
— Я не спал с ней, — повторил он. — Я вообще ни с кем не спал, кроме тебя. Тринадцать лет. А ты...
Он не договорил.
Я стояла над ним и смотрела. На его руки, которые держали меня, когда я боялась темноты. На его плечи, которые таскали наши сумки в отпуске. На его лицо, которое я целовала по утрам тринадцать лет, а потом перестала.
— Андрюш, — сказала я. — Прости.
Он открыл глаза. Посмотрел на меня долго, очень долго.
— Нах*я? — спросил он. — Ты же не меня любишь.
Я молчала.
— Ты любишь его? Аристарха. С редким именем. Который сейчас побежал к Марине проверять, правда ли я её е*ал. Ха-ха-ха. Рогоносец!
Он попытался встать. Не получилось. Осел обратно.
— А Марина, — сказал он. — Марина, наверное, дома сидит. Ждёт его. И не знает ничего. Как я не знал.
Он засмеялся. Коротко, хрипло.
— Иди к нему, — сказал он. — Чего стоишь? Он там, наверное, уже всё выяснил. Или не выяснил. Иди.
Я стояла.
— Пи*дуй!, — крикнул он. — Я тебя не держу. Иди нах*й!
Я не пошла.
Я села на пол рядом с ним. Прислонилась спиной к холодильнику. Мы сидели рядом, как два пьяных подростка, которые разбили чужую машину и не знают, что делать дальше.
— Холодно, — сказал Андрей.
Я взяла его руку. Она была ледяная.
— Пойдём в кровать, — сказала я.
— Не хочу.
— Тогда я принесу одеяло.
Я принесла одеяло. Укрыла нас обоих. Мы сидели на полу кухни, прижавшись друг к другу, и смотрели в одну точку.
— Тринадцать лет, — сказал Андрей.
— Я знаю.
— Я думал, мы вместе состаримся и помрем.
— Я знаю.
— А ты с этим... Аристархом.
— Я знаю.
Он помолчал.
— Зачем? — спросил он.
Я не ответила. Я не знала ответа. Я знала только, что в его глазах сейчас — не злость, не ненависть, даже не боль. В его глазах было что-то другое. Пустота. Как будто он смотрел на меня и не видел.
— Ты не вернёшься, — сказал он. — Я знаю. Ты не вернёшься.
Я молчала.
— Ты любишь его?
— Не знаю.
— А меня?
Я повернулась к нему. Посмотрела в его глаза. Пустые, пьяные, родные.
— Тебя — да, — сказала я. — Только этого, наверное, мало.
Он кивнул.
— Мало, — сказал он. — Я знаю.
Мы сидели до утра. Потом он уснул, прислонившись головой к моему плечу. Я смотрела на его лицо. На седину на висках, которой не было три года назад. На морщины у глаз. На разбитую губу, которая распухла и почернела.
Я сидела и гладила его по голове.
А утром я собрала вещи.
Андрей сидел на кухне, пил рассол. Смотрел в окно. На разбитую губу было больно смотреть.
— Уходишь? — спросил он.
— Да.
— К нему?
— Нет. Просто ухожу.
Он кивнул.
— Ключи оставь в ящике.
Я оставила.
Я вышла из квартиры, где прожила тринадцать лет. Стояла на лестничной клетке с чемоданом и не знала, куда идти.
Телефон зажужжал. Аристарх.
«Ты где?»
Я посмотрела на экран. Потом выключила телефон.
Я вышла на улицу. Было утро. Солнце только вставало, розовое, холодное.
Я села на чемодан и заплакала.
Рекомендую почитать: