Часть 2
Начало Часть 1
Съёмная комната оказалась на окраине, в старом доме без лифта. Пятый этаж. Людмила поднималась по узкой лестнице, держась за шаткие перила. Пахло сыростью и чужими обедами.
— Извини, мам, — Каролина открыла дверь. — Здесь... не очень.
Людмила вошла. Комната метров десять. Диван, на нём горка одежды. Детский угол с игрушками на полу. Маленький стол, заваленный посудой. Окно выходило на глухой двор.
И посреди всего этого — девочка.
Светлые кудри. Серые глаза. Пухлые щёчки. Она сидела на полу, складывала кубики.
— Люда, иди сюда, — Каролина присела рядом. — Познакомься. Это баба Люда.
Девочка подняла голову. Посмотрела на Людмилу серьёзно. Потом улыбнулась.
— Баба?
Людмила опустилась на колени. Горло сжалось.
— Да, Людочка. Баба.
Люда протянула руку, осторожно коснулась седой пряди у виска.
— Как у мамы, — сказала она. — Красивые.
Людмила засмеялась сквозь слёзы. Обняла внучку. Маленькое тёплое тело. Запах детского мыла и молока.
— И ты красивая, — выдохнула тихо.
Каролина стояла у окна, смотрела на них. Губы дрожали.
Они пили чай. Люда сидела на коленях у Людмилы, играла с её пальцами.
— Баба, а ты моя настоящая? — спросила девочка вдруг.
Людмила замерла. Посмотрела на Каролину. Та отвернулась.
— Настоящая, солнышко, — ответила Людмила тихо. — Самая настоящая.
— А мама говорит, у неё две мамы. Одна хорошая, другая плохая.
Каролина вскочила.
— Люда, хватит. Иди поиграй.
Девочка обиделась, слезла с колен, ушла в угол. Людмила смотрела на дочь.
— Она знает?
— Немного, — Каролина села обратно. — Слышала, когда я с Ольгой разговаривала. По телефону. Я не хотела, чтобы она...
— Каролина, — Людмила взяла её за руку. — Переезжайте ко мне. Обе. У меня двухкомнатная квартира. Люде будет отдельная комната. Тебе тоже. Мы всё устроим.
Дочь молчала. Смотрела в стол.
— Я найду работу, — продолжала Людмила. — Помогу с деньгами. Ты отдохнёшь, придёшь в себя. Люда пойдёт в садик. Нормальный, хороший.
— Мам...
— Что?
— Я не могу просто так бросить Ольгу.
Людмила отпустила её руку.
— Что?
Каролина подняла глаза. Серые, пустые.
— Она моя мать. Кровная. Я должна...
— Ты ей ничего не должна, — голос Людмилы стал жёстче. — Она тебя бросила. В роддоме. Потом использовала восемь лет.
— Но она больна. Одна. Если я уйду совсем, она...
— Она взрослая женщина. Сама отвечает за свою жизнь.
— Мам, ты не понимаешь...
Телефон Каролины завибрировал. Она посмотрела на экран. Побледнела.
— Кто? — спросила Людмила, хотя знала ответ.
— Ольга.
— Не бери трубку.
Каролина колебалась. Телефон звонил. Люда подняла голову от игрушек.
— Мама, это она?
— Тихо, Людочка.
Каролина взяла трубку. Встала, отошла к окну.
— Алло?
Людмила не слышала, что говорила Ольга. Но видела лицо дочери. Как оно меняется. Сначала напряжённое, потом виноватое.
— Я не могу сейчас, — говорила Каролина. — Нет, я не вернусь. Мама, прости, но...
Голос из трубки — громкий, истеричный. Людмила слышала обрывки: "...бросила меня... как все... я же твоя мать..."
— Я пришлю денег, — Каролина зажмурилась. — Когда смогу. Но я не вернусь. Прости.
Она отключила телефон. Стояла, прижав его к груди. Плечи дрожали.
— Каролина, — Людмила подошла. — Забудь про неё.
— Не могу, — дочь обернулась. Лицо мокрое от слёз. — Она моя мама, мам. Я не могу просто взять и забыть. Ты же сама... ты меня не бросила. Когда Виктор ушёл. Когда я была чужая.
— Ты не была чужая!
— Была, — Каролина шагнула к ней. — По крови. Но ты меня растила. Любила. Одна. И я... я должна так же. Для Ольги.
Людмила смотрела на неё. Что-то внутри сломалось.
— т.е. ты выбираешь её? — спросила она тихо. — Снова?
— Мам, я не выбираю...
— Выбираешь! — голос Людмилы сорвался. — Я тебя двадцать два года растила! Одна! Без помощи! А ты выбираешь женщину, которая тебя бросила и использовала!
— Это не так!
— Тогда переезжай ко мне. Сейчас. И больше не общайся с Ольгой.
Каролина молчала.
— Не можешь? — Людмила засмеялась горько. — Конечно. Потому что для тебя она важнее.
— Мам, ты не понимаешь...
— Понимаю. Я всегда была второй. И останусь.
Людмила схватила сумку. Руки тряслись.
— Тогда возвращайся к ней, — сказала она. — Я устала быть второй. Устала ждать, когда ты в итоге выберешь меня.
— Мам!
— Позвони, когда решишь, что я тебе нужна.
Людмила развернулась, пошла к двери.
— Баба! — закричала Люда. — Баба, не уходи!
Людмила остановилась. Обернулась. Девочка стояла с протянутыми руками, плакала.
— Извини, малышка, — прошептала Людмила.
Она вышла. Дверь закрылась. За спиной кричала Люда, плакала Каролина.
Людмила спустилась по лестнице, вышла на улицу. Дождь снова начался. Она шла, не замечая ничего.
Три дня Людмила просидела дома.
Смотрела в окно. Пила чай. Не ела. Валентина приходила, приносила пирожки, уговаривала.
— Люда, ты что, с ума сошла? Девчонка твоя в беде, а ты сидишь тут и дуешься!
— Она выбрала Ольгу, — ответила Людмила. — Не меня.
— Она запуталась! Ей тридцать лет, она сама мать, но в голове каша. Ты взрослая, ты должна понять!
— Понять что? Что я ей не нужна?
Валентина вздохнула. Села рядом.
— Люда, помнишь, когда Каролина в шестнадцать узнала про усыновление? Она тоже убежала. Три дня не возвращалась. Ты ждала. А потом она вернулась. И ты её простила.
— Это было давно.
— Но ты ждала.
Людмила молчала.
На четвёртый день она открыла ящик стола. Достала старое письмо. Напечатанное на компьютере, без подписи.
"Мам, прости. Я останусь здесь. Ольга нуждается во мне. Она одна, больна. Я должна помочь. Не ищи меня. Я позвоню, когда смогу. Люблю. Каролина".
Людмила перечитала. Сколько раз она читала его за восемь лет!
"Должна помочь..."
Каролина всегда хотела помогать. Даже когда это разрушало её саму.
Людмила сложила письмо обратно. Закрыла ящик.
Может, она ошиблась. Может, не надо было уходить.
На седьмой день позвонила Валентина.
— Люда, собирайся. Каролина в больнице.
Людмила побледнела.
— Что?!
— Переутомление, глубокая депрессия. Соседка вызвала скорую три дня назад. Девчонка упала в обморок. Люду забрала опека.
— Опека?!
— Временно. Каролина одна, родственников нет... Ну, я им сказала, что ты есть. Приезжай, забери внучку. Быстро.
Людмила схватила куртку.
Опека была в сером здании. Женщина за столом смотрела на Людмилу строго.
— Вы бабушка?
— Да.
— Документы.
Людмила показала паспорт, свидетельство об удочерении Каролины.
— Мать девочки в больнице? — спросила женщина.
— Да.
— Отец отсутствует?
— Да.
— Хорошо. Девочка будет у вас временно. До выздоровления матери. Или до решения суда.
— Суда?
— Если мать не справляется, опека может забрать ребёнка насовсем.
Людмила сжала кулаки.
— Этого не будет. Я помогу дочери.
Женщина кивнула. Открыла дверь.
— Люда, иди сюда.
Девочка вышла. Глаза красные, кудри растрёпаны. Увидела Людмилу — заплакала, побежала к ней.
— Баба! Баба, ты пришла!
Людмила подхватила её, прижала к груди. Девочка обхватила её шею, всхлипывала.
— Тише, солнышко. Я здесь. Всё хорошо.
— Мама не приходит. Где мама?
— Мама поправляется. Скоро увидишь её.
— А ты меня не бросишь?
Людмила поцеловала её в макушку.
— Никогда, Людочка. Никогда.
Дома Людмила уложила внучку спать. Люда заснула сразу, зажав в руке старую плюшевую зайку.
Людмила сидела рядом, смотрела на неё. Светлые кудри на подушке. Серые глаза закрыты. Пухлые щёчки. Как Каролина в детстве.
На следующее утро Люда проснулась рано. Людмила готовила завтрак на кухне, когда услышала топот маленьких ног.
— Баба, смотри! Я нашла!
Девочка вбежала в кухню, держа в руках старую фотографию. Людмила обернулась.
На фотографии — малышка. Пять месяцев. Светлые пушистые волосы. Серые глаза. Улыбается беззубой улыбкой.
Каролина. Тридцать лет назад.
Людмила взяла фотографию. Руки дрожали.
— Где ты ее нашла?
— В шкафу, на полке. Я искала зайку, — Люда прижалась к ней. — Баба, это кто?
— Это мама. Твоя мама. Когда была маленькой.
— Как я?
— Как ты.
Люда посмотрела на фотографию внимательно.
— А почему мама грустная сейчас?
Людмила присела рядом, обняла внучку.
— Потому что устала. Но мы ей поможем. Правда?
— Правда, — кивнула Люда. — Мы её вылечим?
— Вылечим.
Девочка улыбнулась. Поцеловала фотографию.
— Мамочка, не грусти. Я тебя люблю.
Людмила прижала внучку к груди. Слёзы катились по щекам. Она смотрела на фотографию — малышка Каролина улыбалась ей из прошлого.
— Моя, — прошептала Людмила. — Моя дочка.
Как тогда, тридцать лет назад. В Доме ребёнка.
Круг замкнулся. Но теперь не больно. Теперь тепло.
Она встала, подошла к окну. На улице темнело. .
Завтра поедет в больницу. К Каролине.
Больница пахла хлоркой и лекарствами. Людмила шла по коридору, держа в руках пакет с фруктами. Сердце колотилось.
Палата 308. Она остановилась у двери. Постучала.
— Войдите, — голос Каролины. Слабый, усталый.
Людмила открыла дверь.
Каролина лежала на кровати, смотрела в потолок. Худая, бледная. Волосы растрёпаны. Но синяки под глазами немного посветлели.
— Мам? — она приподнялась. — Ты пришла?
— Пришла, — Людмила вошла, поставила пакет на тумбочку. — Как ты?
— Лучше. Врачи говорят, через неделю выпишут.
— Люда у меня. Я забрала её из опеки.
Каролина закрыла лицо руками. Заплакала.
— Прости, мам. Прости. Я всё испортила. Я плохая мать. Плохая дочь.
Людмила села на край кровати. Хотела обнять, но замерла.
В углу палаты кто-то шевельнулся.
Людмила обернулась.
На стуле у окна сидела женщина. Рыжие волосы с сединой. Опухшее лицо. Руки дрожали. Одета просто — старый свитер, джинсы.
Ольга.
Они смотрели друг на друга. Восемь лет Людмила представляла эту встречу. Хотела крикнуть, обвинить, ударить.
Но сейчас видела просто женщину. Старую, больную, испуганную.
— Здравствуйте, — сказала Ольга тихо. — Вы Людмила?
— Да.
Ольга встала. Подошла ближе. Людмила увидела её глаза — такие же, как у Каролины. Серые, огромные.
— Я пришла попросить прощения, — сказала Ольга. Голос дрожал. — У Каролины. И у вас.
— У меня? — Людмила не поняла.
— Я отняла у вас дочь. Восемь лет. Я разрушила её жизнь. И вашу. Я чудовище.
Она опустилась на колени. Руки тряслись сильнее.
— Я всё отдам. Всё, что у меня есть. Лишь бы Каролине помогли. Лишь бы Людочке было хорошо. Я уйду. Совсем. Только помогите им.
Каролина сползла с кровати, обняла Ольгу.
— Мама, встань. Не надо.
— Надо, доченька. Я должна. Я так виновата.
Людмила стояла, смотрела на них. Две женщины. Каролина и Ольга. Дочь и мать. Кровная связь.
А она — третья. Чужая.
Нет.
Людмила опустилась рядом. Обняла Каролину однако.
— Хватит, — сказала она. — Хватит обеим. Каролина не виновата. И ты не чудовище, Ольга. Ты больна. И тебе нужна помощь.
Ольга подняла голову. Слёзы текли по щекам.
— Я не заслуживаю...
— Заслуживаешь. Мы все заслуживаем второй шанс.
Они сидели втроём на полу больничной палаты. Три женщины. Три поколения. Три травмы.
Людмила смотрела на Ольгу.
— Ты пойдёшь в реабилитацию?
Ольга кивнула.
— Да. Уже договорилась. Через три дня ложусь.
— Хорошо. А Каролина будет жить у меня. С Людой. Пока не встанет на ноги.
Каролина посмотрела на неё.
— Мам, но я...
— Ты выберешь меня, — закончила Людмила. — Не потому что я лучше Ольги. А потому что тебе нужна помощь. И я её дам.
— А если я снова уйду? К Ольге?
— Тогда уйдёшь. Но я всё равно буду ждать. Потому что ты моя дочь.
Каролина обхватила её шею, заплакала.
— Прости, мам. За всё. За восемь лет. За то, что я...
— Тише, — Людмила гладила её по голове. Чёрные волосы, мокрые от слёз. — Тише, доченька. Я тебя люблю. Всегда любила.
Ольга смотрела на них. Огненные волосы с проседью. Дрожащие руки. Она тянулась, хотела коснуться Каролины, но замерла.
— Можно я... обниму её? В последний раз?
Людмила кивнула.
Ольга обняла Каролину. Три женщины. Три матери. Одна дочь.
— Прости меня, — шептала Ольга. — Прости, что бросила. Что не смогла. Что разрушила твою жизнь.
— Ты не разрушила, — Каролина подняла голову. — Ты дала мне жизнь. А Людмила дала любовь. Вы обе мои мамы.
Людмила закрыла глаза. Слёзы жгли.
Она всю жизнь боялась, что Каролина выберет кровную мать. Что биология важнее любви.
Но теперь поняла: выбирать не нужно.
Можно любить обеих.
Через две недели Каролину выписали.
Людмила встретила её у больницы. Дочь выглядела лучше — лицо посветлело, глаза живые. Тёмные волосы собраны в хвост.
— Привет, мам.
— Привет, доченька.
Они обнялись. Каролина пахла больничным мылом и надеждой.
— Люда дома?
— Да. Ждёт тебя. Испекла печенье. Вернее, я пекла, она лепила.
Каролина засмеялась. Впервые за долгое время.
Они шли по улице. Дождь закончился. Солнце пробивалось сквозь облака.
— Ольга звонила, — сказала Каролина. — Из реабилитации. Говорит, тяжело, но держится.
— Хорошо.
— Мам, можно... можно я буду с ней общаться? Иногда?
Людмила остановилась. Посмотрела на дочь.
— Можно. Но не забывай про себя. И про Люду.
— Не забуду. Обещаю.
Они дошли до дома. Валентина открыла дверь.
— Мама! — закричала Люда, выбегая из комнаты. — Мама приехала!
Каролина подхватила её, закружила. Девочка смеялась, обнимала маму.
— Я так скучала!
— И я, солнышко. Так скучала.
Людмила смотрела на них. Дочь и внучка. Светлые кудри и чёрные волосы.
Она пригладила свою непокорную прядь у виска. Щемящее чувство боли и радости растекалось где-то в груди.
— Баба, иди к нам! — позвала Люда.
Людмила подошла. Обняла их обеих.
Три поколения. Три женщины.
Семья.
Вечером Люда заснула. Каролина сидела на кухне, пила чай. Людмила села напротив.
— Мам, можно вопрос?
— Конечно.
— Ты правда меня простила? За всё?
Людмила посмотрела на неё. Серые глаза. Тёмные волосы. Тридцать лет. Взрослая женщина. Но для Людмилы — всё та же малышка из Дома ребёнка.
— Я тебя никогда не винила, — сказала она. — Ты искала свою мать. обычное дело. Я просто боялась тебя потерять.
— Но я же вернулась.
— Вернулась.
Каролина протянула руку через стол. Людмила взяла её.
— Спасибо, мамочка, спасибо, что ждала.
— Всегда буду ждать. Ты моя дочь. Несмотря ни на что.
Они сидели, держась за руки. За окном темнело. Фонари зажигались один за другим.
Где-то в реабилитации Ольга боролась с болезнью. Где-то опека закрывала дело. Где-то Виктор жил своей жизнью, не зная про внучку.
Но здесь, в маленькой кухне, были они. Людмила, Каролина, спящая в соседней комнате Люда.
Чужая дочь.
Нет.
Своя. Самая своя.
Ночью Людмила не спала. Смотрела в потолок. Думала.
Тридцать лет назад она взяла чужого ребёнка. Растила одна. Без помощи. Любила так сильно, что иногда забывала дышать.
А дочь выросла и ушла. К другой матери.
Людмила ждала восемь лет. Не искала. Боялась оттолкнуть.
И дочь вернулась. Не потому что Людмила лучше. А потому что нужна была помощь.
Это больно.
Но Людмила поняла: любовь — это не соревнование. Не борьба за призовое место.
Любовь — это просто быть рядом. Когда нужна. Когда тяжело. Когда больно.
Она встала, подошла к комнате, где спали Каролина и Люда. Открыла дверь. Светлые кудри на одной подушке, тёмные волосы на другой.
Людмила улыбнулась.
Чужая дочь.
Своя внучка.
Семья.
КОНЕЦ
Начало здесь 👇
https://dzen.ru/a/aYx_41iV2QFl9j9C
Спасибо, что дочитали до конца! Ваше мнение очень важно.
Буду рада вашим лайкам, комментариям и размышлениям. Они вдохновляют на новые рассказы!
Рекомендуем:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает" - впереди еще много интересных историй из жизни!