Катя позвонила в субботу утром.
Марина варила кофе - в пять утра, как обычно. Фантик уже поел и сидел на подоконнике, наблюдая за голубями во дворе. Звонок разорвал тишину.
– Мам, привет. Не разбудила?
– Нет, я уже давно встала, в пять.
– В пять утра? - В голосе дочери промелькнуло удивление. - Ты же всегда спала до восьми по выходным.
– Теперь не сплю.
Пауза. Катя явно собиралась с мыслями.
– Мам, я говорила с папой. Он... расстроен. Очень. Говорит, ты совсем от него отдалилась. Из-за этого кота.
– Не из-за кота, Катя.
– А из-за чего тогда?
Марина отпила кофе. Горячий, горький, хороший. Её кофе, в её время, в её тишине.
– Ты когда последний раз спрашивала, как у меня дела? Не как у мамы, которая должна быть в порядке. А как у меня - у человека?
Тишина.
– Мам, я не понимаю, о чём ты.
– Я знаю. - Марина вздохнула. - Дочка, я тебя люблю. И папу люблю. Но мне пятьдесят лет, и я только сейчас поняла, что всю жизнь делала то, что от меня ждали. А чего я сама хочу - не знаю. Никогда не спрашивала себя. Некогда было.
– И кот тебе поможет это понять? - Голос Кати звучал скептически.
Марина посмотрела на Фантика. Он обернулся, словно почувствовал взгляд. Янтарные глаза смотрели спокойно.
– Может быть. Он точно знает, чего хочет. И не стесняется этого.
– Мам, это... странно.
– Возможно. Но это моё решение. Уважай его, пожалуйста.
Она первая положила трубку. Впервые в жизни.
***
Павел вернулся в спальню через три дня.
Молча. Без объяснений и извинений. Просто пришёл вечером, лёг на свою сторону кровати. Марина не стала спрашивать - зачем. Было ясно и так: он не понимал, что происходит. Не понимал жену. Не знал, как реагировать на новую её версию.
Но он не ушёл. Не стал требовать выбрать. Остался.
Фантик по-прежнему приходил спать в ноги. Павел косился на него, но молчал.
Однажды вечером Марина сидела в комнате и разговаривала с котом. Просто так - рассказывала ему про жизнь, как молоко подгорело, когда делала кашу, как видела забавную сцену в супермаркете. Фантик слушал - или делал вид, что слушает. Щурился, подёргивал ушами.
Она засмеялась над чем-то - над собственной шуткой. Громко, искренне.
Павел стоял в дверях и смотрел.
– Когда ты последний раз так смеялась? - спросил он тихо.
Марина замолчала. Подумала.
– Не помню.
Муж кивнул. Ушёл на кухню.
А она продолжила сидеть с Фантиком. И поняла: что-то сдвинулось. Не в муже - в ней самой. Она перестала бояться. Перестала извиняться за то, что занимает место в собственной жизни.
***
Разговор случился через неделю.
Они сидели на кухне после ужина. Посуда вымыта, чайник остыл. За окном темнело - январские вечера короткие.
– Марин, - начал Павел. Голос был непривычно тихий, осторожный. - Я хочу понять. Что происходит. Ты... другая. Я не узнаю тебя.
Она смотрела на жёлтые занавески. В голове крутилась мысль: завтра надо в магазин, посмотреть зелёные.
– Я и сама себя не узнаю, - ответила она честно. - Но мне это нравится.
– Что именно?
– Говорить «нет». Хотеть чего-то. Не спрашивать разрешения.
Павел молчал. Крутил в руках пустую чашку.
– Ты... злишься на меня? - спросил он.
– Нет.
– Но ты сказала... про торт, про занавески... Двадцать пять лет молчала?
Марина посмотрела на мужа. Впервые за долгое время - внимательно, без привычной покорности.
– Паш, я не молчала. Я соглашалась. Это разные вещи.
– Я думал, тебе всё нравится. Что ты не возражаешь - значит, согласна.
– Я тоже так думала.
Он поднял голову. Карие глаза смотрели растерянно.
– И что теперь?
Марина вздохнула. Потянулась через стол, коснулась его руки.
– Теперь я буду говорить. Что хочу, что не хочу. А ты можешь слушать. Или не слушать. Но я буду говорить.
Пауза.
– Ты хочешь медовик на следующий день рождения?
Она рассмеялась - неожиданно, от души.
– Да, Паш. Хочу медовик. Простой, с тонкими коржами.
Он кивнул. Медленно, обдумывая.
– Ладно.
Это был не прорыв. Не драматическое примирение с объятиями и слезами. Просто «ладно». Но почему-то этого было достаточно.
***
В субботу Павел пришёл из магазина с пакетом.
– Это что? - спросила Марина.
Он молча достал из пакета мышку на верёвочке. Серую, плюшевую, с длинным хвостом.
– Для кота.
Марина замерла.
– Ты... купил игрушку для кота?
Павел пожал плечами. Выглядел неловко, смущённо - как мальчишка, который не знает, правильно ли сделал.
– Продавщица сказала, коты любят такие. Чтобы охотиться.
Он бросил мышку на пол. Фантик, сидевший на подоконнике, поднял голову. Посмотрел на игрушку. На человека. Снова на игрушку.
И спрыгнул вниз.
Осторожно подошёл. Понюхал мышку. Потрогал лапой.
А потом началось - он гонял её по всей комнате, подбрасывал в воздух, ловил, прижимал к полу. Носился из угла в угол как бешеный.
Павел смотрел на это - и улыбался. Впервые за месяц.
– Дурной какой, - сказал он. Но в голосе не было раздражения.
– Он не дурной. Он весёлый.
Муж посмотрел на неё.
– Знаешь... я привык думать, что коты - это грязь и шерсть. Моя мать так говорила. Но этот... он забавный.
Марина подошла ближе. Встала рядом, плечом к плечу.
– Спасибо, Паш.
– За что?
– За мышку. И за то, что пытаешься понять.
Он помолчал.
– Я не понимаю, - признался честно. - Но... ты счастливее. Это видно. Что-то в этом есть.
Фантик притащил мышку к ногам Павла. Сел, поднял голову. Мол, брось ещё.
Муж наклонился, бросил. Кот унёсся за добычей.
Марина смотрела на них - мужа и кота - и улыбалась.
***
Весной она записалась на курсы рисования.
Давно хотела. С юности, когда отец сказал «художники голодают». Тридцать лет хотела, откладывала, находила причины. Некогда, дорого, зачем в моём возрасте.
А теперь взяла и записалась. Вечерний курс, два раза в неделю, в доме культуры на соседней улице.
Павел удивился.
– Рисование? Ты же никогда не рисовала.
– Рисовала. В школе. Хорошо рисовала.
Она достала из шкафа старый альбом - тот, что пылился там тридцать лет. Открыла.
На пожелтевших страницах - её рисунки. Цветы, деревья, портреты. Учительница писала под каждым: «Отлично!», «Талант!», «Продолжай!».
Она не продолжила. Пошла в экономический. Как велели.
– Ты хорошо рисуешь, - сказал Павел, листая альбом.
– Рисовала. Давно. Посмотрим, что осталось.
Он закрыл альбом. Посмотрел на неё.
– Я... не знал.
– Я не рассказывала.
– Почему?
Марина пожала плечами.
– Думала, неважно. Прошлое. Глупые детские мечты.
Фантик запрыгнул на стол, сел на альбом. Как будто ставил точку: хватит о прошлом, пора жить настоящим.
Марина засмеялась. Почесала его за ухом - теперь он позволял.
***
Занавески она сменила в марте.
Поехала в тот самый магазин, где пятнадцать лет назад присматривала зелёные. Магазин работал, занавески продавались. Другие, конечно - время прошло. Но нашлись похожие: светло-зелёные, с узором из листьев.
Павел помог повесить. Стоял на стремянке, прикручивал карниз. Потом спустился, отошёл, посмотрел.
– Красиво, - сказал.
– Правда?
– Под кафель хорошо.
Марина улыбнулась. Подошла, обняла его сзади.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что не ушёл. За то, что здесь.
Он повернулся, посмотрел ей в глаза.
– Ты моя жена. Куда я уйду?
Простые слова. Без романтики, без красивостей. Но честные. Настоящие.
Фантик сидел на подоконнике и смотрел на новые занавески. Зелёный цвет делал его рыжую шерсть ещё ярче.
– Красивый он у нас, - сказал вдруг Павел. - Кот этот твой. Рыжий.
Марина посмотрела на мужа с удивлением.
– Ты сказал «у нас».
– Ну... - Он замялся. - Живёт же здесь. Уже полгода.
Фантик зевнул, показав розовый язык. Спрыгнул с подоконника, прошёл мимо Павла, потёрся о его ногу. Впервые.
Муж замер.
– Он... об меня трётся?
– Принял.
– Кого? Меня?
– Тебя.
Павел смотрел на кота с совершенно новым выражением лица. Растерянность, удивление - и что-то ещё. Похожее на гордость.
– Ну... ладно, - сказал он. - Принял так принял.
И неловко погладил Фантика по голове.
***
Утро. Май. Пять часов.
Фантик сидит у кровати и орёт. Как всегда, точно по расписанию.
Марина открывает глаза. Павел ворочается, накрывает голову подушкой.
– Твой кот опять... - бурчит он.
– Наш кот, - поправляет она.
Встаёт, идёт на кухню. Насыпает корм в миску, ставит чайник. За окном светает - весенние рассветы ранние, розовые.
Кофе горячий, горький. Её кофе. Её время. Её утро.
Марина садится у окна, смотрит на двор. Тополя зеленеют, качаются на ветру. Скоро полетит пух, Павел будет ворчать. А она будет смеяться.
Фантик запрыгивает на подоконник. Садится рядом, тычется носом в её руку. Не требует - просто здоровается.
– Спасибо тебе, - говорит Марина тихо.
Кот смотрит на неё янтарными глазами. Конечно, не понимает. Откуда ему понимать.
Но это неважно.
Важно, что она теперь знает - кто она. Чего хочет. Что любит. Что ненавидит.
Пятьдесят лет понадобилось, чтобы это понять. И один рыжий кот с характером.
Она улыбается. Допивает кофе. Идёт в душ.
Обычное утро. Обычный день.
Но теперь это её жизнь. Не чья-то ещё. Её.
И это самое главное.
Если понравился рассказ - поддержите автора лайком 💖 и подпиской 🔔
И читайте другие истории, где животные помогают людям услышать себя: