— А ну отошла от двери! Ты что, совсем кукухой поехала на своих раскрасках? — Макар с силой дернул ручку ванной комнаты, но та не поддавалась. — Моему дяде с дороги нужно душ принять, а там твоя эта… приживалка со своим выводком!
— Твои вечно тут в квартире, теперь и мои поживут! — спокойно ответила Надежда, не отрываясь от планшета, на котором быстрыми штрихами набрасывала контур очередного злодея. — Я устроила дома общежитие в отместку. И, заметь, Вика там не приживалка, а моя гостья. В порядке живой очереди.
— Какой очереди? — Макар покраснел, его шея, обычно скрытая воротником рабочей спецовки, сейчас надулась. — Дядя Боря — человек пожилой, у него спина, ему полежать надо, а ты устроила тут проходной двор! Выгоняй их немедленно!
— Нет, — Надежда наконец подняла глаза. В них не было привычной мягкости. — Твой дядя Боря потерпит. Так же, как я терпела твою сестру с тремя детьми в прошлом месяце, твоего троюродного брата в позапрошлом и весь табор на майские. Квартира большая, места всем хватит… в коридоре.
— Ты не забывайся, жена, — голос Макара стал тише, но в нем зазвенели угрожающие нотки. — Кто в доме хозяин?
Книги автора на ЛитРес
— Дедушка, — отрезала Надежда. — А по документам — я. А ты здесь, Макарушка, даже не прописан. Так что сиди тихо и жди, пока ванная освободится. Может, к вечеру и получится сполоснуться.
Макар задохнулся от злости. Он хотел было стукнуть кулаком по двери, но из ванной донесся такой радостный детский визг и плеск воды, что он отдернул руку, словно от огня. Ситуация выходила из-под контроля, и он совершенно не понимал, как вернуть своё главенство, которое, как ему казалось, было незыблемым.
***
Квартира была шикарной. Настоящий «сталинский» ампир: высокие потолки, под которыми гуляло эхо, лепнина в виде виноградных лоз и дубовый паркет, помнивший шаги партийной номенклатуры и профессоров старой закалки. Дедушка Надежды, известный в советские годы архитектор, получил эту четырехкомнатную роскошь за особые заслуги. Год назад, после тяжёлого инсульта, семья приняла решение: деда перевезли к маме Надежды, где за ним был круглосуточный уход и первый этаж для прогулок на коляске, а внучке, как самой ответственной, доверили родовое гнездо.
Надежда, профессиональный художник комиксов, была в восторге. Одна из комнат, самая светлая, с огромным эркерным окном, тут же превратилась в мастерскую. Здесь пахло тушью, графитом и кофе. Остальные комнаты пустовали недолго.
Макар появился в её жизни ещё до квартиры. Простой, работящий парень, фасовщик на крупном логистическом складе. Он казался Надежде надежным, приземленным, тем самым «каменным забором», о котором мечтают многие творческие натуры, витающие в облаках. Сначала он стеснялся «профессорской» квартиры, ходил по паркету на цыпочках и боялся лишний раз тронуть антикварный сервант. Но человек привыкает к хорошему пугающе быстро.
Спустя полгода Макар уже чувствовал себя полноправным владельцем квадратных метров. Сначала это были безобидные фразы вроде «у нас на кухне», «наш балкон». Надежда умилялась: семья же. Но потом началось паломничество.
Родня Макара жила в небольшом городке в соседней области. И внезапно всем срочно потребовалось в столицу. Зубы лечить — к Макару. На рынок за стройматериалами — к Макару. Показать детям зоопарк — конечно, к Макару.
— Надь, ну не в гостиницу же им идти, денег лишних нет, — говорил он тогда, заискивающе заглядывая ей в глаза. — Они всего на пару дней. Продуктов своих привезут, сала, картошки.
Надежда соглашалась. Раз, другой, третий. Четыре комнаты позволяли разместить гостей, не сталкиваясь с ними лбами. Но гости, почувствовав слабину и комфорт, начали наглеть. «Своя» картошка заканчивалась в первый же вечер, а дальше начинался аттракцион невиданной щедрости за счет хозяйки. Надежда готовила, стирала постельное белье, убирала за чужими детьми разбросанные игрушки и крошки печенья с ковров, пока родственники мужа гуляли по городу или решали свои дела.
Она жаловалась. Пыталась объяснить Макару, что устала.
— Ты же дома сидишь, картинки свои рисуешь, — отмахивался он. — Тебе что, сложно супа кастрюлю сварить? Люди к нам тянутся, уважают. Я же не могу родную кровь за порог выставить.
«Уважали» они, как поняла Надежда, исключительно бесплатный сервис и центр города.
***
Терпение лопнуло, когда на горизонте замаячил юбилей тетки Макара, который та решила отпраздновать непременно в городе, и, разумеется, остановиться всем кагалом у племянника. Надежда в тот вечер устроила серьёзный разговор. Без криков, аргументированно.
— Макар, это не ночлежка. Дед просил следить за порядком, а не превращать квартиру в вокзал. Я работаю, у меня дедлайны. Мне нужна тишина.
Макар вроде бы вник. Насупился, буркнул что-то про «зазналась», но тетке отказал. Два месяца прошли в блаженной тишине. Надежда даже подумала, что кризис миновал.
Но неделю назад Макар, вернувшись со смены, как бы невзначай бросил:
— Там это… Дядя Боря с женой и Света с Игорьком приедут. У племянницы в колледже поступление, надо поддержать, а дядьке — позвоночник проверить. В четверг будут.
— Четверо? — Надежда подняла бровь. — Макар, мы же договаривались.
— Ну не начинай, — поморщился он, открывая холодильник. — Билеты уже куплены. Не звери же мы. Поживут недельку, не убудет от твоих хором.
Всю ночь Надежда не спала. Злость, холодная и колючая, поднималась внутри. Она поняла: уговоры не работают. Макар не слышит слов, он понимает только действия. Она вспомнила свою подругу Вику, которая недавно развелась с тираном-мужем и мыкалась с двумя близнецами по съемным углам. И Катю, чья семья затеяла капитальный ремонт и жила буквально на строительных мешках.
План созрел мгновенно.
Когда в четверг днём Макар привел свою делегацию, он застыл в прихожей с открытым ртом.
Из кухни пахло не фирменным борщом Надежды, а пиццей и чем-то подгоревшим. В коридоре стояли чужие самокаты и коробки с ламинатом.
— Это что? — спросил он, указывая на гору обуви.
— Гости, — улыбнулась Надежда, выходя из мастерской. — Знакомься. В синей комнате живет Вика с детьми. В зеленой — Катя с мужем Олегом и дочкой. У них ремонт, им жить негде. А у Вики сложная жизненная ситуация.
— В смысле живут? — взвизгнула сестра Макара, Света, крупная женщина с претензией на гламур. — А мы где ляжем?
— Ой, не знаю, — Надежда развела руками. — Места кончились. В кабинете я работаю, там нельзя. Осталась вот прихожая. Уверенна, вы поместитесь, если чемоданы друг на друга поставить.
Макар тогда стерпел, решив, что это шутка. Но «шутка» затянулась. Вика и Катя, предупрежденные Надеждой, вели себя максимально естественно — то есть занимали всё свободное пространство.
***
Теперь квартира напоминала потревоженный муравейник. Четыре поколения «жильцов» сталкивались в узких местах, создавая пробки и искры напряжения.
Дядя Боря, грузный мужчина с красным лицом и вечным запахом перегара, стоял в дверях спальни, которую оккупировала Катя с мужем.
— Слышь, молодежь, дайте деду прилечь, ноги гудят!
— Извините, дедушка, у нас тут ребенок спит, — парировал Олег, муж Кати, крепкий парень, работающий автослесарем. Он поигрывал гаечным ключом, который зачем-то таскал с собой. — В коридоре диванчик есть, там посидите.
Тётка Макара, Зина, ходила за Надеждой по пятам и шипела:
— Бесстыдница. Мужа позоришь. Навела чужих мужиков в дом. Мы — родня, кровь! А эти кто?
— Это мои близкие люди, — отвечала Надежда, моя кисточку в банке с водой. — Вы же говорили: «В тесноте, да не в обиде». Вот и наслаждайтесь народной мудростью.
Макар бесился. Он чувствовал, как власть утекает сквозь пальцы. Его авторитет перед родственниками рушился. Он обещал им королевский прием, а привел в коммуналку, где в туалет очередь по записи, а на кухне не протолкнуться.
Вечер четверга стал точкой кипения.
— Надька! — заорал Макар, врываясь в кабинет, где жена пыталась работать. — Кончай этот цирк! Мои на полу спать не будут! Вышвыривай своих подружаек, или я сам их выкину!
За его спиной топталась группа поддержки: дядя Боря с воинственным видом подтягивал треники, сестра Света скрестила руки на груди, всем своим видом выражая презрение.
— Ты слышала мужа? — подала голос Света. — У нас дядя больной человек! А там эти… дети орут!
Надежда медленно отложила стилус. Она встала. Ростом она была невысока, но сейчас, распрямившись, казалась выше сутулого Макара.
— Этот дом, — тихо начала она, — никогда не был твоим, Макар. Ты здесь гость. Такой же, как и они. Я тебя просила не приглашать их? Просила. Ты меня услышал? Нет. Теперь терпи. Или снимай им гостиницу за свои деньги.
— Ах ты стерва! — взревел Макар. — Я деньги в дом ношу! Я мужик! Я решаю, кто здесь будет жить!
Он двинулся на неё, нависая всем телом. Раньше Надежда всегда отступала, сглаживала углы, пыталась договориться. Он привык к её интеллигентной мягкости. Он был уверен, что стоит ему повысить голос, топнуть ногой — и она, испугавшись скандала, побежит извиняться и выгонять чужаков.
Но Надежда не отступила. Внутри неё что-то щелкнуло. Как перегорает предохранитель, отключая страх и включая аварийный режим выживания.
***
— Ты решаешь? — переспросила она. Голос не дрогнул, но стал низким, чужим. — Ты здесь решаешь только, какой носок надеть, Макар.
— Чего?! — он опешил от такой наглости. — Да я сейчас…
Он схватил её за плечо, грубо, больно сжав пальцы. Хотел встряхнуть, поставить на место, показать родне, кто здесь главный самец.
— Убирай их, я сказал! — брызгая слюной, заорал он ей в лицо. — Сейчас же!
И тут плотину прорвало.
Злость, копившаяся месяцами — за каждую грязную тарелку, оставленную его родней, за каждое пренебрежительное слово о её работе, за наглость, с которой они оккупировали дом её любимого деда, — вырвалась наружу чистой энергией.
Она с силой ударила его по руке, да так, что Макар ойкнул и отшатнулся.
— Не смей. Меня. Трогать! — каждое слово она выкрикивала, делая шаг вперед.
Макар от неожиданности попятился.
— Ты чего, беленой объелась? — пробормотал он, глядя на жену округлившимися глазами.
— Вон! — заорала Надежда. И это был не писк, это был рёв злой женщины. — Все вон!
— Кого ты гонишь, дура? — вклинился дядя Боря, пытаясь придать себе важности. — Мы гости!
Надежда резко развернулась к нему. В её руке оказалась тяжелая деревянная линейка, которую она схватила со стола.
— Гости приглашенные! А вы — захватчики! — она взмахнула линейкой так, что та со свистом рассекла воздух перед носом дяди. Тот икнул и спрятался за спину жены.
Макар опомнился и снова бросился на жену:
— Успокойся, истеричка! — он попытался скрутить ей руки.
Это было ошибкой. Надежда, вечно спокойная художница, вдруг превратилась в зверя. Она вывернулась, вцепилась ему в футболку и рванула так, что ткань затрещала и лопнула от ворота до самого пупа.
— Это мой дом! Мой! — кричала она, толкая его в грудь обеими руками. — Я тебя ненавижу! Ты меня использовал! Ты превратил мою жизнь в ад!
Макар, путаясь в ногах, отступал под градом ударов. Она била ладонями, толкала, царапала. Он был крупнее, сильнее физически, но её напор был настолько бешеным, настолько искренним и злобным, что он растерялся. Он не дрался с ней, он пытался защититься от урагана.
— Надька, ты чего творишь?! — визжала сестра Света, прижимаясь к стене.
— А ты молчи, халявщица! — рявкнула на неё Надежда, не прекращая теснить Макара к выходу. — Никогда больше не смейте сюда приезжать! Никогда!
На шум выбежали Олег, Вика и Катя. Олег хотел вмешаться, но Вика удержала его за руку:
— Не лезь. Ей это надо.
Надежда, растрепанная, с горящими глазами, схватила Макара за остатки футболки и буквально поволокла его по коридору. Он упирался, пытался что-то сказать, но она не слушала.
— Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было! Забирай своих дармоедов и катись в свою общагу!
Она открыла входную дверь рывком.
— Выходи!
— Надя, давай поговорим, ты не в себе… — заскулил Макар, понимая, что происходит что-то непоправимое. Он увидел в её глазах не просто обиду, а решение. Окончательное и бесповоротное.
— Я как раз в себе! Впервые за два года я в себе! — она с силой толкнула его в спину.
Макар вылетел на лестничную площадку, едва удержавшись на ногах. Он стоял там, в рваной футболке, красный, униженный, тяжело дыша.
***
В коридоре повисла тишина. Родственники Макара стояли, вжавшись в стены, боясь пошевелиться. Надежда обернулась к ним. Её грудь вздымалась, волосы сбились, но вид был победителя.
— Ну? — спросила она тихо, но от этого "ну" у дяди Бори дернулся глаз. — Вы следующие? Или сами догадаетесь?
— Мы… мы соберемся, — пролепетала тетка Зина, хватая свою сумку. — Боря, пошли. Света, детей бери!
— Но куда мы пойдём, ночь на дворе? — пискнула Света.
— Мне плевать, — чеканно произнесла Надежда. — В гостиницу. На вокзал. К Макару под мост. У вас пять минут. Время пошло.
Она демонстративно посмотрела на наручные часы.
Родственники мужа заметались. Никогда ещё сборы не были такими стремительными. Они похватали чемоданы, не глядя друг на друга, стараясь не встречаться глазами с хозяйкой квартиры.
В дверях они столкнулись с Макаром, который все ещё стоял на площадке, не веря в случившееся.
— Ну ты, Макар, и удружил, — зло бросил ему дядя Боря, протискиваясь с тюком к лифту. — Пригласил, называется. Психопатка она у тебя.
— Да пошёл ты, дядя! — огрызнулся Макар. — Я же хотел как лучше!
— Идиот ты, братец, — шикнула Света, протаскивая детей мимо него. — Из-за тебя теперь на вокзале ночевать. Больше мы к тебе ни ногой.
Они загрузились в лифт, даже не предложив Макару поехать с ними. Двери лифта закрылись, отсекая его от поддержки, которой он так кичился.
Надежда стояла на пороге. Рядом с ней, как стражи, выстроились Олег с монтировкой (на всякий случай) и Вика с Катей.
Макар посмотрел на жену. Он впервые видел её такой. Не удобной, домашней Наденькой, а женщиной, которая способна защитить свою квартиру. Ему стало страшно. И одновременно пришло осознание потери. Теплая, огромная квартира, вкусная еда, деньги жены, комфорт — всё это только что, буквально за десять минут его глупости и жадности, превратилось в пыль.
— Надь… — начал он хрипло. — Ну перегнули палку… оба. Давай я зайду, поговорим спокойно. Ребята же уехали.
Он сделал попытку улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой.
Надежда смотрела на него с отвращением. Злость ушла.
— Твои вещи я соберу в мешки и выставлю завтра к консьержке, — сказала она ровным голосом. — Ключи оставь.
— Надя, ты не можешь так поступить! Мы семья! — он попытался надавить на жалость.
— Мы не семья, Макар. Я для тебя — ресурс. А ты для меня — ошибка.
Она шагнула назад и с лязгом захлопнула тяжелую дверь. Щелкнул замок.
Макар остался один в полумраке подъезда. Рваная футболка холодила тело. Где-то внизу, на улице, ругались его родственники, вызывая такси до дешевого хостела. Ему некуда было идти, кроме как в заводское общежитие, где в комнате на четверых пахло потом и безнадегой. Он сполз по стене (нет, так нельзя), он просто оперся лбом о холодный бетон и завыл от бессилья. Он загнал себя в угол сам, своими руками, и выхода из этого угла не было.
За дверью Надежда прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза.
— Воды? — тихо спросила Вика.
— Вина, — выдохнула Надежда и впервые за вечер улыбнулась. — И закажите пиццу. У нас теперь много места.
Олег одобрительно хмыкнул, убирая монтировку.
— А он крепкий был, но ты его уделала, Надька. Я даже испугался.
— Я сама испугалась, — призналась она, глядя на свои руки. — Но знаете что? Мне понравилось.
В квартире деда наконец-то воцарился порядок. Пусть и с разбросанными игрушками и строительной пылью, но это был её, Надежды, порядок.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»