Глава 1, в которой я решаю, что спорт — это жизнь, особенно если жизнь скучная
Знаете, есть такой анекдот: «Я не ленивая, я энергосберегающая». Вот это точно не про меня. Я — Наташка, и моя батарейка всегда заряжена на сто пятьдесят процентов. Если я вхожу в комнату, там становится тесно от моей энергии. Если я молчу дольше пяти минут, знакомые начинают щупать мне пульс и вызывать скорую.
Проблема в том, что замуж я вышла за Павлика.
Павлик — это отдельная песня. Мы познакомились на дне рождения у подруги. Он стоял в углу с таким видом, будто его привели сюда насильно и он мысленно считает плитки на полу. Высокий, серьезный, в очках. Я тогда подлетела к нему с вопросом: «Молодой человек, вы чего такой скучный? Вас что, никто не любит?» Он посмотрел на меня сквозь очки, поморгал и сказал: «Любят. Но мало». Я рассмеялась так, что у соседей за стенкой, наверное, посыпалась штукатурка. И пропала.
Честно скажу, первое время было весело. Павлик работал как проклятый, строил свой бизнес по продаже запчастей для каких-то там станков. Я в это не вникала. Для меня все эти железки на один верстак — тьфу, скукота. Зато он приносил домой деньги. Много денег. И не просто приносил, а выкладывал передо мной с таким видом, будто кот притащил убитую мышь и ждет похвалы.
— Наташа, это тебе, — говорил он, протягивая пачку купюр. — Купи себе что-нибудь.
И я покупала. Шубы, сапоги, сумки, косметику. Я сияла как новогодняя елка, а Павлик смотрел на меня и улыбался. Так улыбаются люди, глядя на дорогую и очень любимую игрушку.
Но игрушке надоело быть игрушкой.
Понимаете, Павлик — он же как робот. Режим дня у него расписан по минутам. Подъем в семь, зарядка, душ, завтрак (овсянка, творог, никаких булок), работа до восьми, ужин, новости, сон. И так каждый день. Суббота — генеральная уборка по графику. Воскресенье — выезд на природу (строго в одно и то же место, строго с одним и тем же набором продуктов). Если я пыталась внести разнообразие, у него начинался тихий ужас в глазах. Он не кричал, нет. Он просто замолкал и уходил в себя. В прямом смысле. Садился в кресло, надевал наушники и слушал свои скучные подкасты про экономику.
Я так не могу! Мне нужны эмоции, движуха, праздник!
Поэтому, когда два года назад я заявила, что пойду на фитнес, Павлик обрадовался.
— Правильно, — сказал он, поправляя очки. — Спорт — это дисциплина. Здоровый образ жизни. Я горжусь тобой.
Он даже купил мне самый дорогой абонемент в самый крутой фитнес-клуб города. С бассейном, сауной и личным тренером. Тренером, кстати, оказался симпатичный парень по имени Роман. С такими бицепсами, что даже Павлик, который обычно не замечает ничего вокруг, кроме своих железяк, спросил: «А он точно профессионал? Не навредит?»
— Точно-точно, — заверила я, уже представляя, как этими бицепсами Роман будет меня... ну, тренировать, в общем.
И завертелось.
Глава 2, в которой фитнес оказывается очень разнообразным видом спорта
Первые две недели я реально ходила в зал. Павлик проверял. Он у меня дотошный, всё контролирующая составляющая так и прет. Мог спросить за ужином: «А какое упражнение сегодня делали? А подходов сколько? А тренер что говорил?»
Я врала на ходу, и, надо сказать, у меня это неплохо получалось. Я так-то вообще прирожденная актриса. Я расписывала ему такие подробности, что самой хотелось аплодировать.
— Сегодня мы делали выпады с гантелями! Роман сказал, у меня отличная растяжка! Потом кардио на беговой дорожке, целых сорок минут!
Павлик кивал и записывал что-то в свой блокнотик. У него там, наверное, целая статистика была: «День первый — выпады, день второй — приседания, день третий — супруга изменила». Ой.
Потому что на третьей неделе я поняла: с Романом каши не сваришь. Он, конечно, красавчик, но жутко правильный. На мой прямой вопрос «А не хочешь после тренировки зайти кофе выпить?» он ответил: «Кофеин вреден для сердечно-сосудистой системы после нагрузок». Представляете? Я ему про любовь, а он про сосуды!
Пришлось менять дислокацию.
Фитнес-клуб у нас был элитный, и тусовка там собиралась соответствующая. Мужья на джипах, жены на шпильках, любовники в дорогих костюмах. И вот на очередной йоге (я ходила на йогу ровно один раз, чтобы сфоткаться в позе собаки мордой вниз и выложить в соцсети) я познакомилась с Ленкой.
Ленка была моей копией — такая же энергичная, шумная, только со светлыми волосами и длиннющими ногами. Мы сошлись сразу, как старые подруги.
— Слушай, — шепнула она мне после занятия, косясь на нашего йога-инструктора, мужика с лицом Будды и телом Аполлона, — а ты куда после тренировки?
— Домой, — вздохнула я. — К мужу.
— Скукота, — поморщилась Ленка. — Поехали со мной. Я в одно место знаю. Там такие ребята! Мой Пашка сегодня тоже там будет. Не муж, а так... друг.
И я поехала.
Место оказалось рестораном на набережной. Красиво, дорого, пафосно. И ребята действительно были. Ленкин Пашка оказался веселым толстячком с золотой цепью на шее и манерами кота, который только что сожрал сметану. Он сразу начал ухаживать за мной, подливать вино, рассказывать анекдоты. Я хохотала, пила, флиртовала. А через час, когда вино ударило в голову, я уже сидела на коленях у какого-то Игоря, который обещал показать мне свой катер.
С катером, кстати, не сложилось. Игорь оказался слишком пьяным, чтобы вспомнить, где причал. Но мы классно поцеловались в машине. Или не в машине? Честно, подробности той ночи я помню плохо. Помню только, что домой пришла под утро, на цыпочках прокралась в спальню, а Павлик спал с лицом убитого горем младенца. Даже не проснулся.
Я свалила все на затянувшуюся йогу. Мол, у нас была ночная медитация.
Он поверил. Он всегда верил.
Глава 3, в которой бег становится марафоном, а муж — марафонцем-любителем
Дальше пошло-поехало. Я вошла во вкус.
Мои отлучки становились все чаще и длиннее. Теперь я не просто ходила на фитнес. Я бегала по утрам (это чтобы Павлик видел меня в спортивной форме). Я ходила на групповые занятия. Я встречалась с подружками. Я задерживалась на работе (работы у меня, кстати, не было, я числилась где-то помощником, но туда можно было не ходить — Павлик договорился).
Павлик исправно пополнял мою карточку и спрашивал о моих спортивных успехах.
— Наташа, а сколько ты сегодня пробежала? — интересовался он за ужином.
— Пять километров! — врала я, уплетая салат. На самом деле я пробежала разве что от кровати до душа, и то если сильно торопилась.
— Отлично, — кивал он. — Пульс какой был?
— Ну... быстрый, — отмахивалась я. — Павлик, ну что ты пристал как следователь? Я же не на допросе!
Он замолкал. Но взгляд его становился странным. Таким взглядом смотрят на механизм, который начал давать сбои. Ищут поломку.
А поломок становилось все больше. Мой телефон разрывался от сообщений. Ленка слала фотки с наших посиделок. Новые знакомые мужского пола слали смайлики и сердечки. Я удаляла все подчистую, но Павлик, кажется, начал замечать. Однажды он спросил:
— А кто тебе так часто пишет?
— Подружки! — отмахнулась я. — Ленка, ты ее знаешь. Мы завтра идем на шопинг.
— А почему у тебя экран вниз лежит?
— Чтобы не бликовал, — ляпнула я первое, что пришло в голову.
Он не поверил. Я это видела. Но он молчал. Одна часть его натуры требовала порядка и доказательств, а другая — уходила в себя и переваривала информацию в одиночестве. Он переваривал, а я веселилась.
