— Влад, скажи мне, что я ослышалась. Скажи, что это шутка, дурной розыгрыш, и мы сейчас просто сядем ужинать вдвоем? Или, может, мы пойдем гулять по набережной, смотреть, как закат золотит шпили собора? Скажи хоть слово, которое отменит то, что ты только что произнес, — тихо, почти шепотом попросила Ирина, сжимая в руках льняную салфетку.
Ее голос не дрожал, но в нем звучала такая хрупкая надежда, словно она держала в ладонях старинную фарфоровую чашку, готовую вот-вот рассыпаться в пыль.
Владислав привыкший в своей работе геодезиста иметь дело с твердыми величинами, координатами и рельефом, сейчас выглядел неуверенно. Он переминался с ноги на ногу, стоя посреди их просторной гостиной с высоким лепным потолком, и виновато отводил взгляд.
— Ириш, ну ты чего начинаешь? — пробубнил он, избегая смотреть на жену. — Тетка Зина звонила. Они уже в городе, на вокзале. Ну не могу же я им сказать «нет». Это же родня. Они всего на пару дней, проездом. По магазинам пробегутся, переночуют и уедут.
Ирина медленно выдохнула. Мягкость в ее взгляде начала уступать место бесконечному терпению — тому самому, с каким реставраторы снимают слои поздней грязи с шедевра, надеясь обнаружить под ними подлинник.
— Влад, — она подошла ближе, положив ладонь ему на грудь. — «Проездом» было в прошлый раз. И позапрошлый. И месяц назад, когда твой дядя Боря решил, что наша квартира — это идеальная база для дегустации всех видов разливных напитков в районе. Мы же договаривались. Ты обещал.
— Ну, обещал, — поморщился Влад. — Но они уже здесь. Что мне, на улице их оставить? Ириш, будь человеком. Тетка Зина мне в детстве носки вязала.
Книги автора на ЛитРес
Ирина отошла к окну. За тяжелыми шторами угадывался шум исторического центра. Эта квартира, доставшаяся ей от деда, бывшего когда-то влиятельным парторгом, была для нее не просто жилплощадью. Это был ее личный музей, ее храм тишины и искусства. Стены здесь помнили серьезные разговоры, запах старых книг и тихий ход напольных часов. Ирина, искусствовед по образованию и призванию, годами выстраивала здесь атмосферу утонченного уюта. Она отсекла своих собственных родственников жестко и бескомпромиссно еще пять лет назад, когда поняла, что те воспринимают ее дом как бесплатный хостел в центре города.
А потом появился Влад. Надежный, земной, понятный. Он измерял землю, она изучала красоту. Казалось, идеальный союз. Пока не появился «прицеп» в виде его многочисленной, шумной и абсолютно беспардонной родни.
— Хорошо, — произнесла Ирина, и в голосе ее все еще теплилась надежда на понимание, хотя фундамент терпения уже дал трещину. — Хорошо, Влад. Но только два дня. И ты сам объяснишь им правила. Никакого курения на балконе, обувь снимать в прихожей, и, пожалуйста, Влад, следи, чтобы они не трогали коллекцию фарфора. Это не посуда для супа, это восемнадцатый век.
— Конечно-конечно! — обрадовался Влад, чувствуя, что гроза миновала. — Ты у меня золото! Я им все объясню. Они поймут.
Ирина слабо улыбнулась. Она хотела верить. Она правда хотела верить, что ее доброта и интеллигентность не будут восприняты как слабость.
***
Часом позже прихожая наполнилась шумом, топотом и запахом табака и какой-то выпечки. Тетка Зина, грузная женщина с ярко накрашенными губами и химической завивкой, ввалилась в квартиру, словно танк на параде. Следом, кряхтя, протиснулся дядя Боря, таща клетчатые сумки, а за ними юркнула племянница Света — девица лет двадцати с недовольным лицом и смартфоном, приросшим к ладони.
— О, ну наконец-то! — зычно гаркнула тетка Зина, сбрасывая туфли и даже не пытаясь поставить их аккуратно — одна туфля улетела к банкетке, другая осталась посреди ковра. — А мы уж думали, заблудимся в этих ваших лабиринтах. Ну и подъезд у вас, темнотища, как в склепе! Ирка, привет! Че такая кислая? Опять над своими книжками чахнешь?
— Зинаида Петровна, здравствуйте, — вежливо кивнула Ирина. — Борис Игнатьевич, Света, проходите. Только, прошу вас, сумки на паркет не ставьте, там колесики грязные, лучше на коврик.
— Ой, да ладно тебе, не сахарная, протрешь! — отмахнулась Зина, проходя прямиком в гостиную в носках, один из которых был предательски дырявым. — Владик, племяш! А ну иди сюда, дай я тебя расцелую! Усох совсем со своей жинкой, кожа да кости!
Ирина замерла. Внутри начало подниматься глухое раздражение, смешанное с разочарованием. Она перевела взгляд на Влада. Тот, вместо того чтобы одернуть тетку, послушно подставил щеку для поцелуя и заискивающе улыбнулся.
— Ну что вы, теть Зин, нормально питаюсь. Ирина хорошо готовит.
— Да знаем мы эту готовку, — фыркнул дядя Боря, плюхаясь на новый диван, купленный Ириной специально для гостей. Диван жалобно скрипнул. — Трава одна да эти, как их... крутоны. Нормальному мужику мясо надо! Слышь, хозяйка, у нас там кура-гриль в сумке и сальцо домашнее, давай, мечи на стол, жрать охота с дороги!
Слово «КУРА» резануло слух Ирины, как фальшивая нота. Она медленно вдохнула, вспоминая дыхательные практики.
— Сейчас накрою, — сухо сказала она.
Вечер превратился в пытку.
Зинаида Петровна без умолку трещала, перебивая всех и каждого. Света громко смотрела видео в телефоне без наушников, и звуки тупых приколов смешивались с чавканьем дяди Бори.
— А я ей говорю: слышь, кошелка, ты мне тут не лечи! — вещала Зина, брызгая слюной и размахивая вилкой, на которую был наколот кусок антикварного деликатеса — Ирининого терпения. — Мы люди простые, нам эти ваши этикеты до лампочки. Главное, чтоб человек был душевный, а не гнилой, да? Ирка, ты че не ешь? Брезгуешь, что ли, нашим угощением?
— Я не голодна, — ответила Ирина, глядя, как жирный соус с курицы капает на льняную скатерть. На ту самую скатерть, которую она вышивала вручную полгода.
— Ну и зря. Тощая, как вобла, — резюмировала тетка. — Мужику тело нужно, чтоб ухватить было за что. Вон, у Светки нашей уже жених есть, нормальный пацан, на «бэхе» ездит, не то что твой — с палкой по полям бегает.
Влад покраснел, уткнувшись в тарелку.
— Влад хороший специалист, — твердо сказала Ирина, чувствуя, как внутри закипает злость. — И его профессия уважаемая.
— Ой, да брось! — махнул рукой дядя Боря. — Землемер он и есть землемер. Денег-то хоть платит? Или ты его содержишь на наследство дедово? Кстати, квартирка-то мажорная. Дед, небось, немало у народа наворовал, чтоб такие хоромы отхватить?
Оскорблять ее дом, память ее деда, сидя за ее столом и пожирая ее хлеб — это было уже за гранью. Она ждала, что Влад сейчас встанет, ударит кулаком по столу, скажет хоть что-то.
Влад поднял глаза, посмотрел на дядю, хихикнул и сказал:
— Ну, дядь Борь, скажешь тоже. Дед просто идейный был.
Ирина встала из-за стола. Стул не скрипнул — она двигалась бесшумно, как тень.
— Я устала. Постелю вам в гостиной. Влад, помоги убрать со стола.
— Лады, — рыгнул дядя Боря. — Ты иди, хозяйка, мы тут сами разберемся. Влад, тащи пузырь, у меня с собой настойка есть, на кедровых орешках, закачаешься!
Ирина ушла в спальню, плотно закрыв дверь. Но даже через дубовый массив она слышала гогот, звон рюмок и возгласы «Ну, будем!». Разочарование в муже было горьким, как полынь. Он не защитил ее. Он снова превратился в того самого маленького мальчика, которому тетка Зина вязала носки и которому внушали, что родня — это святое, даже если эта родня вытирает ноги о твою жизнь.
***
На следующий день ад продолжился. Утром Ирина обнаружила в ванной волосы в раковине, чужое замызганное полотенце на сушилке и лужу воды на полу. На кухне горой высилась грязная посуда с засохшими остатками жира.
— Ты представляешь, — жаловалась она по телефону своей подруге Ларисе, запершись в кабинете. — Они даже не подумали убрать за собой. А Влад... Влад просто ушел на работу, сказав: «Не трогай их, они отдыхают».
— Ира, ты дура, — безжалостно припечатала Лариса. У Ларисы, владелицы небольшой, но успешной галереи современного искусства, характер был как у арматуры. — Ты позволила им сесть себе на шею. Доброта твоя — это не добродетель, это приглашение к насилию. Жди, я еду.
Лариса приехала через час. В этот момент тетка Зина как раз инспектировала холодильник Ирины, а Света, закинув ноги на журнальный столик, красила ногти едким лаком.
— Добрый день, — громко сказала Лариса, заходя в гостиную. Она не стала разуваться, пройдя в своих дизайнерских ботильонах прямо к дивану.
Зинаида Петровна аж поперхнулась куском колбасы.
— А вы кто такая будете? Мы гостей не звали.
— Я-то здесь как раз гость званый, — ледяным тоном ответила Лариса, окидывая тетку взглядом, от которого у той должно было скиснуть молоко в желудке. — А вот кто вы такие, что превратили элитную квартиру в привокзальный шалман?
— Ты че, борзая? — вскинулся со своего лежбища дядя Боря. — Влад! Где этот хлюпик? Тут какие-то мымры наезжают!
Влад как раз вернулся с работы пораньше, якобы «помочь», но на деле — чтобы поучаствовать в застолье. Он вошел в комнату и замер.
Лариса резко развернулась к нему.
— Владислав, — ее голос был низким и спокойным, но в нем слышалась угроза уровня ядерной войны. — Объясни мне, почему Ирина, интеллигентнейший человек, должна терпеть в своем доме этот табор? Почему твои родственники ведут себя как свиньи в апельсинах?
— Э, слышь! — вякнула Света.
— Рот закрой, деточка, пока я тебе этот лак не заставила оттирать языком, — рявкнула Лариса, даже не поворачиваясь к ней. — Влад! Ты мужик или желе? Твоя жена плачет в кабинете. А эти... эти существа жрут ее еду и гадят в ее душу. У тебя есть пять минут. ПЯТЬ МИНУТ, чтобы объяснить им правила общежития. Или чтобы выставить их вон. Иначе я устрою такой скандал, что ты забудешь, как называются теодолит и нивелир.
Влад побледнел. Он боялся Ларису. Ее боялись все, кто хоть раз попадал под каток ее аргументов.
— Тетя Зина... дядя Боря... — промямлил Влад. — Ну правда... давайте потише. Ира устает. И... надо бы посуду помыть.
— Чего?! — взвилась Зинаида. — Ты, сопляк, материной сестре указывать будешь? Да я тебя на горшок сажала! Мы к тебе со всей душой, а ты друзей своих на нас натравливаешь? Ах ты, подкаблучник! Тряпка!
— ПОШЛИ ВОН! — вдруг гаркнула Лариса. — Быстро! Собираем манатки! Экскурсия окончена!
В комнате воцарилась гробовая тишина. Родственники, привыкшие брать нахрапом, но трусоватые перед реальной силой, притихли.
— Ладно, ладно, чего орать-то, — буркнул дядя Боря, чувствуя, что перевес сил не на их стороне. — Нервные тут все какие-то. Зин, собирайся, пойдем к Валерке, он хоть и в общаге живет, зато человек нормальный, без этих вот... закидонов.
Через двадцать минут квартира опустела. Влад сидел на диване. Лариса победно выпила стакан воды.
— Чтобы духу их тут не было, понял? — бросила она Владу и, подмигнув Ирине, ушла.
Ирина чувствовала облегчение. Она подошла к мужу, хотела обнять.
— Спасибо, что не вмешался, когда Лара кричала, — тихо сказала она. — Мне... мне было нужно это.
Влад поднял на нее глаза, полные обиды.
— Она унизила мою семью, Ир. И меня унизила.
— Они унижали меня два дня, Влад. И тебя тоже, просто ты этого не замечаешь.
Влад промолчал. Вечер прошел в напряженном молчании. А ближе к ночи раздался звонок в дверь.
Влад пошел открывать. Ирина напряглась.
Она услышала голос тетки Зины:
— Владик, ну прости нас, погорячились. Валерки дома нет, нам идти некуда. Пусти переночевать, мы тихонько, как мышки. Ну не ночевать же нам на вокзале, родная кровь ведь!
Ирина замерла в коридоре, ожидая ответа мужа. Она помнила разнос Ларисы. Она помнила его обещания.
— Ну... заходите, — услышала она голос Влада. — Только тихо, ладно? Ира спит.
Она поняла: он неизлечим. Пока что.
Она молча вернулась в спальню, взяла сумочку, ключи от машины и, пока родственники шуршали сумками в прихожей, выскользнула через вторую дверь, ведущую на черную лестницу (особенность старой планировки).
Она уехала в отель.
***
Сутки Ирина не отвечала на звонки. Телефон разрывался от имени «Влад», но она смотрела на него равнодушно, попивая чай в гостиничном номере. Злость перегорела.
На следующий день, к вечеру, она вернулась.
В квартире было пусто. Тишина. Но это была не та благородная тишина, которую любила Ирина. Это была тишина после погрома.
На полу валялись фантики. Диван был заляпан чем-то жирным. В ванной стоял тяжелый запах дешевого одеколона.
Родственники уехали, но оставили свои вещи в углу прихожей — верный знак, что они вернутся.
Влад сидел на кухне, глядя в пустую чашку. Увидев жену, он вскочил.
— Ира! Господи, где ты была? Я с ума сходил!
Ирина прошла мимо него, открыла окно, впуская свежий воздух. Затем повернулась и посмотрела на мужа. Взгляд её был спокойным и пугающе отстраненным.
— Ты мой муж? Уверен? А если так, то, с этой секунды никто из твоей родни порог квартиры не переступает, — холодно заявила Ирина.
Влад начал было свою привычную песню:
— Ириш, ну они же... это тетка Зина, у нее давление... они вернутся вечером...
— НЕТ, — слово упало, как гильотина. — Я не спрашиваю тебя, Влад. Я ставлю условие. Либо мы решаем эту проблему раз и навсегда моим способом, либо мы подаем на развод завтра утром. Я серьезно. Квартира моя. Ты здесь прописан, но жить с табором я не буду. Выбирай.
Влад сглотнул. Он никогда не видел Ирину такой. В ее глазах не было мольбы. Он понял, что перегнул палку. Он любил ее, любил этот дом, любил их жизнь. И перспектива вернуться к матери его ужаснула.
— Я... я хочу решить проблему, — тихо сказал он. — Прости меня. Я слабак. Я не умею им отказывать. Они давят на жалость, на «семью». Помоги мне, Ир. Я сделаю все, что скажешь.
Ирина чуть склонила голову.
— Все?
— Все.
— Отлично, — Ирина улыбнулась. — Тогда собирайся. Мы едем в гости.
— Куда? — опешил Влад.
— К тете Зине. На выходные.
— Но... они же живут за рекой, в частном секторе... Там места мало, и они сами сейчас должны вернуться сюда...
— Вот именно. Мы поедем к ним. Сейчас. Звони Зинаиде Петровне. Скажи, что мы решили нанести ответный визит вежливости. И что мы останемся у них погостить.
— Она не обрадуется, — пробормотал Влад.
— А это, дорогой мой, уже не наши проблемы. ПОЕХАЛИ.
***
Дом тетки Зины в Заречном районе представлял собой печальное зрелище: покосившийся забор, захламленный двор, где в куче мусора копошились куры, и сам дом, давно требующий ремонта.
Когда белый кроссовер Ирины и Влада остановился у ворот, тетка Зина как раз выходила на крыльцо в халате, вероятно, собираясь звонить племяннику и узнавать, когда можно вернуться на «базу».
Увидев гостей, она уронила челюсть.
— Владик? Ирка? Вы чего это? Случилось что?
Ирина вышла из машины, сияя радушием. На ней был стильный дорожный костюм, а в руках — огромный чемодан.
— Зинаида Петровна! Родная! — Ирина раскинула руки, копируя интонации тетки. — А мы к вам! Соскучились сил нет! Вы к нам все ездите, а мы, грешные, ни разу у любимой тетушки не были. Вот, решили исправить! Влад взял отгулы, у меня выходные. Поживем у вас пару днечков, а может и три или неделю!
Зинаида Петровна побледнела под слоем пудры.
— Да как же... у нас же не прибрано... и места нет... Светка в своей комнате, мы с Борькой в зале...
— Ой, да не кипишуйте! — весело вставил Влад, глядя на жену и получая от нее одобрительный кивок. Его роль была проста: быть зеркалом. — Мы люди простые! Где упадем, там и уснем! Нам ваши этикеты до лампочки! Главное — душа!
Ирина решительно подхватила чемодан и, бесцеремонно отодвинув ошарашенную хозяйку, вошла в дом.
Внутри пахло старостью, пылью и жареным салом.
— Ох, какая аутентичность! — воскликнула Ирина, оглядывая заваленную хламом прихожую. — Настоящий рустик! Влад, тащи сумки!
Дядя Боря, сидевший перед телевизором, поперхнулся пивом. Светка выглянула из комнаты, вытаращив глаза.
— Ну, где наша комната? — спросила Ирина, сбрасывая туфли посреди коридора (как это делала Зина). — О, вот эта спальня ништяк! Свет, подвинься, мы тут бросим вещи.
— Это моя комната! — взвизгнула Света.
— Ну мы же родня! — парировала Ирина, мило улыбаясь. — В тесноте, да не в обиде. Мы на твоей кровати поспим, она вроде пошире, а ты пока на раскладушке у родителей. Не сахарная, не развалишься.
С этими словами Ирина вошла в комнату Светланы, швырнула свою сумку на кровать и начала открывать шкафы.
— Так, что тут у нас? Ой, вешалок мало. Света, освободи-ка пару полок, нам вещи разложить надо.
Света онемела от такой наглости. Она посмотрела на мать, ища защиты, но Зинаида Петровна сама была в состоянии грогги.
Начался спектакль, срежиссированный Ириной с дьявольской точностью.
Вечер превратился в зеркальное отражение того, что происходило в квартире Ирины, только с поправкой на убогость обстановки.
Ирина потребовала ужин.
— Тетя Зин, жрать охота с дороги! — заявила она, садясь за липкий кухонный стол. — Что у вас там? Суп вчерашний? Не, не пойдет. Влад, слышал? Тетка говорила, у них погреб ломится. Доставай соленья, варенья, тушенку открывай! Сало где? Мечите на стол!
Зинаида Петровна, скрепя сердце, полезла в закрома. Она берегла эти запасы для себя, а не для прожорливых гостей (которыми сама являлась в чужом доме).
— Вкусно! — нахваливал Влад, уплетая банку с маринованными грибами, которую Зина хранила на Новый год. — Ирка, налетай!
Ирина ела мало, но создавала много шума и мусора. Она раскрошила хлеб на пол. Она громко обсуждала недостатки интерьера.
— Зинаида Петровна, ну кто так обои клеит? Это же прошлый век! И цвет... как в больнице. Сдирать надо. Влад, может, поможем родственникам? Прямо щас начнем?
— НЕ НАДО! — взвизгнула Зина.
Потом Ирина пошла в ванную. В доме был один совмещенный санузел с старым титаном для нагрева воды. Ирина заперлась там на полтора часа.
Она спустила всю горячую воду. Она использовала весь дорогой шампунь Светы (вылив его просто в раковину, но бутылку оставив пустой).
Дядя Боря топтался под дверью, ругаясь матом, но Ирина невозмутимо напевала арии, плескаясь в воде.
— Ира! Лопну сейчас! — орал дядя Боря.
— Борис Игнатыч, имейте терпение! Девушка приводит себя в порядок! — отозвалась Ирина из-за двери. — Культура гигиены — прежде всего!
Когда она вышла, распаренная и довольная, в бойлере не осталось ни капли теплой воды, а дядя Боря уже убежал в кусты в огород, проклиная все на свете.
Ночью Ирина и Влад заняли комнату Светы. Они громко разговаривали, смеялись, включали музыку на телефоне. Света, ютясь на раскладушке в проходной комнате с родителями, слушала храп отца с одной стороны и хохот гостей с другой.
Утро воскресенья началось рано. В 6 утра Ирина включила свет во всем доме.
— Подъем! Солнце встало! — провозгласила она. — Кто рано встает, тому Бог подает! Тетя Зин, где кофе? Только не растворимый этот ваш суррогат, а нормальный! Нету? Ну так сбегайте в магазин! Мы подождем.
Зинаида Петровна, не выспавшаяся, с мешками под глазами, смотрела на племянника и его жену с неприкрытой ненавистью. Но сказать ничего не могла — ведь она сама всегда твердила: «Для гостя — всё лучшее», «Родня — это святое». Ирина блестяще использовала ее же оружие.
Весь день Ирина «хозяйничала». Она переставила статуэтки на комоде («Так по фен-шую лучше»), она раскритиковала огород («Все заросло, стыдоба»), она съела почти все котлеты, приготовленные на неделю.
К вечеру воскресенья хозяева дома выглядели как выжившие после кораблекрушения. Они сидели на кухне, молчаливые и подавленные.
Влад и Ирина начали собираться.
— Ну, спасибо за приют! — бодро сказала Ирина, застегивая чемодан. — Славно посидели, по-семейному! Душевно так!
Зинаида Петровна с надеждой посмотрела на дверь.
— Поезжайте, детки, поезжайте. Вам на работу завтра.
— Да, работа не волк, — вздохнула Ирина, стоя уже на крыльце. — Но знаете что? Нам так у вас понравилось! Воздух свежий, природа... В городе духота, шум... А тут — благодать! Мы, наверное, в следующую пятницу снова приедем. Прямо с вечера. И Светкиного жениха позовем, познакомимся, шашлыки замутим! А? Как вам идея?
Лицо тетки Зины приобрело серовато-землистый оттенок. Дядя Боря схватился за сердце. Света выронила телефон.
— Ой... — просипела Зина. — А мы... а мы уезжаем! В следующие выходные! На дачу... нет, в санаторий! На месяц!
— Да? — Ирина притворно расстроилась. — Жаль. Ну ничего. Через месяц тогда. Или, может, среди недели заскочим? У Влада график гибкий.
— Нет! — вырвалось у Зины. — То есть... мы потом сами позвоним. Когда вернемся. Не надо приезжать. У нас ремонт будет. Капитальный. Года на два.
Ирина посмотрела ей прямо в глаза. Взгляд её был жестким и проницательным.
— Ну смотрите, Зинаида Петровна. Ремонт — дело хорошее. Главное, чтобы не затягивался. А мы всегда рады помочь... своим присутствием. Ну, бывайте!
Ирина и Влад сели в машину. Как только они отъехали, Влад выдохнул и начал хохотать. Он смеялся до слез, стуча ладонями по рулю.
— Ты видела лицо дяди Бори, когда ты сказала про следующую пятницу? Он чуть окурок не проглотил! Ира, ты гений! Ты злой гений, но гений!
Ирина улыбнулась, откидываясь на спинку сиденья.
— Просто зеркало, милый. Иногда людям нужно показать их собственное отражение, чтобы они поняли, как уродливо они выглядят.
***
Эффект от визита превзошел все ожидания. «Сарафанное радио» сработало быстрее, чем интернет.
Уже вечером того же дня Ирине позвонила свекровь — мать Влада, женщина тихая и живущая в другой области.
— Ирочка, здравствуй, — осторожно начала она. — Тут Зина звонила... плакала. Говорит, вы приезжали. Говорит, ты... кхм... очень активно себя вела. Ирка, что ты с ними сделала? Зина сказала, что у нее давление двести и что она боится, что вы к ней переедете жить. Она просила передать... что они больше к вам ни ногой, лишь бы вы их не трогали.
Ирина подмигнула Владу, который сидел рядом и слушал разговор по громкой связи.
— Ну что вы, мама, — сладким голосом ответила Ирина. — Мы просто проявили родственные чувства. Мы же одна семья, правда? Но если тетя Зина хочет покоя, мы, конечно, поймем. Главное, чтобы она здоровье берегла.
— Да-да, она бережет, — поспешно заверила свекровь. — Она всем нашим сказала, что вы... ну, что у вас «свои причуды» и лучше вас не беспокоить. В общем, Ира, Зина сказала, что вы «хуже татарского ига» в гостях. Уж прости за прямоту.
— Я переживу, — усмехнулась Ирина. — Передавайте ей привет. И скажите, что мы всегда готовы нанести ответный визит, если вдруг они решат нас навестить. Услуга за услугу.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Прошел месяц. В квартире Ирины и Влада царила идеальная тишина. Старинные часы мерно отстукивали время, фарфор сиял чистотой, а на новом диване сидели только хозяева.
Ни один родственник, даже самый дальний троюродный брат из глухой деревни, не пытался напроситься на постой. Легенда о том, как «интеллигентная Ирка» и «подкаблучник Влад» разнесли морально и физически дом тетки Зины, обросла жуткими подробностями и передавалась шепотом. Говорили, что Ирина ест за троих, занимает ванную на полдня и заставляет хозяев спать на полу. Страх перед ответным визитом оказался сильнее жажды халявы.
В один из вечеров Влад подошел к жене, обнял ее за плечи и сказал:
— Знаешь, я никогда не думал, что скажу это, но я счастлив, что моя родня считает нас сумасшедшими хамами.
Ирина отложила книгу и посмотрела на мужа с любовью, в которой больше не было разочарования, только уважение за то, что он смог принять ее сторону.
— Это не хамство, Влад. Это искусство обороны границ. И, кажется, мы создали свой маленький шедевр.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "В поисках натурального человека" часть 2 (фантастика)
Поиски натурального человека ни к чему не привели. Кир и Милена чуть не погибли в пустоши, но Геласий (ни то человек, ни то робот), шёл по их следу. Теперь они знали тайну своей вечной молодости. Вернувшись в город Негасимый, Кира никто не узнал, даже шеф с трудом вспомнил его имя. Но проблемы на этом не закончились. В городе, где никогда не было преступлений, на Кира напали и только, когда его ранили, он узнал тайну своего происхождения. Что разделило терпилоидов и полихетов, кто такие кеволы и странствующие учителя санньяса, которых по легенде создал натуральный человек и почему робот в мертвом городе сотни лет ждал Милену? Это не все вопросы, на которые хотел получить ответ Кир, поэтому он сбежал…
