— Где ты, говоришь, нужно поставить подпись? Здесь? И ты уверен, что банк одобрит такую сумму без залога недвижимости? — Алла крутила в руках тяжелую перьевую ручку, с сомнением глядя на мужа.
— Алл, ну не тупи, а? Я же тебе сто раз раскладывал этот пасьянс, — Николай нервно щелкнул пальцами, его глаза бегали по кабинету, словно он уже подсчитывал несуществующую прибыль. — У меня кредитная история подмочена тем старым теликом, помнишь? Я его просрочил. А у тебя всё чисто, как в аптеке. Это же просто формальность. БАБЛО на расширение охвата. Я сейчас этот контракт с сетью подпишу, выкуплю «золотые полки» под новый бренд, и через полгода мы в шоколаде. Ты же знаешь, мерчандайзинг — это тема, где надо успеть занять место.
— Полтора миллиона рублей, Коль. Это огромные деньги. Если твой проект прогорит...
— ТИПУН тебе на язык! — взревел он, но тут же понизил голос, изображая ласковость, которая выходила у него какой-то липкой. — Слушай, я для нас стараюсь. Хочешь всю жизнь свои баночки с кремом фотографировать за копейки? Я хочу, чтобы моя жена ни в чем не нуждалась. Это инвестиция. ВЕРНЯК 100%.
Алла вздохнула. Она знала этот его тон. Смесь давления, жалости и обещаний красивой жизни. В её студии предметной фотосъемки было тихо, только гудели пилотные лампы моноблоков, освещая идеально выстроенную композицию из дизайнерской обуви. Этот порядок успокаивал, а Николай вносил хаос.
— Хорошо, — сдалась она, ставя аккуратную, размашистую подпись.
Николай едва не выхватил листы у неё из рук.
— ВОТ И УМНИЦА! — он чмокнул её в воздух где-то рядом с ухом. — Я побежал, пацаны ждут, надо бумаги в банк закинуть до закрытия. Ты не пожалеешь, зая. Скоро на море полетим, зуб даю.
Книги автора на ЛитРес
Дверь хлопнула. Алла осталась одна, глядя на пустую столешницу. Внутри шевелилось холодное, неприятное предчувствие, словно она только что совершила главную ошибку в своей жизни. Но она отогнала эту мысль, вернувшись к камере. У неё был заказ на съемку лимитированной коллекции часов, и свет должен быть идеальным.
Николай вылетел из здания, на ходу доставая телефон. Его пальцы дрожали, но не от страха, а от адреналинового предвкушения.
— Алло, Вадос? — заорал он в трубку, садясь в свой потрепанный седан. — Да, слушай сюда, братуха. Тема с японцами в силе. Я нашел канал. Тойоты, Хонды, всё праворукое, прямиком с аукционов, без пробега по РФ. Да, маржа бешеная. Но надо вкладываться срочно, пока контейнер не ушел. Ты говорил, у тебя хата пустует, которую ты продавать хотел? Давай, решайся. Миллион двести с тебя, и через три месяца утроишь кассу. Я всё организую, ты меня знаешь.
Отключившись, он тут же набрал следующий номер. Инга. Сестра. С ней нужно было действовать тоньше.
— Ингуль, привет, родная. Как там Липецк? Слушай... да плохо всё. Нет, Алла... она опять сорвалась. Понимаешь, она все деньги на свои шмотки и студию спускает. А у нас... ну, ты знаешь, мы на ЭКО копили. Врачи говорят, последний шанс. А она... — Николай сделал паузу, якобы сглатывая ком в горле. — В общем, не дает она денег. Говорит, бизнес важнее. Инга, мне стыдно просить, но ты же знаешь, как я хочу детей. Ты же сама мать. Восемьсот тысяч нужно. Я отдам, клянусь здоровьем матери. Просто сейчас перехватить надо, пока клиника квоту держит.
Он врал виртуозно, наслаждаясь своей изобретательностью. В его голове уже сверкал хромом и лаком тот самый Mercedes-Benz 300SL 1957 года. «Крыло чайки». Легенда. Машина, ради которой можно продать душу, не то что соврать родственникам. 4,5 миллиона рублей. Цена кусалась, но коллекционер, старый маразматик, явно не знал реальной рыночной стоимости этого сокровища, занизив её миллиона на два ради быстрой продажи.
Оставался Роман. Друг детства. Самый сложный клиент, потому что он сам разбирался в машинах.
— Ромыч! Здарова, бродяга! — Николай включил громкую связь, выруливая на проспект. — Ты сидишь? Сядь. Я нашел ЕГО. 300SL. Пятьдесят седьмой год. Да, тот самый. Серебро. Салон — красная кожа. Чел сливает за копейки, ему срочно валить из страны надо. Давай в долю? Пятьдесят на пятьдесят. Через год продадим в Европе на аукционе, купишь себе дом в Испании. С тебя лям. Я остальное закрываю. Ну что, по рукам?
К вечеру схема замкнулась. Паутина была сплетена настолько искусно, что Николай сам поверил в свою гениальность. Он не чувствовал ни грамма вины. Это были не люди, а ресурсы. Ступени к его мечте. Они все равно ничего не понимают в высоком искусстве автомобилестроения. А он, Николай, был избранным.
***
Прошло два месяца.
Mercedes стоял в специальном боксе с климат-контролем на окраине города. Это был не вонючий гаражный кооператив с вечно пьяным сторожем, а современный складской комплекс. Николай приходил сюда дважды в неделю, отключал телефон и просто смотрел.
Машина была совершенством. Плавные линии крыльев, хищная решетка радиатора, и эти двери, взмывающие вверх, как крылья огромной птицы. Он гладил холодный металл, полировал и без того зеркальную поверхность специальной замшей. Это был его храм. Его любовница. Его божество.
Дома атмосфера накалялась, но Николай умело лавировал между струйками дождя.
— Коль, прошло два месяца, — Алла встретила его вечером на кухне. — Где деньги на погашение кредита? Ты говорил, «вернем с прибылью через полгода», но проценты капают сейчас. Я плачу со своих заказов.
— Зая, ну что ты кипишуешь? — Николай открыл холодильник, демонстративно игнорируя её взгляд. — Бюрократия — дело тонкое. Товар зашел в сеть, но у них отсрочка платежа девяносто дней. Это стандарт рынка. Потерпи. Скоро ПОПРЁТ так, что устанешь купюры считать.
— Ты обещал показать документы по сделке.
— Они в офисе, у юристов на проверке. Не грузи меня, я и так пашу как вол, — огрызнулся он, откусывая кусок колбасы прямо от палки. — Лучше бы ужин нормальный приготовила, а то всё работа да работа.
Алла промолчала. В последнее время она всё чаще замечала, что муж стал чужим. Наглым, резким, скрытным. Он поставил пароль на телефон, чего раньше никогда не делал.
Тем временем звонки от брата Вадима становились все настойчивее.
— Колян, где тачки? Я на сайте таможни смотрел, контейнеры из Японии проходят за две недели. Три месяца прошло! Я хату продал, живу у тещи на головах, мне нужны бабки!
— Вадик, братан, форс-мажор, — Николай понижал голос до трагического шепота, закрываясь в ванной. — Санкции, слышал про такое? Партия зависла в порту Владивостока. Таможня лютует. Надо ждать. Всё будет, не ссы. Зуб даю, всё порешаю.
С сестрой было проще, она жила далеко. Но и она начала задавать неудобные вопросы:
— Коля, как там процедура? Вы начали протокол? Может, мне приехать, помочь Алле, поддержать?
— НЕТ! — рявкнул Николай в трубку, потом осекся. — Инга, не надо. Алла сейчас в депрессии, гормоны шалят, никого видеть не хочет. Даже меня к себе не подпускает. Деньги на депозите в клинике, ждем овуляцию. Всё под контролем.
Роман, друг-инвестор, был самым опасным. Он хотел видеть машину.
— Коля, давай я подъеду, глянем на нашу ласточку. У меня покупатель наклевывается за бугром.
— Она на реставрации, Ром. Разобрана до винтика. Мастер — гений, но социопат, никого в мастерскую не пускает. Нельзя торопить художника. Испортим процесс — потеряем в цене. Жди.
Николай жил как на пороховой бочке, но вид полированного хрома в боксе действовал на него как наркотик, заглушая страх. Он был уверен, что сможет тянуть время бесконечно. Или продаст машину позже, когда цена взлетит до небес, и заткнет всем рты пачками денег.
***
Судьба имеет странное чувство юмора. Она любит сводить людей в самых неожиданных местах.
Борис Степанович, сосед Аллы и Николая по лестничной клетке, был мужчиной старой закалки. В прошлом — инженер-конструктор на автозаводе, сейчас — пенсионер, подрабатывающий консультантом по ретро-автомобилям. Он отличался проницательным взглядом и молчаливостью.
Однажды вечером Алла возвращалась со съемки, таща тяжелый кофр с оборудованием. Борис Степанович придержал дверь подъезда.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Тяжелая ноша, Аллочка, — заметил сосед, и в его голосе прозвучал двойной смысл. — Кстати, видел твоего орла на днях. В районе промзоны, где элитные склады.
— Николая? — удивилась Алла. — У него там дела по работе, наверное.
— Наверное, — старик хитро прищурился. — Только он там не товаром занимался. Я мимо проезжал, ворота были приоткрыты. Блестело там что-то знатно. Похоже на 300SL. Редкая птица. Неужели Коля в коллекционеры подался?
Алла замерла.
— Какой 300SL? Мерседес?
— Он самый. «Крыло чайки». Стоит как самолет. Я думал, вы вместе купили.
В голове Аллы что-то щелкнуло. Полтора миллиона кредита. Странные отлучки. Отсутствие денег на возврат долга.
Но настоящий взрыв произошел через неделю.
Роман, «партнер» по бизнесу, заехал на автомойку в центре. В комнате ожидания сидел мужчина с усталым лицом, нервно листающий журнал. Это был Вадим, брат Николая. Они были шапочно знакомы — виделись пару раз на свадьбе Николая и Аллы пять лет назад.
— Вадим? — неуверенно спросил Роман.
— О, Роман, привет, — вяло отозвался тот. — Какими судьбами?
— Да так, тачку помыть. А ты чего такой смурной?
— Проблемы. Брат подставил, походу. Вложился я в его тему с японскими тачками, и всё, тишина. Ни денег, ни машин. Живу на чемоданах.
Роман напрягся.
— С японскими тачками? Коля занимается ретро-автомобилями. Мы с ним Мерседес раритетный взяли пополам.
Вадим выронил журнал.
— Какой к черту Мерседес? Он мне заливал про партию Тойот. Я ему миллион двести отдал!
— А я миллион...
Мужчины переглянулись. В их глазах читалось одно и то же слово, написанное огромными буквами: КИДАЛОВО.
— Звони Инге, — сухо сказал Вадим. — Если он и её нагрел, то этому уроду конец.
Звонок Инге прояснил ситуацию окончательно.
— Какие машины? — рыдала сестра в трубку. — Я кредит взяла на восемьсот тысяч для детей Аллы! На ЭКО! Он сказал, у них трагедия!
Роман, Вадим и Инга (по громкой связи) молчали минуту. Пазл сложился. Николай собрал со всех деньги под разные легенды.
— Нужно звонить Алле, — сказал Роман. — Либо она в доле, и они Бонни и Клайд хреновы, либо она такая же жертва.
Алла взяла трубку после второго гудка.
— Алло, Роман?
— Алла, скажи честно, — без предисловий начал Роман. — Как проходит процедура ЭКО? И когда прибудут японские машины? И где наш Мерседес?
— ЧТО? — в голосе Аллы был неподдельный шок. — Какое ЭКО? Мы не планировали детей сейчас! И какие машины? У него кредит на расширение мерчандайзинга!
В этот момент Алла поняла смысл слов соседа Бориса Степановича.
— Приезжайте, — ледяным тоном сказала она. — Все приезжайте. У меня есть адрес склада.
***
Они встретились у ворот складского комплекса. Алла, Роман, Вадим и Марина — лучшая подруга Аллы, по совместительству жесткий и циничный юрист по бракоразводным процессам. Инга участвовала по видеосвязи.
Борис Степанович, которого Алла попросила быть проводником, договорился с охраной (старые связи решают всё).
— Вон тот бокс, — кивнул старик. — Свет горит. Он там.
Николай стоял возле своего сокровища, любовно протирая руль. Он включил на телефоне джаз и пребывал в полной эйфории. Мир за стенами гаража перестал существовать. До тех пор, пока ворота с грохотом не поехали вверх.
Он обернулся, его лицо исказила гримаса ужаса, сменившаяся попыткой натянуть дежурную улыбку. Но улыбка вышла похожей на оскал гиены.
— О... Ребята... А вы... Сюрприз? — пробормотал он, отступая к капоту Мерседеса, словно пытаясь закрыть его собой.
— Неплохая «партия японских авто», — зловеще произнес Вадим, делая шаг вперед. — Правый руль, говоришь?
— И на «расширение полок» не очень похоже, — добавила Алла. Её голос был тихим, но от этого еще более страшным. Она держала в руках камеру, зачем-то снимая всё происходящее.
— А я смотрю, ваши «дети» отлично выглядят в металле, — прошипела Инга из динамика телефона, который держал Роман.
Николай понял, что бежать некуда. Его загнали в угол. Но лучшая защита — нападение. В его глазах вспыхнула злость загнанной крысы.
— ДА! — заорал он, отшвыривая тряпку. — Да, я купил её! И что? Вы, мелочные людишки, вы только о жратве и ипотеках думаете! А это — история! Это искусство! Я хотел заработать для всех нас! Я бы продал её через год за десять миллионов! Я хотел как лучше!
— Ты врал мне про детей! — кричала Инга.
— Ты оставил меня без жилья! — надвигался Вадим.
— Ты кинул меня на лям, друг, — качал головой Роман.
— Я всё верну! — взвизгнул Николай. — Просто дайте время! Сейчас нельзя продавать, рынок просел!
Алла молча подошла к машине. Она провела ладонью по блестящему крылу.
— Красивая, — сказала она. — На мои полтора миллиона, на деньги Вадима, Инги и Ромы.
— Это МОЯ машина! — Николай дернулся к ней, но Роман преградил ему путь. — Она на меня оформлена! Я собственник!
— Ты мошенник, Коля, — сказала Марина, поправляя очки. — И мы сейчас это фиксируем.
Николай расхохотался. Смех был нервным, лающим.
— Ничего вы не сделаете! Документы чистые. Вадим и Рома дали деньги под честное слово, расписок нет, или там написано «в долг», без цели. Кредит Аллы — это её кредит, я там не поручитель. Я продам тачку, когда захочу. А вы будете ждать.
Он посмотрел на жену с наглым превосходством.
— Аллочка, ты же умная баба. Давай без истерик. Сейчас надо просто перекредитоваться. Ты возьмешь еще один кредит, чтобы закрыть проценты по первому, а я пока найду покупателя. Ну? Поможешь мужу? Мы же команда?
Алла посмотрела на него так, словно увидела слизняка на дорогом блюде. В её глазах исчезли последние остатки любви или жалости. Осталось только презрение.
— Гасить ТВОЙ кредит? А ты не обнаглел случаем? — возмутилась Алла и показала фигу мужу. Крупную, выразительную фигу прямо перед его носом.
— Ты... ты что творишь? — опешил Николай.
— Марина, объясни ему, — бросила Алла и отошла к выходу.
***
Николай думал, что он самый хитрый. Он попытался быстро переоформить машину на подставное лицо, чтобы вывести её из-под раздела имущества. Он даже нашел маргинала, готового за пять тысяч рублей подписать договор купли-продажи задним числом.
Но он недооценил женщин. И юристов.
Марина действовала как акула, почуявшая кровь. Иск о разводе и разделе имущества был подан на следующее утро после сцены в гараже. Вместе с ходатайством об аресте имущества.
Суд — это не тюрьма, но для Николая он стал настоящей пыткой.
— Ваша честь, — вещала Марина в зале заседаний. — Данный автомобиль был приобретен в период брака. Кредит, взятый моей доверительницей Аллой, по времени и сумме совпадает с первоначальным взносом за автомобиль. Более того, у нас есть свидетельские показания, подтверждающие мошеннический характер действий ответчика по отношению к третьим лицам.
Николай пытался огрызаться, сыпал жаргонизмами:
— Да это подстава! Они сговорились! Это мой личный проект, я «поднимал» тему с нуля! У меня прописка в этой квартире, вы не имеете права меня выселять!
Но факты — вещь упрямая.
Квартира принадлежала Алле (дарственная от родителей до брака).
Машина — совместно нажитое имущество.
Долги перед братом, сестрой и другом — юридически были оформлены криво (Николай был хитер), и суд признал их личными долговыми обязательствами Николая, не касающимися семьи, так как он потратил их не на нужды семьи, а на свои авантюры (скрытая покупка авто). А вот автомобиль подлежал разделу.
— Учитывая, что кредит в размере 1,5 миллиона рублей выплачивает истица, суд считает возможным передать автомобиль Mercedes-Benz 300SL в собственность истицы в счет компенсации её затрат и доли в имуществе, — монотонно зачитала судья. — Ответчик обязан освободить жилплощадь истицы.
Николай вышел из здания суда серым.
У него не было квартиры.
У него не было машины.
У него остались только долги перед разъяренным братом (который обещал «поговорить по-мужски» без всяких судов), другом и сестрой. И испорченная репутация.
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Год спустя.
В просторном лофте фотостудии проходила выставка «Винтаж и Современность». В центре зала, в лучах софитов, сиял серебром великолепный Mercedes-Benz 300SL.
Вокруг него ходили нарядные люди, пили шампанское. Алла, в элегантном брючном костюме, разговаривала с потенциальным покупателем столичным галеристом.
— Машина в идеальном состоянии, — говорила она уверенно. — Оценочная стоимость выросла за год. Шесть миллионов.
— Беру, — кивнул галерист.
В углу зала, стараясь быть незаметным, стоял человек в потертой куртке. Это был Николай. Он постарел, осунулся. Работал теперь в каком-то сомнительном таксопарке, снимал комнату в общежитии. Вадим и Роман вытрясли из него половину долгов, и он жил впроголодь.
Он смотрел на Аллу. Она сияла. Она была красива, успешна и свободна. Она погасила тот злосчастный кредит сама, работая сутками, но теперь продажа машины с лихвой окупала все страдания и давала старт новой жизни.
Алла заметила его. Извинилась перед собеседником и подошла.
Николай дернулся, хотел что-то сказать, может быть, попросить прощения или денег, или снова соврать про любовь.
— Ну что, Коля, — спокойно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Как тебе «расширение бизнеса»? Удачно зашло?
— Алла, я... — он замялся, подбирая слова. — Может, дашь хоть что-то? Я же нашел эту тачку. Это моя идея была. По справедливости...
— По справедливости, — перебила она жестко, — ты получил то, что заслужил. Ничего. УБИРАЙСЯ отсюда, пока я охрану не позвала. Ты здесь чужой. И в моей жизни, и в этом бизнесе.
Она развернулась и пошла к Марине и Борису Степановичу, которые махали ей бокалами.
Николай постоял еще секунду, глядя на то, как его мечта уплывает в чужие руки, проданная женщиной, которую он считал глупой и слабой.
А потом он вышел на улицу, в серую обыденность, где его не ждало ничего, кроме долгов и одиночества.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»