Марафон набирал обороты. Моими «тренерами» стали: менеджер из автосалона Антон (две недели активных тренировок), владелец строительной фирмы Эдик (почти месяц, но он оказался женат и слишком труслив), симпатичный бармен Костик (чисто для разнообразия, молоденькие тоже любят опытных спортсменок). И это только те, кого я запомнила. Остальные сливались в одну веселую массу шампанского, ресторанов и гостиничных номеров.
Я чувствовала себя королевой. Я была нужна, желанна, любима. Не одним скучным Павликом, а целой кучей мужиков! Я порхала по жизни, как бабочка, и даже не замечала, что крылья уже начали облетать.
Глава 4, в которой муж перестает быть удобной мебелью
Все изменилось в один день.
Вернее, в одну ночь. Я вернулась домой в три часа. От Ленки, конечно. Мы отмечали день рождения ее пуделя. Я была слегка навеселе, но в меру. Павлик не спал. Он сидел на кухне, при свете одной-единственной лампы, и пил кофе. Перед ним лежала стопка бумаг.
— Привет, — чирикнула я, чмокнула его в макушку и направилась в душ.
— Наташа, сядь, — сказал он таким голосом, каким обычно говорят: «Ваш поезд ушел».
Я замерла. Голос был не его. Обычно Павлик говорил тихо, ровно, без эмоций. А тут была сталь.
— Что случилось, Паш? — я села напротив. Сердце почему-то забилось быстрее.
Он подвинул ко мне бумаги. Это были распечатки. Скриншоты переписок. Мои переписки. С Антоном, Эдиком, Костиком и еще с пол дюжиной «друзей». Там были такие подробности, что даже мне стало неловко. А я, скажу вам, нестыдливая.
— Это что? — спросила я глупо.
— Это твои спортивные достижения, — ровно ответил Павлик. — Ты хорошо бегаешь, Наташа. Очень хорошо. Мастер спорта международного класса.
Я открыла рот и закрыла. Актерский талант дал сбой. Сценария не было.
— Павлик, это не то, что ты думаешь... — начала я.
— А что я думаю? — он снял очки и принялся протирать стекла. Этот жест меня всегда бесил. Он делал так, когда нервничал. — Я думаю, что за последний год ты пробежала дистанцию, достойную олимпийской сборной. Я думаю, что твой фитнес-клуб работает круглосуточно и без выходных. Я думаю, что у тебя очень много подруг, с которыми ты ходишь в рестораны и ночные клубы. И я думаю, что я — идиот.
— Паш, ну прости, — я попыталась взять его за руку, но он отдёрнул. — Это просто так... развлечение. Ты же понимаешь, ты постоянно на работе, я одна скучаю...
— Скучаешь? — он вдруг резко встал. — Я пашу как проклятый, чтобы у тебя было все! Чтобы ты ни в чем не нуждалась! Чтобы ты могла ходить по этим своим ресторанам и тратить деньги! А ты... ты...
Он не договорил. Просто стоял и смотрел на меня. В его глазах была не злость, нет. Была боль. Такая глубокая, застарелая боль, которая копилась годами.
— Я тебя любил, — тихо сказал он. — Знаешь, как любят? Как собака, которая ждет хозяина с работы. Как дурак, который верит каждому слову. А ты...
Он вышел из кухни. Через минуту я услышала, как хлопнула дверь спальни. И щелкнул замок.
Я осталась одна. Среди скриншотов, пустых бокалов и своей разбитой вдребезги красивой жизни.
Глава 5, в которой я пытаюсь все исправить, но ломаю еще больше
Утро было ужасным. Я проснулась на диване (в спальню меня не пустили), с больной головой и противным чувством вины. Вина — это вообще не моя тема. Я привыкла, что все вокруг мне должны, а не я. Но тут пришлось учиться.
Павлик ушел на работу, не попрощавшись. Я металась по квартире, как тигрица в клетке. Звонила Ленке — та сказала: «Натаха, ты дура, надо было аккуратнее». Звонила Антону — он сбросил. Эдик вообще заблокировал. Мир, который я строила с таким тщанием, рухнул за одну ночь.
