Часть 1. Железное чрево
Грохот пневматического гайковёрта в этом ангаре заменял музыку, а запах разогретого масла и въедливой солярки был привычнее аромата утреннего кофе. Григорий вытер руки ветошью, оставляя на ней чёрные маслянистые разводы, и тяжело выдохнул. Перед ним возвышался карьерный экскаватор — жёлтый гигант, чьи внутренности Григорий перебирал последние трое суток. Эта техника не прощала слабости, не терпела фальши. Если ты не докрутил болт, гидравлика вырвет его с мясом. Здесь всё было честно.
— Гриш, там твоя опять названивает, — прокричал с другого конца ремзоны Толян. — У меня телефон на верстаке вибрирует, аж гайки пляшут. Ты свой где посеял?
Григорий поморщился. Толян был хорошим мужиком, простым, как лом, но сам находился под пятой властной матери, которая контролировала каждый его шаг, будто ему было пять, а не сорок.
— В кабине оставил. Не хочу слышать.
— Дело хозяйское, — Толян подошёл ближе, вытирая пот со лба. — Но она ж не отстанет. Инка твоя — как зазубрина на шестерне: пока не сточишь, работать не даст.
Григорий молча полез в кабину экскаватора. Экран смартфона светился пропущенными: «Любимая жена», двенадцать раз. И следом сообщения в мессенджере, полные ядовитых смайликов и ультиматумов.
«Ты забыл, какой сегодня день?», «Если ты не переведёшь деньги, мы опозоримся перед Лизкой!», «Ты меня не уважаешь!».
Он давно перестал понимать, в какой момент его жизнь превратилась в бесконечную гонку за одобрением женщины, которая мыла посуду в придорожном кафе, но вела себя так, словно была наследницей британской короны. Инна не просто просила денег — она их требовала, вырывала, высасывала, считая, что Григорий, зарабатывающий тяжёлым трудом на починке спецтехники, обязан обеспечивать её «статус». Какой статус может быть у посудомойки, которая даже дома ни разу не взяла в руки губку, он не знал. Но она умела пустить пыль в глаза.
— Ну что там? — спросил Толян, видя, как помрачнел напарник.
— Требует оплатить банкет. У её подружки день рождения, а платить, как всегда, должен я. Там, видите ли, «элита» собирается.
— Элита? — хохотнул Толян. — Это Лизка-то, у которой три класса образования и судимость отца? Или Вадик, её бывший, который всё в «бизнесменов» играет?
— Они самые. И её сестра Жанна с ней. Весь серпентарий.
Григорий сжал телефон так, что пластиковый чехол хрустнул. Злость, тяжёлая и тёмная, поднималась со дна души. Он не был жадным. Он купил и квартиру, и машину, и шмотки эти бесконечные. Но вместо благодарности получал лишь презрительные ухмылки и фразы вроде: «Ну, хоть на это тебя хватило, мазут».
— Поедешь? — тихо спросил Толян.
— Поеду. Надо отвезти карту. Иначе она припрётся сюда и устроит скандал при начальстве. Ты же её знаешь, тормозов нет.
— Зря ты, Гриша, им потакаешь. Они ж тебя за человека не считают. Только за кошелёк с ушами.
— Я знаю, Толя. Знаю.
Григорий спрыгнул с подножки экскаватора. В его движениях чувствовалась скрытая мощь. Работа с многотонными машинами сделала его тело жёстким, как стальной трос. Он мог в одиночку сдвинуть то, что другие тащили втроём. Но дома эта сила таяла, разбиваясь о визгливые истерики и холодное презрение жены.
Часть 2. Королевство кривых зеркал
Торговый центр гудел, как улей. Витрины сияли, заманивая зевак, но Инна с компанией оккупировала самый дорогой бутик вечерней моды. Григорий нашёл их по громогласному смеху.
Инна стояла перед зеркалом в платье цвета «гнилая вишня». Ткань обтягивала её фигуру, подчёркивая всё то, над чем стоило бы поработать в спортзале, но в её глазах читался только восторг от самой себя. Рядом крутилась Жанна, её сестра, похожая на хищную птицу с острым носом, и Лизка — та самая подруга, чья наглость могла пробивать стены.
— О, явился, не запылился! — Жанна первой заметила мужа сестры. — А мы думали, ты там в своём масле утонул.
Инна даже не обернулась. Она поправляла бретельку, любуясь отражением.
— Гриш, карта где? — бросила она зеркалу. — Мы уже полчаса на кассе стоим мысленно. У Лизы праздник, мне нужно выглядеть соответствующе. А не как жена работяги.
Григорий подошёл ближе. Он был в чистой одежде, но руки, въевшиеся в кожу следы работы, выдавали его. Продавщицы смотрели на него с плохо скрываемым брезгливостью, перенимая тон его жены.
— Инна, мы обсуждали бюджет. Это платье стоит как половина моей зарплаты, — спокойно сказал он.
Инна резко развернулась. Её лицо, перекошенное злобой, мгновенно потеряло всю привлекательность.
— Бюджет? Ты смеешь говорить мне о бюджете при моих подругах? Ты, вечно воняющий соляркой неудачник! Я трачу свои лучшие годы на тебя, а ты жмёшься на тряпку?
— Твои лучшие годы проходят у раковины в кафе «У Ашота», — парировал Григорий, чувствуя, как внутри натягивается пружина.
В бутике повисла тишина. Лизка прыснула, прикрыв рот ладонью с длиннющими, как когти, ногтями.
— Ты… ты как смеешь меня попрекать работой? — зашипела Инна. — Я работаю для души! А ты обязан меня обеспечивать, потому что ты мужик! Или нет? Может, Вадика позвать? Он бы мне такое платье не пожалел!
Упоминание Вадика — её бывшего хахаля, скользкого типа с бегающими глазками — было запрещённым приёмом. Но Инна любила бить ниже пояса.
— Вот и проси у Вадика, — Григорий развернулся, чтобы уйти.
Инна подскочила к нему, схватила за рукав куртки.
— Стоять! — рявкнула она. — Ты не уйдёшь, пока не оплатишь! Ты меня не опозоришь!
Она рванула его рукав с такой силой, что пуговица отлетела и покатилась по кафелю. Жанна и Лизка захохотали в голос.
— Смотри, Инка, он сейчас расплачется! — загоготала тетка Тамара, которая внезапно вынырнула из примерочной с ворохом шарфиков. — Ну что за мужик пошёл, а? Тьфу!
Григорий посмотрел на жену. В её глазах не было ничего, кроме алчности и желания унизить. Она наслаждалась этим спектаклем.
Он молча достал карту, кинул её на стойку администратора.
— Пин-код знаешь.
— Конечно знаю! — Инна торжествующе выхватила пластик. — Иди в машину, не мозоль глаза. От тебя несёт безнадёгой.
Григорий вышел из магазина под улюлюканье её свиты. Он не чувствовал поражения. Он чувствовал, как злость, холодная и расчётливая, начинает заполнять его вены вместо крови.
Часть 3. Тихая гавань
Ольга, младшая сестра Инны, жила в спальном районе, в скромной двушке, и была полной противоположностью своей родни. Никакого пафоса, никаких криков. Она работала медсестрой и знала цену деньгам и человеческому достоинству.
Григорий сидел на её кухне, сжимая в руках кружку с чаем. Кружка была горячей, но руки его оставались ледяными.
— Они тебя сожрут, Гриша, — тихо сказала Оля, присаживаясь напротив. — Инка совсем с катушек слетела. Она вчера матери звонила, хвасталась, что ты на неё дом хочешь переписать.
— Какой дом? — Григорий поднял взгляд.
— Дачу, которую ты достраиваешь. Сказала, что ты ей должен за «моральный ущерб», потому что она тебя терпит. А ещё… — Оля замялась.
— Говори.
— Вадик вернулся. Не просто так. Она с ним переписывается. Они смеются над тобой, Гриш. Я видела переписку, когда она телефон у нас забыла. Они планируют продать дачу, как только ты документы оформишь, и открыть какой-то салон красоты на двоих. А тебя… ну, как бы это помягче… выставить идиотом.
Григорий медленно поставил кружку на стол. Керамика стукнула о дерево.
— Значит, салон красоты. А Вадик, значит, директор будет?
— Вроде того. Гриш, уходи от неё. Она тебя не любит. Она тебя как ресурс использует.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, долго, словно кто-то хотел вдавить кнопку звонка внутрь стены.
Оля пошла открывать. В коридор ворвалась Инна, следом вплыла Жанна.
— А, вот он где! Прячется! — Инна была уже в новом платье, в руках — пакеты с покупками. — Мы тебя по всему городу ищем! Ты почему трубку не берёшь?
— Я с Олей разговариваю, — спокойно ответил Григорий, не вставая.
— С Олей? С этой святошей? — фыркнула Инна, проходя на кухню в грязной обуви. — Чего тебе с ней обсуждать? Как бинты мотать? Пошли давай, нам надо столы в ресторане проверить, ты должен меню утвердить. И доплатить за алкоголь, там Вадик сказал, что коньяк дешёвый не пойдёт.
— Вадик сказал? — переспросил Григорий.
— Да, Вадим! Он разбирается в напитках, в отличие от тебя. Ты только тормозуху пить можешь!
Инна увидела на столе старый планшет Григория, на котором он иногда делал чертежи.
— Ты опять со своими железками возишься даже здесь? — она схватила гаджет. — Ты когда на меня внимание обратишь?!
— Положи на место, — голос Григория прозвучал глухо, как утробный рык мотора.
— А то что? — Инна дерзко усмехнулась и с размаху ударила планшетом об угол стола. Экран покрылся паутиной трещин. — Ой, сломался. Купишь новый. Ты же у нас богатый Буратино.
Оля ахнула, прижав руки ко рту. Жанна захихикала.
Григорий медленно встал. Он был выше жены на две головы. Его широкие плечи заслонили свет из окна.
— Ты права, Инна, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сожаления. — Я богат. Но не деньгами. Я богат терпением. Которое только что кончилось.
— Не пугай меня, — Инна фыркнула, но сделала шаг назад. — Поехали. Быстро!
— Поезжай. Я подъеду. Прямо к празднику.
Часть 4. Ловушка для простака
Частный клуб на берегу реки был снят полностью. Огни отражались в воде, музыка долбила так, что вибрировали стёкла. «Элита» гуляла.
Стол ломился от деликатесов. Во главе сидела Инна, сияя как начищенный самовар. Рядом — Вадик, скользкий тип в узком костюме, который ему явно жал в плечах. Жанна, тетка Тамара, Лизка и ещё десяток прихлебателей, которых Григорий видел впервые, жадно поглощали икру и заливали её дорогим шампанским.
Григорий вошёл в зал. Он не стал переодеваться. Он был в своих чистых, но простых джинсах и тёмной футболке, которая обтягивала мощные бицепсы. На фоне напомаженных гостей он выглядел как волк среди болонок.
— О, спонсор прибыл! — заорал Вадик, поднимая бокал. — Ну что, Гришаня, садись с краю, на тебе места не хватило в центре!
Гости загоготали. Инна даже не посмотрела на мужа, она увлечённо шептала что-то на ухо Вадиму.
Григорий подошёл к столу.
— Инна, — позвал он.
— Чего тебе? — она недовольно скривилась. — Не видишь, мы отдыхаем? Сядь где-нибудь и не позорь меня своим видом. Ты мог бы смокинг надеть!
— Это на мои деньги куплено? — он обвёл рукой стол.
— На наши, милый. Мы семья. А значит, твои деньги — это мои деньги. А мои деньги — это мое дело.
— А Вадик тут каким боком? — Григорий кивнул на любовника.
— Вадим — почётный гость! И мой деловой партнёр! — заявила Инна. — Кстати, мы решили. Завтра едем к нотариусу. Оформим дарственную на дачу на меня. Так будет безопаснее. Мало ли, вдруг ты на работе покалечишься, ты же неосторожный.
Смех за столом стал громче. Тетка Тамара подавилась балыком от смеха.
— А если не подпишу?
Инна встала. Её лицо налилось краской. Она подошла к Григорию вплотную, чувствуя поддержку своей стаи.
— Подпишешь, никуда не денешься. Иначе я тебя так по судам затаскаю, без штанов останешься. Я тебе жизнь устрою — ад покажется раем. Ты никто без меня! Ты просто грязный механик!
С этими словами она с размаху ударила его по щеке. Звонкая пощёчина эхом разнеслась по залу. Музыка стихла. Вадик ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула.
— Правильно, Инка! Воспитывай мужика!
Григорий медленно провёл рукой по щеке. Кожа горела. Он посмотрел на Инну. В её глазах не было страха, только триумф. Она думала, что сломала его. Что он сейчас утрётся и пойдёт в угол.
Но он улыбнулся. Страшной, кривой улыбкой.
Часть 5. Крах империи
— Воспитывать? — переспросил Григорий. Его голос был тихим, но от него повеяло таким холодом, что Лизка перестала жевать.
— Да, воспитывать! — взвизгнула Инна. — Ты жалкое ничтожество!
В одну секунду всё изменилось. Григорий не стал кричать. Он просто протянул руку и схватил край скатерти.
Рывок.
Звон бьющегося хрусталя, грохот тарелок, визг женщин. Огромный стол, уставленный едой на сотни тысяч рублей, в одно мгновение превратился в кучу мусора на полу. Деликатесы смешались с осколками, вино растекалось кровавыми лужами по паркету.
— Ты что творишь, психопат?! — заорал Вадик, вскакивая. Его костюм был заляпан соусом.
Григорий шагнул к нему. Вадик попытался выставить руки, изображая боксёра, но Григорий просто смёл его защиту. Он схватил «бизнесмена» за лацканы пиджака и поднял над полом, как нашкодившего кота.
— Партнёр, говоришь? — прорычал Григорий ему в лицо. — Любитель чужих денег?
Он швырнул Вадика через ползала. Тот пролетел метра три и с грохотом врезался в стойку с аппаратурой диджея. Колонки рухнули, добивая неудачливого любовника.
Инна стояла, парализованная ужасом. Она никогда не видела мужа таким. Она привыкла, что он — стена, в которую можно бить кулаками, и она не ответит. А сейчас стена рухнула на неё.
Григорий развернулся к ней.
— Ты хотела элитное платье? — он подошёл к ней вплотную. От него исходила волна дикой, необузданной силы.
Инна попятилась, спотыкаясь об осколки.
— Гриша, не надо… Гришенька… — заблеяла она.
— Я его оплатил. Значит, я могу делать с ним, что хочу.
Он схватил дорогую ткань на её груди. Ткань, стоившая как месяц его работы в грязи и холоде.
Рывок.
Треск разрываемой материи был громче любого крика. Платье лопнуло по швам, обнажая дешёвое бельё и всё её притворство. Инна взвизгнула, пытаясь прикрыться руками, но Григорий не остановился. Он сорвал с неё колье — подарок на прошлую годовщину. Застёжка звякнула об пол.
— Это всё моё! — ревел он, и голос его перекрывал шум в зале. — Всё это — мой пот, моя кровь! А ты — просто паразит!
Жанна и тетка Тамара попытались было кинуться на него с кулаками, визжа как гарпии.
— Не трогай её! Убьём!
Григорий развернулся и просто толкнул Жанну открытой ладонью. Она отлетела в кучу салатов. Тетку Тамару он перехватил за руку, когда та замахнулась сумочкой, и сжал запястье так, что она взвыла и упала на колени.
— Брысь! — рявкнул он. — Вон отсюда, крысы!
В зале воцарился хаос. «Друзья» и «элита», видя, что бесплатный банкет превратился в побоище, а покладистый спонсор превратился в берсерка, ломанулись к выходу. Никто не стал защищать Инну. Никто не помог Вадику, который стонал в углу, пытаясь выпутаться из проводов. Они бежали, толкаясь, спасая свои шкуры.
Григорий схватил Инну за остатки платья и подтащил к огромному зеркалу в пол, которое чудом уцелело.
— Смотри! — он ткнул её лицом в отражение. — Смотри, кто ты есть! Посудомойка в рванине! Без меня ты — ноль! Пустое место!
Он не бил её. Он просто держал её железной хваткой, заставляя смотреть на своё унижение.
— Ты хотела быть королевой? — он тяжело дышал, злость пульсировала в висках. — Королева голая, Инна.
Он отпустил её. Она сползла на пол, рыдая, размазывая тушь по лицу, сидя среди объедков и осколков. Её «свита» испарилась. Вадик, прихрамывая, уже удирал через чёрный ход.
Григорий оглядел разгромленный зал. Он почувствовал странное облегчение. Словно нарыв, мучивший его годами, наконец-то лопнул.
Он достал из кармана связку ключей от квартиры и машины, которые были оформлены на его мать (единственное, в чём он послушал Толяна когда-то), и швырнул их на пол перед носом рыдающей жены.
— Живи как хочешь. Но за этот банкет платить будешь ты. Сама. Отработаешь посудомойкой лет за пять.
Григорий развернулся и пошёл к выходу, хрустя стеклом под подошвами грубых ботинок. Он не оглядывался. Впереди была ночь, прохладный воздух и работа. Любимая, честная работа, где железо не предаёт.
Автор: Анна Сойка ©