Умом понимала, что не надо ему отвечать. Оставить свой позор в прошлом и жить дальше. Мир не рухнул. С кем не бывает. Но я ответила.
Глава четвёртая. Переписка
Я ответила слишком быстро.
Потом пожалела.
Потом решила, что уже всё равно.
Сообщение «Дома?» висело на экране, как будто в нём было больше смысла, чем в одном слове. Я сидела на кухне, вода из крана всё ещё текла, хотя я давно перестала мыть чашку. В квартире было тихо, только вечерний шум с улицы и этот телефон в руке.
Он ответил через минуту.
«Хорошо».
И пауза.
Я положила телефон экраном вниз и пошла в комнату. Прошла туда и обратно, открыла окно, закрыла. Вернулась на кухню. Телефон лежал там же. Я не трогала его минуты две, потом всё-таки взяла.
Новое сообщение уже было.
«Я просто хотел узнать. Не хотел отвлекать».
Я прочитала и почувствовала раздражение. Слишком вежливо. Слишком аккуратно. Как будто он заранее снимает с себя ответственность за то, что вообще написал. Мне хотелось либо грубости, либо тишины. Это промежуточное состояние выводило из себя.
Я написала:
«Ничего. Всё нормально».
Он ответил не сразу. Минут через пять.
«Я рад».
Я смотрела на эти два слова и не понимала, что именно он рад. Что я дома. Что я ответила. Что он вообще написал. Или что между нами теперь есть этот странный, неловкий канал, по которому можно передать что угодно, не называя вещей прямо.
Я ничего не ответила.
Телефон лежал рядом, и я всё время чувствовала его присутствие, как будто это был не предмет, а человек в комнате. Я включила сериал, но не слышала, о чём там говорят. Мысли всё время возвращались к лифту, к его спине, к тому, как он тогда вышел и ничего не сказал.
Сообщение пришло уже ближе к ночи.
«Если вдруг захочешь выйти пройтись, я буду во дворе».
Я прочитала и сразу поняла, что это приглашение. Без давления. Он снова оставлял мне выбор. Именно это бесило больше всего.
Я сидела на кровати и смотрела на тёмное окно. Двор был виден плохо, только фонарь и тени от деревьев. Я представила, как он стоит там.
Я написала:
«Я не выйду».
Ответ пришёл быстро.
«Хорошо.».
И точка.
Эта точка оказалась важнее всего. В ней не было ни обиды, ни попытки переубедить. Он не стал писать «жаль» или «может, позже». Он принял это сразу. Как факт. И в этом было что-то, от чего внутри стало тревожно.
Я легла спать и долго не могла уснуть. В голове крутилась мысль, которую я старалась не формулировать: если человек так спокойно принимает отказ, значит, он уверен, что это не конец.
Утром я проснулась от сообщения.
«Доброе».
Я посмотрела на экран и поняла, что он не спрашивает разрешения продолжать. Он просто продолжает. Медленно, без рывков.
Я ответила. Потом ещё раз. Потом мы обменялись парой фраз о погоде, о том, что опять будет жарко, о том, что во дворе с утра шумно. Обычные слова. Ничего личного.
И всё равно я чувствовала, как внутри что-то сдвигается.
Он не возвращался к лифту. Ни намёком, ни шуткой, ни словом. И от этого тот момент становился ещё тяжелее. Он не исчезал, он просто оставался между строк, как общее знание, о котором не говорят.
К вечеру он написал:
«Я выйду прогуляться. Если захочешь — присоединяйся».
Я смотрела на это сообщение и понимала, что дело уже не в прогулке. И не в нём. Дело в том, что он был первым человеком, который видел меня в том состоянии и не сделал из этого сцены. Не отвернулся. Не исчез. И не отпустил.
Я ответила не сразу.
Через десять минут.
«Хорошо».
И почти сразу пожалела.
Глава пятая. Прогулка
Я вышла минут через пятнадцать. За это время успела передумать несколько раз, но всё равно вышла. Оделась быстро, легко. В подъезде стояла духота, от лестницы тянуло камнем и старой пылью. Я шла вниз и думала только о том, чтобы оказаться снаружи.
Во дворе он стоял у деревьев, ближе к тени. Лето держало тепло даже вечером, воздух был плотный, тяжёлый. Он посмотрел в мою сторону и кивнул, как будто мы уже давно так делали.
— Привет, Надя— сказал он.
— Привет, — ответила я.
Мы пошли рядом. Расстояние между нами было удобным, таким, которое не требовало решения — ближе или дальше. Он шагал спокойно, подстраиваясь под мой темп. Я чувствовала это и отмечала про себя, хотя не собиралась.
Мы обошли дом, вышли к дорожке, где днём гуляют с колясками. Странно, сегодня вечером там было пусто. Он сказал пару слов о погоде, о том, что днём было тяжело дышать. Я ответила коротко. Разговор шёл, но не тянул на себя внимание. В нём не было главного, и от этого моё напряжение только росло.
Я всё время ждала, что он скажет что-то лишнее. Одно слово, одно движение, которое напомнит, почему мне вообще сложно идти рядом с ним. Он говорил о дворе, о соседях, о мелочах. Он говорил так, будто мы знакомы давно и между нами нет белых пятен.
В какой-то момент я поймала себя на том, что слушаю. Не слова, а его голос. Он звучал ровно, без скачков, без попыток понравиться. От этого становилось проще идти дальше.
Мы дошли до скамейки у детской площадки. Он остановился, посмотрел на неё, потом на меня.
— Посидим? — спросил он.
Я кивнула.
Мы сели, оставив между собой небольшое расстояние. Я чувствовала тепло его тела. Он смотрел перед собой, на пустые качели, которые слегка покачивались от ветра.
— Я тогда хотел написать сразу, — сказал он. — Потом решил, что лучше позже.
Я поняла, о чём он говорит, ещё до того, как он продолжил. В животе сжалось.
— Не хотел ставить тебя в неловкое положение, — добавил он.
Слова были простые. Они не звучали как извинение и не звучали как оправдание. Он говорил это спокойно, как что-то уже обдуманное.
— Оно уже было, — сказала я.
Он кивнул, не споря.
— Да, — сказал он.
Мы посидели молча. Я смотрела на землю под ногами и чувствовала, как внутри поднимается усталость. Сил держать всё в себе оставалось меньше.
— Ты поэтому написал? — спросила я. — Из-за этого?
Он повернул голову и посмотрел на меня прямо.
— В том числе, — сказал он. — Мне показалось неправильным оставить всё так.
— Как? — спросила я.
— Так, будто тебя там не было, — ответил он.
От этих слов стало тяжело. Я почувствовала, как снова всплывает лифт, запах, тот момент, когда двери закрылись за его спиной.
— Я не ждала, что ты что-то будешь делать, — сказала я.
— Я знаю, — ответил он. — Я делаю это для себя.
Это прозвучало честно. И от этого стало тревожно.
Мы посидели ещё немного. Потом он встал, потянулся и сказал, что пора идти. Мы пошли обратно молча. У подъезда он остановился, посмотрел на меня и сказал:
— Если вдруг захочешь поговорить или просто выйти, пиши. Я отвечу.
Я кивнула.
Он зашёл в подъезд, а я осталась во дворе ещё на минуту. Внутри было странное чувство. Лифт никуда не делся. Он просто перестал быть только моим позором.
Глава шестая. Близость
Мы стали видеться чаще.
Это произошло без договорённостей и обсуждений. Он писал, я отвечала.
Иногда я выходила сама, иногда соглашалась, иногда просто спускалась во двор, потому что знала — он там будет. Лето делало своё дело. Вечера тянулись долго, домой идти не хотелось.
Мы сидели на скамейках, ходили вокруг дома, заходили в магазин за водой. Разговоры оставались простыми. Работа, жара, соседи, глупости. Лифт больше не всплывал. Он не возвращал меня туда словами, и от этого воспоминание стало тише. Я привыкла к мысли, что рядом с ним можно просто быть собой.
Однажды мы поднялись ко мне. Он сказал, что хочет воды, а у него закончилась. Я сказала, что у меня есть и позвала.
Подъезд встретил нас привычной духотой. Лестница уже не казалась спасением, просто способом подняться.
Я шла первой, слышала его шаги сзади и ловила себя на том, что иду медленнее.
В квартире он сел на кухне, взял стакан, осмотрелся. Всё это было буднично. Я стояла у окна, смотрела во двор и чувствовала, как внутри нарастает напряжение, похожее на ожидание грозы.
Он подошёл сзади и остановился рядом. Рука коснулась моей руки. Движение было осторожным, почти проверочным. Я не отдёрнулась. В этот момент стало ясно, что будет дальше. Мы оба это поняли.
Поцелуй оказался спокойным. Я почувствовала тепло, запах, знакомый уже по прогулкам. Тело отозвалось сразу, будто давно ждало этого сигнала. Я закрыла глаза. Мы переместились в комнату, сбрасывая одежду на ходу. Всё происходило без слов.
После мы лежали рядом. В комнате сумерки, окно приоткрыто. С улицы доносились голоса, машины, обычная жизнь. Он лежал близко. Я чувствовала его дыхание, тяжёлое, ровное.
— Ты знаешь, — сказал он спустя время, — у тебя тогда так ушки покраснели. Это меня сразу привлекло.
Я сразу поняла, о чём он говорит. Внутри что-то сжалось.
— Когда? — спросила я, хотя вопрос был лишним.
— В лифте, — сказал он спокойно. — Когда пукнула. Ты так мило покраснела. Хотя, конечно, вышел я с облегчением. Но ты мне понравилась ещё весной.
Слова прозвучали тихо. Без нажима. Как будто он делился наблюдением, а не вытаскивал что-то наружу. Я повернулась к нему и посмотрела в лицо. Он смотрел прямо, без улыбки.
— Зачем ты это сейчас сказал? — спросила я.
— Потому что теперь можно, — ответил он. — Мы же вместе.
Я почувствовала, как внутри появляется холод. Вместе — слово было правильное, но с ним пришло другое ощущение. Будто тот момент никуда не делся. Будто он просто ждал подходящего времени.
Я отвернулась к стене. Он положил руку мне на плечо, легко, почти ласково.
— Всё нормально, — сказал он. — Я тебя принимаю.
Эта фраза застряла внутри. Она звучала как забота и как приговор одновременно. Я лежала и смотрела в темноту, чувствуя, как спокойствие медленно уступает место чему-то другому. Мысль крутилась одна и та же, упрямая, липкая:
тот, кто видел тебя в стыде, всегда будет знать, куда нажать.
Я ничего не сказала. Он быстро уснул. Я лежала рядом и слушала его дыхание, понимая, что эта ночь не закончилась вместе с тем, что произошло между нами.
***
Читайте первую часть - что произошло?
Читайте третью часть - чем кончился их роман?
Рекомендую почитать: