SMS пришло в одиннадцать вечера. Я сидела в машине на парковке у третьего сервиса — проверяла отчёт за день — и услышала звук уведомления.
«Марин, нам надо поговорить. Я долго думал. Мы на разных этапах жизни. Мне нужна девушка моего уровня. Прости, если сможешь. Ты хороший человек, и ты обязательно найдёшь кого-то, кто тебе подходит».
Два года отношений. И SMS.
Не звонок. Не встреча. Не «давай сядем и поговорим». SMS в двадцать три ноль семь, когда он уже знал, что я на работе и не устрою скандал.
Я перечитала три раза. Потом положила телефон на приборную панель и смотрела на него, пока экран не погас. Буквы ещё стояли перед глазами. «Девушка моего уровня». Уровня.
Два года я готовила ему ужины. Возила его маме продукты каждую субботу — сорок минут в одну сторону. Его курсы MBA — четыреста двадцать тысяч рублей, я оплатила, потому что «вложение в наше будущее». Его машина после аварии — ещё четыреста двадцать тысяч на ремонт. Я не считала. А он, выходит, считал.
Мой возраст. Ему двадцать девять. Мне тридцать четыре. Пять лет разницы. Два года ему это не мешало.
Я завела машину и поехала домой. Не плакала. Руль держала ровно. В голове было пусто — как в сервисе после закрытия, когда свет выключен и только пахнет маслом.
Дома открыла его соцсети. Не знаю, зачем — пальцы сами нажали.
Фото. Свежее, выложено сорок минут назад. Денис и девушка в кафе. Она — светлые волосы, открытая улыбка, два десятка лет максимум. Подпись: «Новая глава ❤️».
Сорок минут назад. Значит, он сначала сфотографировался с ней, выложил фото, а потом написал мне SMS. Или наоборот — сначала написал, потом выложил. Порядок не имел значения. Значение имело одно: он уже был с ней, когда я ещё считала, что мы вместе.
Я закрыла телефон, положила его экраном вниз и легла.
Но не все родители знают такой простой способ договориться с подростком: Дочь-подросток хамила и не убиралась. Я отключила Wi-Fi и выдавала пароль по буквам за каж
Не плакала. Потолок был белый, и я смотрела на него до двух ночи.
Утром позвонила Вика. Она уже видела.
– Алина Кравцова, двадцать три года, – сказала Вика вместо «здравствуй». – Ассистент в его автосалоне. Полгода работает. Инстаграм открытый, сплошные губы и коктейли.
– Вик, не надо.
– Надо. Тебе тридцать четыре, у тебя четыре сервиса и годовой оборот двести восемьдесят миллионов. А он продаёт машины, которые сам купить не может, и называет это «карьерой». И он тебе пишет — «девушка моего уровня»?
Я молчала. Вика была права. Но правота не помогала.
Денис никогда не знал, сколько я зарабатываю. Я не рассказывала. Не потому что скрывала — просто он не спрашивал. Для него я была «Маринка, у которой автосервис». Один. Маленький. Он так и говорил — «твоя шиномонтажка». Каждый раз, когда я начинала рассказывать про работу, он переводил разговор. Ему было неинтересно. Или некомфортно — не знаю.
Восемь лет назад я открыла первый сервис. Мне было двадцать шесть. Работала сама — и на приёмке, и под машинами, когда механик болел. Ногти до сих пор стригу коротко — привычка осталась. Через три года — второй сервис. Ещё через два — третий и четвёртый. Четыре точки, шестьдесят два сотрудника, автопарк из девяти эвакуаторов.
Денис знал, что у меня «сервис». Одна точка. Я не поправляла. А он не гуглил. За два года ни разу не набрал в поисковике мою фамилию.
– Марин, – сказала Вика, – хватит молчать. Ты что, плачешь?
– Нет.
– Тогда слушай. Его автосалон выставлен на продажу. Владелец — Ахметов. Долги, невыплаченные кредиты. Хочет избавиться быстро. Я случайно наткнулась на объявление вчера, хотела тебе рассказать, а тут эта ерунда с SMS.
Кстати, о деньгах в семье — вот история посерьёзнее: Сын взрослый, работает. Живёт со мной бесплатно, ест за троих
– И что?
– И ничего. Просто информация.
Я повесила трубку и поехала на работу. На первом сервисе починили пять машин до обеда. На втором сломался подъёмник — вызвала ремонтников. На третьем новый механик поцарапал клиентский бампер — разбиралась до вечера.
Обычный день. Я работала и старалась не думать о фото в кафе. О светлых волосах. О слове «уровень».
Вечером зашла в соцсети. Не его — её. Алины.
Новое фото. Денис дарит ей цветы. Подпись: «Когда мужчина знает, чего хочет ❤️ Наконец-то он со мной — с той, кто его достойна».
Достойна.
Я закрыла приложение. Руки были спокойные. Ногти — короткие, как всегда. Под одним — тёмная полоска, масло не отмылось после утренней проверки. Я посмотрела на эту полоску и подумала: вот он — мой уровень. Масло под ногтями и четыре сервиса, которые этот человек за два года не удосужился посчитать.
Через неделю общие знакомые начали передавать.
Лёша, с которым мы иногда пересекались на корпоративах у поставщиков, написал: «Марин, ты слышала, что Денис рассказывает?»
Я не хотела спрашивать. Но спросила.
«Говорит, что бросил тётку с шиномонтажкой. Что ты за него цеплялась. Что ты ему названивала после расставания. И что Алина — это его "апгрейд жизни"».
Я не звонила ему после расставания. Ни разу. Я удалила его номер в ту же ночь.
Но он рассказывал людям, что я цеплялась. Что я «тётка с шиномонтажкой». Что он мне одолжение делал.
Ещё через три дня знакомая переслала сторис Алины. Та выложила фото со спа-салона, подпись: «Девочки, жизнь начинается, когда рядом правильный мужчина. А не когда ты пытаешься быть "бизнес-леди" в промасленных джинсах 😂».
Промасленные джинсы. Она даже не знала моего имени, но уже знала про промасленные джинсы. Значит, Денис рассказал. Значит, они обсуждали меня вдвоём. Смеялись. Он описывал, как я прихожу с работы с руками в масле. Как пахну бензином. Как не ношу каблуки.
Два года он целовал эти руки. Два года говорил, что ему нравится мой запах. Два года засыпал рядом.
Я стояла в своём кабинете на первом сервисе, смотрела на экран телефона, и что-то менялось внутри. Не боль. Не обида. Как будто перещёлкнуло реле — с «переживать» на «действовать».
Я позвонила Вике.
– Ты говорила, автосалон Ахметова продаётся?
– Да. Хочешь посмотреть?
– Хочу.
– Марин, ты уверена? Это не из-за Дениса?
– Вик, автосалон — логичное расширение. У нас сервис, у нас клиентская база, у нас эвакуаторы. Продажа автомобилей — следующий шаг.
Пауза.
– Ладно, – сказала Вика. – Назначаю встречу с Ахметовым.
Я повесила трубку. И только тогда позволила себе улыбнуться. Коротко. Одними губами.
Ахметов оказался уставшим мужиком пятидесяти семи лет. Пиджак мятый, под глазами мешки. Салон он открыл пять лет назад на деньги партнёра, партнёр ушёл через два года, и с тех пор бизнес катился вниз. Долги по аренде — два миллиона триста тысяч. Невозвратный кредит — ещё четыре.
Я привезла с собой Вику и юриста. Мы три часа сидели в его кабинете, смотрели документы, считали цифры. Вика нашла то, что мне было нужно.
Штатное расписание.
Денис числился «старшим менеджером по работе с VIP-клиентами». Должность, созданная прежним владельцем — тем самым партнёром Ахметова — специально для своего племянника. Племянник уволился через полгода. Денис занял его место. Фактически он делал то же, что и обычные менеджеры, но зарплата — на сорок процентов выше. Сто двадцать тысяч в месяц. При том, что план продаж он не выполнял восемь месяцев подряд.
Восемь месяцев. Ни одного выполненного плана. Худший показатель в отделе.
– Почему не уволили? – спросила я Ахметова.
– Он парень хороший. Улыбается, клиентам нравится. И потом, должность такая — её не сократишь просто так, трудовой кодекс.
Я кивнула. Трудовой кодекс я знала. Сократить можно. При реструктуризации. При смене собственника. С полным соблюдением закона — уведомление за два месяца, выходное пособие, все выплаты.
Вика посмотрела на меня. Я посмотрела на Вику.
– Выставляй оферту, – сказала я.
На обратном пути Вика молчала минут десять. Потом спросила:
– Ты покупаешь салон, чтобы его уволить?
– Я покупаю салон, потому что это выгодная сделка. Аренда ниже рынка, площадка в хорошем месте, клиентская база — три тысячи контактов. При нормальном управлении он выйдет в плюс за полгода.
– А Денис?
– Денис — худший менеджер в салоне с фиктивной должностью и раздутой зарплатой. При реструктуризации его должность — первая на сокращение. Это не месть. Это арифметика.
Вика помолчала.
– Ладно, – сказала она. – Арифметика.
Но обе мы знали, что арифметика — это не вся правда.
Сделку закрыли через три недели. Ахметов подписал документы с видимым облегчением — как человек, который наконец снял тяжёлый рюкзак. Я перевела деньги. Юрист оформил всё. С первого марта автосалон «АвтоПлюс» принадлежал моей компании.
Первое, что я сделала — приехала в салон.
Девять утра. Понедельник. Я вошла в торговый зал. На мне были джинсы, кроссовки и куртка. Без каблуков. Без макияжа. С ногтями, подстриженными коротко.
На утреннюю планёрку собрался весь отдел продаж. Восемь человек. Ахметов привёл меня и представил.
– Знакомьтесь, – сказал он. – Марина Владимировна. Новый собственник.
Я стояла у доски и смотрела на лица. Менеджеры. Кто-то улыбался, кто-то нервничал. Нормальная реакция — новый хозяин, неизвестно, чего ждать.
Денис сидел в третьем ряду. Белая рубашка. Борода подстрижена. Телефон лежал на столе экраном вверх — он ждал сообщения от Алины, наверное. Или листал что-то. Он не смотрел на меня первые три секунды.
Потом поднял глаза.
Лицо не изменилось — оно окаменело. Как будто ему выключили мимику. Рот чуть приоткрылся. Руки, лежавшие на столе, сжались.
Я не отвела взгляд.
– Добрый день. Меня зовут Марина Владимировна Кольцова. Я — новый собственник автосалона. С сегодняшнего дня начинается реструктуризация.
Я говорила спокойно. Ровно. Как на планёрках в своих сервисах — я проводила их каждый понедельник последние восемь лет.
– Мы проведём аудит каждого подразделения. Неэффективные позиции будут сокращены. Эффективные — усилены. Всё строго по Трудовому кодексу. Каждый получит уведомление заранее. Все выплаты — в полном объёме.
Денис смотрел на меня. Я видела, как он пытается понять. Как в его голове не складывается: «Маринка с шиномонтажкой» и «новый собственник автосалона». Две картинки, которые не совмещаются.
– Если есть вопросы — обращайтесь к руководителю отдела или ко мне напрямую.
Я сделала паузу. Обвела взглядом зал. Остановилась на Денисе на секунду — не дольше, чем на других. И сказала:
– Спасибо за внимание. Работаем.
Планёрка закончилась. Люди расходились. Денис остался сидеть. Я шла к выходу, и он окликнул.
– Марина.
Я обернулась.
– Марина, это что — из-за меня?
Я посмотрела на него. Белая рубашка. Борода. Те же глаза, которыми он смотрел на меня два года, когда говорил «ты пахнешь бензином, мне нравится». Те же руки, которыми он обнимал меня, пока не решил, что заслуживает «апгрейда».
– Денис, – сказала я, – твоя должность — «старший менеджер по работе с VIP-клиентами». Она создана четыре года назад под племянника предыдущего совладельца. Фактически ты выполняешь функции обычного менеджера. При этом твоя зарплата на сорок процентов выше, а план продаж ты не выполнял восемь месяцев из последних двенадцати. Эта позиция будет сокращена в рамках реструктуризации. Уведомление получишь от HR в установленные законом сроки.
Он молчал. Глотал. На виске пульсировала жилка.
– Это не из-за тебя, – добавила я. – Это арифметика.
И вышла.
На парковке я села в машину и положила руки на руль. Пальцы мелко подрагивали. Совсем чуть-чуть — если не присматриваться, незаметно.
Я сидела минуту. Две. Мотор не заводила. Смотрела на вывеску «АвтоПлюс», которая теперь принадлежала мне, и пыталась понять, что чувствую.
Не радость. Не удовлетворение. Что-то среднее между спокойствием и усталостью, как после долгой смены, когда последняя машина уезжает и можно выключить свет.
Вика позвонила через пять минут.
– Ну как?
– Нормально.
– Он понял?
– Понял.
– И что сказал?
– Спросил, из-за него ли.
– А ты?
– Сказала — арифметика.
Вика помолчала.
– Ладно. Арифметика так арифметика.
Я завела машину и поехала на второй сервис. Подъёмник починили. Новый механик больше не царапал бамперы. Обычный день.
Прошло два месяца.
Автосалон работает. Я поменяла систему мотивации, убрала фиктивные должности, наняла нормального управляющего. За два месяца продажи выросли на тридцать процентов. Вика говорит — выйдем на окупаемость к осени.
Денис получил выходное пособие в полном объёме. Устроился менеджером в другой салон, поменьше, на окраине. Зарплата — семьдесят тысяч. На сорок процентов ниже, чем у меня. Арифметика.
Алина ушла от него через три недели после увольнения. Лёша рассказал — не спрашивала, он сам написал. Без работы и без зарплаты Денис оказался ей неинтересен. «Апгрейд» оказался с условиями.
Общие знакомые разделились. Половина пишет мне: «Красавица! Так ему и надо!» Другая половина молчит или шепчется: «Она купила целую компанию, чтобы его уволить. Это ненормально. Это одержимость».
Денис написал мне один раз. Через неделю после увольнения. Одно сообщение: «Ты это специально».
Я не ответила.
А на экране телефона по-прежнему стоит короткая стрижка ногтей и тёмная полоска масла, которая не отмывается до конца. Мой уровень.
Я купила этот автосалон, потому что он был выгодным вложением. Площадка хорошая. Клиентская база. Логичное расширение бизнеса. Всё это — правда.
Но я не буду врать. Мне хотелось, чтобы он увидел.
Перегнула? Или он заслужил?
Редакция рекомендует: