— Ты уверен в своём решении? Ведь она беременна от тебя, — Максим смотрел другу прямо в глаза, ожидая ответ.
— Абсолютно, — усмехнулся Антон, вытирая промасленную ветошью руку. — Послушай, Макс, ты слишком драматизируешь. Ну, залетела. С кем не бывает? Это её проблемы, не мои. Я, знаешь ли, на роль счастливого папаши в слюнявчике не подписывался.
Они стояли в боксе, где пахло перегретым металлом, старой резиной и синтетикой. Антон, в своём рабочем комбинезоне, напоминал хозяина жизни, хотя всё его царство ограничивалось подъёмником и набором дорогих ключей. Он был мотористом от бога — это признавали все. Движки в его руках пели, а не работали. Но вот душа у него, как подозревал Максим, давно застучала, требуя капиталки.
— Это ведь Зойка, — тихо произнёс Максим. В его голосе не было злости, только глухая, тягучая боль. — Ты же знал, что мы… что у нас всё серьёзно.
Антон швырнул тряпку на верстак. Звук получился влажным шлепком.
— Серьёзно? Ой, не смеши мои поршни. Ты с ней полгода за ручку ходил, стихи читал, наверное? А я просто взял и показал ей, что такое настоящий драйв. Без соплей. Женщины, брат, они любят, когда их берут, а не когда вокруг них хороводы водят.
Книги автора на ЛитРес
Максим сжал кулаки, но промолчал. Он был интеллигентом до мозга костей, архитектором, человеком чертежей и прямых линий. Хаос, который внёс в его жизнь Антон, не укладывался в голове.
— Я сделал это ради тебя, дурачок, — Антон подошёл ближе, нависая над другом. Его лицо лоснилось от самодовольства. — Ты бы на ней женился, повесил бы себе хомут на шею. А она — пустышка. Повелась на меня за две недели. Нужна тебе такая жена? Я тебя спас. ПРЕДАТЕЛЬСТВО? Нет, это дружеская услуга. Санация твоего окружения.
— Ты спал с ней только чтобы доказать мне это? — голос Максима стал твёрдым.
— Я спал с ней, потому что мог, — Антон хохотнул, обнажая желтоватые от табака зубы. — И потому что меня бесит твоя правильность. У тебя всегда всё чистенько, гладенько. Вот, держи немного грязи.
Максим развернулся и пошёл к выходу. У ворот он остановился, не оборачиваясь:
— Ты пустой, Антон. Как картер без масла. Застучишь скоро.
Антон лишь расхохотался ему вслед. Он чувствовал себя победителем. Он сломал игрушечный домик Максима, растоптал его идиллию. А Зоя? Баба была просто инструментом. Отработанный материал.
***
Прошло полгода. Жизнь Антона текла своим чередом: заказы, деньги, случайные подруги, пиво по пятницам. Но что-то зудело внутри. Ему вдруг стало не хватать той лёгкости, с которой Зоя смотрела на него в самом начале. Это было странное чувство — смесь собственничества и уязвлённого самолюбия. Он узнал, что Максим действительно бросил её сразу после того разговора. Исчез, уехал в другой город, оборвал все связи.
Антон решил, что настал его черёд. Теперь, когда Зоя одна, сломленная и никому не нужная, она приползёт к нему. И он, так уж и быть, позволит ей быть рядом. На своих условиях. Будет отрабатывать.
Он подкараулил её у школы-интерната для слепых детей, где она работала тифлопедагогом. Странная профессия, думал Антон. Учить тех, кто не видит, жить в темноте.
Зоя вышла из ворот, осторожно ступая по осенней листве. Живот уже был заметен, скрытый под широким плащом. Она выглядела уставшей, но спокойной. Никаких слез, никакой истерики.
— Привет, мамаша, — окликнул её Антон, прислонившись к капоту своей «Тойоты».
Зоя остановилась. Её взгляд был расфокусирован, словно она смотрела сквозь него.
— Чего тебе?
— Да вот, решил проведать. Как ты тут? Максик-то сбежал, поджав хвост. Я же говорил — слабак он. Не то что я.
Антон подошёл ближе, пытаясь взять её за руку.
— Слушай, я тут подумал… Может, попробуем? Ты сейчас не в том положении, чтобы носом воротить. Кому ты нужна с прицепом? А я отец, всё-таки. Будешь готовить, стирать, я буду деньги приносить. Нормальная схема.
Зоя медленно убрала руку. В её глазах не было ни любви, ни ненависти. Только ПРЕЗРЕНИЕ.
— Ты думаешь, мир вращается вокруг твоего эго? — тихо спросила она. — Ты разрушил дружбу. Ты использовал меня как вещь, чтобы ударить Максима. И теперь ты думаешь, что я буду рада твоим объедкам?
— Эй, полегче! — Антон нахмурился. — Я реальное предложение делаю. Ты же нищая училка. Как ты ребёнка поднимать будешь?
— Моя профессия учит меня видеть суть вещей, даже не глядя на них, — отрезала Зоя. — Ты гнилой внутри. Ты хуже слепого — ты зрячий, который не хочет видеть ничего, кроме себя. Уходи. И никогда не приближайся ко мне и моему ребёнку. НЕТ.
— Да пошла ты, — сплюнул Антон. — Дура набитая. Сдохнешь под забором со своим выродком.
Он сел в машину и дал по газам. ЗЛОСТЬ клокотала в горле. Как она посмела? Он — лучший моторист в городе, а она — просто баба. Ну и пусть. Пусть гниёт в своей нищете.
***
Прошло пятнадцать лет.
Время — безжалостный механик. Оно стачивает детали, которые казались вечными, и рвёт ремни, которые выглядели прочными. Жизнь Антона пошла под откос медленно, но верно. Сначала начались проблемы со спиной — профессиональная болезнь тех, кто вечно согнут над капотом. Грыжи, боли, невозможность работать по двенадцать часов. Потом ушла клиентура. Новые машины требовали компьютерной диагностики, сложной электроники, а Антон привык работать кувалдой и чутьём. Учиться новому он считал ниже своего достоинства. «Я двигло на слух перебираю!» — орал он, но клиенты уезжали в дилерские центры.
Потом был брак с Ларисой, крикливой женщиной с рынка, которая пилила его с утра до ночи. Она выжала из него остатки денег, заставила продать гараж, чтобы вложиться в какую-то пирамиду, и выгнала, когда деньги кончились. Развод, раздел имущества, в котором Антон потерял всё.
И вот, в сорок с небольшим, он оказался на дне. Жирный, с одышкой, с трясущимися руками и вечной изжогой. Он жил в «хрущёвке» со своей матерью, Галиной Петровной.
— Опять жрёшь? — скрипучий голос матери встречал его на кухне каждое утро. — В холодильнике мышь повесилась, а он последний кусок сыра доедает.
— Отстань, — огрызался Антон, запивая бутерброд чаем.
Отношения с матерью были пропитаны ядом. Она знала, что у неё где-то растёт внучка. Знала, что Зоя не сделала аборт. Но гордыня и СТРАХ перед общественным мнением («что люди скажут, сын бросил, позор!») заставили её вычеркнуть их из памяти. Теперь же, глядя на неудачника-сына, она всё чаще попрекала его:
— Был бы мужиком, жил бы семьёй. А так — ни спереди, ни сзади. Тьфу.
Работы не было. В приличные сервисы его не брали — репутация скандалиста и пьяницы бежала впереди него. Оставались шабашки в гаражах у знакомых за копейки, да и те случались всё реже.
И вот, в один из серых ноябрьских дней, приятель со двора, бывший перекупщик, сказал:
— Слыш, Тоха. Там контора большая, «Вектор-М», ищет механика. Но не просто гайки крутить, а за парком следить. У них там спецтранспорт, подъемники для инвалидов, хитрая гидравлика. Зарплата — во! — он провёл ребром ладони по горлу. — Попробуй. Ты ж в гидравлике шаришь.
Антон хмыкнул. Унижение — идти на собеседование, кланяться каким-то девочкам-кадровичкам. Но долги за коммуналку душили, а мать обещала сдать его комнату студентам, если он не принесёт денег.
Он надел свой единственный приличный пиджак, который трещал по швам на животе, и поехал.
***
Офис «Вектор-М» занимал три этажа в новом стеклянном бизнес-центре. Внутри было тихо, светло и страшно чисто. Антон чувствовал себя грязным пятном на этой стерильной картине. Он пытался скрыть дрожь в руках, пряча их в карманы.
Девушка на ресепшене, не глядя на него, сказала:
— Вам на третий этаж, к генеральному директору. Ваше резюме уже там.
«К генеральному? Сразу?» — удивился Антон. Обычно механиков собеседовали начальники гаражей, матерящиеся мужики в спецовках. А тут — третий этаж, ковролин, кондиционеры. НАГЛОСТЬ вдруг вернулась к нему. Ну, раз сам генеральный, значит, ценят опыт. Значит, поняли, кто к ним пришёл. Не какой-то там салага после колледжа, а мастер.
Он толкнул тяжёлую дверь кабинета.
За огромным столом, заваленным документами и тактильными картами, сидела женщина. Она читала что-то пальцами, быстро бегая ими по листу с выпуклыми точками.
Антон замер.
Женщина подняла голову. Это была Зоя.
Она изменилась. Исчезла та девочка в дешёвом плаще. Перед ним сидела властная, красивая женщина в строгом костюме. Её глаза всё так же смотрели чуть мимо него.
— Садитесь, Антон Викторович, — произнесла она. Голос был ровным, без единой эмоции.
Антон плюхнулся в кресло. Его бросило в жар.
— Зоя? Ты? Владелица?
— Учредитель и генеральный директор, — поправила она. — Компания занимается разработкой и обслуживанием оборудования для реабилитации. Социальный бизнес. Успешный.
Антон нервно хихикнул.
— Ну, кто бы мог подумать… Училка слепых. И как ты… поднялась? Нашла папика?
Он не мог сдержаться. Яд зависти сжигал его изнутри. Она должна была быть нищей! Она должна была страдать!
Зоя даже не поморщилась.
— Я создала уникальную методику обучения. Потом запатентовала несколько устройств для ориентирования в пространстве. Потом нашла инвесторов. Я работала, Антон. Пока ты пил, жрал и жалел себя.
— Я не пил! — взвизгнул он. — У меня жизнь сложная была! Здоровье…
— Я видела твоё резюме, — перебила она. — Точнее, мне его прочитали. Пять увольнений за три года. Прогулы. Конфликты. Некомпетентность в работе с современной техникой.
— Да я любой движок с закрытыми глазами! — он ударил кулаком по подлокотнику. — Возьми меня. Тебе же нужен свой человек. Мы же… не чужие. У нас, вон, дочь общая. Кстати, где она? Большая уже, небось. Папу не хочет увидеть?
Антон решил пойти ва-банк. Если она богата, значит, можно давить на жалость, на родственные чувства. Отсудить что-нибудь, выбить алименты наоборот. В голове закрутились цифры.
— Дочь, — медленно произнесла Зоя. — Да. Лада. Она здесь, в компании. Возглавляет отдел внедрения инноваций.
— Вот видишь! — обрадовался Антон. — Зови её. Скажи, отец пришёл. Жизнь потрепала, но я готов… воссоединиться. МЫ СЕМЬЯ, в конце концов. Ну, почти.
Зоя нажала кнопку селектора.
— Лада Максимовна, зайдите ко мне.
Антон замер.
— Максимовна? — переспросил он, чувствуя, как холодеет спина.
Дверь открылась. В кабинет вошла высокая, стройная девушка. У неё были тёмные волосы и знакомый, пронзительный взгляд. Она не была слепой. Она смотрела на Антона с любопытством энтомолога, разглядывающего жука.
— Вызывали, Зоя Николаевна?
— Да. Этот человек претендует на должность главного механика. И утверждает, что он твой отец.
Лада подошла ближе. Антон вжался в кресло. Девушка была пугающе похожа на Максима. Тот же разворот плеч, та же линия подбородка. Но глаза… глаза были Зоины.
— Мой отец — Максим Андреевич Вершинин, — чётко произнесла Лада. — Он главный инженер этого холдинга и совладелец. А этого человека я не знаю. Хотя… — она прищурилась. — Ты же тот самый «моторист»? Мама рассказывала. Пример того, как не надо жить.
Антон задыхался.
— Подожди… Ты была беременна от меня! Ты же сама говорила! Ты пришла тогда…
Зоя грустно улыбнулась.
— Я была беременна. Да. Но биология — наука точная, Антон. Когда Лада родилась, ей потребовалось переливание крови. У нас с Максимом резус совпал. А у тебя, судя по твоей медицинской карте, которую мы подняли при проверке соискателя, совершенно другая группа. Ты никогда не был её отцом. Я забеременела от Максима за неделю до того, как ты затащил меня в свою постель. Я просто этого не знала тогда. А ты был так уверен в своей неотразимости, что даже не сомневался.
Удар был сокрушительным. Вся его «месть», всё его злодейство, всё, чем он гордился — что он «сделал» Максима — оказалось пшиком. Пустотой. Он не разрушил их жизнь. Он просто выпал из неё, как ржавая гайка.
— Максим… вернулся? — прохрипел Антон.
— Он не просто вернулся, — сказала Лада. — Он приехал через три дня после того, как ты её унизил у школы. Он нашёл маму. Он принял ребёнка, не зная, чей он. А потом выяснилось, что это его дочь. Они женаты уже пятнадцать лет. И они счастливы.
Антон чувствовал, как рушится пол под ногами. Значит, Максим всё это время жил той жизнью, о которой мечтал Антон? Богатство, успех, семья? А он, Антон, гнил в своей злобе?
— УБИРАЙТЕСЬ, — тихо сказала Зоя. — Мне противно дышать с вами одним воздухом.
— Но работа… — автоматически, по инерции пробормотал Антон. — Мне нужны деньги. Мать…
— Твоя мать, — Зоя открыла папку. — Галина Петровна? Она звонила нам месяц назад. Просила помощи. Мы оплатили ей операцию на глазах. Она не сказала тебе?
Антон вытаращил глаза. Мать молчала. Она брала деньги у тех, кого поносила последними словами, и скрывала это от него. ЛОЖЬ окружала его, душила.
— Вон отсюда, — Лада указала на дверь. — Или охрана выведет.
***
Антон шёл по коридору, шатаясь. Ноги были ватными. В голове шумело. Крах. Полный, безоговорочный крах. Он не просто неудачник. Он — ошибка в уравнении, которая самоустранилась.
Он спустился на лифте, вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Неожиданно зазвонил телефон. Это была мать.
— Антоша, ты где? Тут приставы пришли! Описывают имущество! Говорят, ты кредит брал под залог доли в квартире на свои железки? Почему ты молчал?!
Антон опустил руку с телефоном. Он действительно брал кредит год назад, пытаясь открыть свой сервис, но прогорел и забыл. Думал, пронесёт. Не пронесло.
Теперь у него не было даже угла.
Он стоял на тротуаре, глядя на сверкающую вывеску «Вектор-М». Из подземного паркинга выехал шикарный серебристый кроссовер. За рулём сидел Максим. Он постарел, виски поседели, но он выглядел как мужчина, у которого всё под контролем. Рядом сидела Зоя и смеялась чему-то.
Максим притормозил у выезда, пропуская пешеходов. Он повернул голову и встретился взглядом с Антоном.
В глазах Максима не было ни злорадства, ни торжества. В них было пусто. Он смотрел на Антона как на столб, как на мусорный бак, как на пустое место. Стекло медленно поползло вверх, отсекая Антона от мира успешных людей. Машина бесшумно растворилась в потоке.
Антон остался один. В кармане пиджака звякнула мелочь — всё, что у него осталось. Вдруг резкая боль пронзила грудь, отдаваясь в левую руку. Он попытался вздохнуть, но воздух стал густым, как мазут.
Он осел на холодный асфальт, хватаясь за сердце. Мимо проходили люди, брезгливо обходя грузного мужчину в грязном пиджаке.
— Пьяный, наверное, — бросила какая-то женщина.
Последнее, что увидел Антон, была рекламная панель на здании компании. Там, на огромном экране, счастливая Зоя обнимала слепого ребёнка, а слоган гласил: «МЫ ДАРИМ СВЕТ ТЕМ, КТО ВО ТЬМЕ».
Он лежал в тени этого здания. Темнота накрывала его. И самое страшное было не в том, что он умирал. А в том, что он умирал с чётким осознанием: он сам, своими руками, выкрутил все болты из конструкции своей жизни, и теперь она рухнула на него всей своей тяжестью. Он хотел наказать других, а наказал только себя.
Ирония судьбы была в том, что скорую ему вызвала Лада, вышедшая из офиса за кофе. Она склонилась над ним, проверяя пульс, и он, угасающим сознанием, услышал её голос:
— Держитесь. Врачи уже едут. Мы помогаем всем. Даже таким, как вы.
Это милосердие было хуже любого проклятия. Он не хотел их помощи. Но у него уже не было голоса, чтобы сказать «НЕТ». Он стал просто телом, объектом для их благородства. Абсолютное, окончательное поражение.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»