К вечеру я созрела для подвига. Я купила продукты, наготовила целую кучу его любимых блюд (Павлик любил простую еду: котлеты, пюре, борщ), надела самое скромное платье, какое нашла, и села ждать.
Он пришел в девять. Ровно, как часы. Вошел, увидел стол, увидел меня, и ничего не сказал. Просто прошел в комнату, переоделся и сел ужинать.
— Паш, — начала я, глядя, как он методично жует котлету. — Прости меня, любимый. Я все поняла. Я была дурой. Прости меня. Давай все начнем сначала. Я брошу этот фитнес, брошу подруг, не буду ходить по мужикам! Буду сидеть дома...
— Не надо, — перебил он, не поднимая глаз. — Сидеть дома не надо. Ходи куда хочешь и по кому хочешь.
— Но я не хочу! — воскликнула я. — Я хочу только тебя!
Он посмотрел на меня. Долгим, изучающим взглядом.
— Наташа, ты врешь, — спокойно сказал он. — Ты всегда врешь. Ты не умеешь по-другому. Это твоя природа. Я просто не хочу больше быть частью твоего вранья.
— Но я люблю тебя! — это было почти правдой. Почти.
— Нет, — покачал головой он. — Ты любишь себя. И тех, кто тебя развлекает. Я для тебя — кошелек и удобный диван. Который, кстати, даже не скрипит.
Он доел, встал и ушел в свою комнату. Снова щелкнул замок.
Я осталась с горой немытой посуды и ощущением полной катастрофы.
Глава 6, в которой наступает тишина и я слышу в ней себя
Неделя прошла как в аду. Павлик жил своей жизнью. Он вставал, уходил на работу, возвращался, ужинал, смотрел новости и ложился спать. В своей комнате. Он разговаривал со мной сухо, вежливо, как с соседкой по коммуналке.
— Наташа, не забудь оплатить свет.
— Наташа, пришли мне фото квитанции.
— Наташа, ужин был вкусный, спасибо.
Спасибо! Он сказал мне спасибо! Как официантке! Я рыдала в подушку, рвала на себе волосы, била посуду. Ничего не помогало. Он был глух и нем к моим истерикам.
Я перестала выходить из дома. Телефон молчал. Ленка, узнав, что Павлик все знает, испарилась, как утренний туман. Мои «тренеры» тоже куда-то подевались. Оказалось, что нужна я им была ровно до тех пор, пока я была веселой, богатой и доступной. Как только запахло проблемами, всех как ветром сдуло.
Я осталась одна. В пустой квартире, с дурацким чувством вины и огромной, зияющей дырой в груди.
И тогда случилось странное. В этой тишине я вдруг начала слышать. Сначала просто звуки: как тикают часы, как шуршит холодильник, как дышит кошка (да, у нас была кошка, которую я тоже не замечала). А потом я начала слышать себя.
Я сидела на кухне, литрами пила чай (без сахара, потому что Павлик приучил) и думала. Впервые в жизни я думала не о том, куда бы пойти развлекаться, а о том, кто я вообще такая.
Кто я? Наташка. Жена. Изменница. Врунья. Актриса. Пустышка.
Список получался невеселым.
Я вспомнила, как мы познакомились. Как Павлик смотрел на меня тогда, в том углу. Как он улыбался, когда я хохотала. Как он впервые пригласил меня в гости и показывал свои коллекции марок (боже, марки!). Он был счастлив просто оттого, что я рядом. А я... я смеялась над ним. Над его марками, над его распорядком дня, над его любовью ко мне.
Я вспомнила, как он приносил деньги. Не просто так, а с гордостью. Он хотел, чтобы у меня было все. Чтобы я сияла. А я сияла не для него.
Стало так стыдно, что хоть сквозь землю проваливайся. Я закрыла лицо руками и заревела. Впервые не наигранно, не для кого-то, а по-настоящему.
Глава 7, в которой я начинаю бегать по-настоящему
Утром я встала в семь. Сама. Без будильника. Надела спортивный костюм, который пылился в шкафу, и вышла на улицу.
Я побежала. Просто побежала. Вдоль набережной, мимо спящих домов, мимо редких прохожих. Было тяжело, кололо в боку, не хватало дыхания. Но я бежала.
Вернулась через час, мокрая, красная, счастливая. Павлик сидел на кухне и пил кофе. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то. Удивление? Интерес?
— Бегала? — спросил он.
— Бегала, — выдохнула я. — Три километра. Честно.
Он кивнул и отвернулся к окну. Но я заметила, как дрогнули уголки его губ. Чуть-чуть. Совсем немного.
Я продолжила бегать. Каждый день. В любую погоду. Я покупала продукты, готовила ужин, убирала квартиру. Я перестала врать. Перестала краситься как клоун. Перестала торчать в телефоне.
Павлик молчал. Но его молчание стало другим. Не ледяным, а настороженным. Он наблюдал за мной, как ученый за подопытной мышкой. Проверял, надолго ли меня хватит.
Я не сдавалась. Через месяц я пробегала уже пять километров. Через два — десять. Я похудела, подтянулась, кожа засияла. И главное — в глазах появилось что-то новое. То, чего там никогда не было. Спокойствие.
Однажды вечером, после ужина, Павлик вдруг заговорил.
— Наташ, — сказал он тихо. — Я смотрю на тебя и не узнаю.
— Это плохо? — спросила я.
— Не знаю, — честно ответил он. — Раньше я знал о тебе все. Точнее, думал, что знаю. А теперь не знаю ничего.
— Может, это и хорошо? — я подошла и села рядом. — Может, нам познакомиться заново?
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Снял очки, протер. Поставил обратно.
— А ты не врешь сейчас? — спросил он.
— Нет, — сказала я и сама удивилась, потому что это была чистая правда. — Я устала врать, Паш. Я устала быть той Наташкой. Она была дура. А я... я не знаю, кто я. Но хочу узнать. С тобой.
Он молчал минуту. Две. Три. А потом протянул руку и взял мою ладонь.
— Осторожно, — сказал он. — Я долго буду проверять.
— Проверяй, — улыбнулась я. — Я никуда не бегу. Ну, кроме как по утрам.
Он усмехнулся. Впервые за полгода.
Эпилог, или Забег с препятствиями пройден
Прошел год.
Павлик возился с документами за своим столом. Кошка дрыхла на подоконнике.
— Наташ, — позвал он. — А ты сегодня бегала?
— Ага, — отозвалась я. — Десяточку накатала.
— Молодец, — он подошел и чмокнул меня в губы. — Я горжусь тобой.
Я улыбнулась. Знаете, эти слова сейчас звучали совсем иначе, чем раньше. Раньше я слышала в них только похвалу своей лжи. А теперь — поддержку. Реальную.
Телефон пиликнул. Ленка написала: «Натаха, сегодня в «Райском уголке» тусовка, будут новые мальчики, ты как?»
Я нажала «удалить» и заблокировала номер. Ленка давно уже была в прошлой жизни. Там же, где Антоны, Эдики и прочие «тренеры».
Павлик посмотрел на меня вопросительно.
— Спам, — сказала я.
Он кивнул и вернулся к своим бумагам. Он знал, что это не спам. Но он знал и то, что я теперь делаю правильный выбор.
Я встала, подошла к нему, обняла со спины.
— Паш, — шепнула я. — А давай в выходные съездим куда-нибудь? Только ты и я. Без планов. Просто погуляем.
Он замер. Для него «без планов» было страшнее атомной войны. Но потом повернулся и посмотрел на меня.
— Хорошо, — сказал он. — Но маршрут я составлю.
Я рассмеялась. Громко, как в старые добрые времена. И поняла, что это, наверное, и есть счастье. Не то, которое я искала в чужих постелях, а вот это — тихое, домашнее, с дурацкими маршрутами и человеком, который умеет ждать и прощать.
Главное — вовремя остановиться в своем забеге. И не забыть вернуться домой.
Рекомендую почитать: