Катерина вернулась поздно, с руками в клее и блёстках: весь день собирала витринную композицию для маленького бутика, где хозяйка хотела «чтобы было богато, но без пафоса». Катерина умела делать «без пафоса» так, что люди всё равно замирали. Не талантом хвасталась — просто знала себе цену.
Игорь сидел на кухне, уткнувшись в телефон, и делал вид, что читает новости. Он работал такелажником на выставках: таскал тяжёлые модули, разгружал фуры, собирал стенды, гонялся по павильонам. Уставал. Но в последние недели усталость у него стала какая-то липкая — не от работы, а от вранья.
Катерина положила ключи на стол. Посмотрела на его руки. На его шею. На его телефон.
— Игорь, ты мои ключи от дедовой квартиры видел? — спросила она спокойно, слишком спокойно.
Он дёрнулся, как от щелчка по уху.
— Какие ещё ключи? — буркнул он. — Да лежат где-то… Ты ж сама их вечно теряешь.
— Не перекладывай, — Катерина сняла куртку и повесила аккуратно, как будто не внутри у неё уже кипело. — Я их не теряю. Они лежали в шкатулке. И шкатулка была закрыта.
Игорь прищурился и даже улыбнулся — привычная его улыбка «ну давай, начинай».
— Кать, ты опять накручиваешь. У тебя сейчас наследство оформляется, ты вся на нервах. Это нормально.
«Оформляется» — вот это слово Катерину и резануло. «Оформляется» означало: ещё чуть-чуть — и у неё будет своё. Не «их общее». Её. Дедовская двушка. Как маленькая крепость, где не надо ужиматься в съёмной и слушать, как сосед сверху в семь утра устраивает репетицию дрели.
В дверях появилась Вика — Катеринина подруга, забежала забрать забытый шоппер. Увидела напряжение и замедлилась.
— О, я вовремя? — тихо спросила она, одними губами.
Катерина ответила так же тихо:
— По ходу, да.
Игорь заметил Вику, и его лицо сделалось каменным.
— Что, советчик пришёл? — бросил он. — Вы же вдвоём — как два моторчика, только шуму.
Вика подняла брови:
— Игорь, ты чего завёлся? Катя про ключи спросила.
Игорь резко отодвинул стул.
— Да не брал я её ключи! Господи, ну сколько можно? Кать, ты хочешь поругаться — так прямо скажи.
Катерина подошла ближе. Не вплотную — пока ещё держала себя. Но голос стал жёстче.
— Я не хочу ругаться. Я хочу знать, кто живёт в моей квартире. Хватит врать.
Игорь замер. Секунда — и в его глазах мелькнуло то, что Катерина раньше у него не видела: страх, прикрытый наглостью.
— Ты что несёшь? — выдавил он.
— Завтра поедем, — сказала Катерина. — Я хочу посмотреть. И если там всё пусто — я извинюсь. Если нет — ты мне объяснишь. По-человечески.
Игорь выдохнул, словно собирался выкрутиться, и вдруг хлопнул ладонью по столу — не сильно, больше для эффекта.
— Да езжай хоть сейчас! — огрызнулся он. — Делать тебе нечего, кроме как спектакли устраивать!
Катерина повернулась к Вике:
— Поедешь со мной?
— Конечно, — ответила Вика. — Даже не вопрос.
Игорь резко встал, прошёл к коридору и начал копаться в карманах куртки, словно там мог найти аргументы.
— Ключей всё равно нет, — пробормотал он.
Катерина посмотрела на него долго. Потом спокойно сказала:
— Значит, я поменяю замок. И всё выясню. А ты пока думай, как ты мне будешь в глаза смотреть.
Игорь усмехнулся:
— Поменяешь… Ну-ну.
Вика взяла Катерину под локоть.
— Поехали завтра утром. Сейчас ты заведёшься, — шепнула она.
Катерина кивнула. Но внутри уже поднималась злость — не горячая, не истеричная. Тяжёлая, как молоток. Злость от презрения, которое он позволял себе. От того, как легко он ей бросал: «ты накручиваешь». Будто она — пустое место, которое должно молча ждать, пока ей скажут правду.
***
Утром Катерина и Вика стояли у знакомой двери на четвёртом этаже. Катерина ещё помнила, как дед открывал её со словами «заходи, хозяйка». А сейчас дверь была закрыта чужим оборотом ключа — и Катерина не могла попасть туда своим.
— Ну всё понятно, — сказала Вика. — Если замок другой — это уже не «показалось».
Катерина постучала. Долго. Сначала тишина, потом шорох. Дверь приоткрылась, и на пороге появился мужчина лет тридцати пяти, в домашней футболке, с лицом человека, которому должны объяснить, что происходит.
— Вы кто? — спросил он. — Вам чего?
Катерина улыбнулась. Не по-доброму.
— Это моя квартира. А вы кто?
Мужчина моргнул, будто ему сказали, что небо теперь снизу.
— В смысле… Нам дали ключи. Мы тут… временно.
Из-за его плеча выглянула женщина с большим животом. Лицо у неё было бледное, губы сжаты. Она смотрела на Катерину так, будто заранее готовилась к удару.
— Игорь дал? — спросила Катерина, хотя уже знала ответ.
Мужчина сглотнул.
— Игорь. Да. Сказал… что вы не против. Что… вы всё равно пока не живёте.
Катерина почувствовала, как злость поднимается выше, к горлу.
— Не против? — переспросила она. — Серьёзно?
Вика шагнула вперёд:
— Девушка, а вы кто? — спросила она у беременной.
Та отвела взгляд.
— Алина, — сказала она тихо. — Жена Максима.
Максим — так звали мужчину. Он выглядел как человек, которого втянули в чужую кашу и теперь не знают, где выход. Но у него хватило смелости не хамить.
— У нас беда была, — начал он. — Временно негде. Игорь сказал, что вы… что вы добрая, что поймёте.
Катерина рассмеялась коротко.
— Добрая? — повторила она. — Он меня даже не спросил. Он украл ключи. Он поменял замок. Он заселил вас сюда как в гостиницу.
Алина вдруг сжалась, как будто её ударили словами. В её глазах мелькнуло не раскаяние — обида. Не на Игоря, а на Катерину.
— Вы сейчас нас выгоните? — спросила Алина резко. — Вам легче станет?
Катерина наклонила голову.
— Мне станет легче, когда мне перестанут врать. А вы… вы мне никто. И вы на моих квадратных метрах без спроса. Улавливаете?
Максим поднял ладони:
— Мы съедем. Только… дайте день. У нас вещи, у нас… ей тяжело.
Катерина уже хотела сказать «нет», но внутри что-то щёлкнуло: не жалость — злость на Игоря, который всё устроил так, чтобы Катерина выглядела чудовищем, если выгонит беременную.
Она выдохнула.
— День. До завтра. И вы мне оставляете контакты. Если вы не съедете — я поменяю замок окончательно. И Игорь вам не поможет. Ясно?
Максим кивнул, быстро, благодарно.
Вика тихо сказала:
— Катя, поехали. Сейчас главное — Игорь.
Катерина отошла от двери, но на площадке обернулась. Алина всё ещё стояла в проёме и смотрела на неё так, будто Катерина виновата в её жизни.
Катерина медленно сказала:
— И ещё. Передайте Игорю: я еду домой. И он будет говорить со мной без своих «ну-ну».
Алина вдруг усмехнулась — злой, колючей усмешкой.
— Он с вами говорить не будет, — сказала она. — Он умеет только делать вид.
И дверь закрылась.
Катерина спустилась по лестнице, чувствуя, как внутри всё становится железным. Вика шла рядом и не лезла со словами «успокойся». Потому что это не тот случай.
— Он тебя выставил дурой, — сказала Вика наконец. — И ещё прикрылся беременной. Вот же…
Катерина остановилась у подъезда.
— Я его не буду жалеть, — сказала она тихо. — Я не буду «разбираться спокойно». Я хочу, чтобы он понял: со мной так нельзя.
Вика кивнула:
— Тогда держись. Он сейчас начнёт включать своих дружков.
Катерина посмотрела на телефон. У неё было одно желание: не плакать. Плакать — это потом. Сейчас ей нужна была злость. Настоящая. Такая, чтобы руки не дрожали, когда придётся делать неприятное.
***
Игорь назначил встречу «чтобы поговорить нормально» в дешёвой закусочной у развязки, где всегда шумно и никто никого не слушает. Удобное место для тех, кто любит прятать слова за гулом.
Катерина пришла с Викой. Игорь уже сидел за столом, а рядом — двое: Денис, его школьный дружок с вечной ухмылкой, и Артём, коллега по павильонам, тот самый, который всегда говорил «жизнь проста, если не усложнять». Они смотрели на Катерину, будто пришли на представление.
— О, пришла, — протянул Денис. — Катюха, ты чего кипишуешь? Люди поживут и съедут.
Катерина не села. Она поставила сумку на стул, как метку: «я тут не на чаёк».
— Игорь, — сказала она. — Объясни. Почему в моей квартире живут чужие?
Игорь развёл руками, как артист на сцене.
— Да потому что ты сама бы согласилась, — сказал он. — Я ж тебя знаю. У Макса проблема, ему надо было перетерпеть. Я помог по-дружески. Что, мне его на улице оставить?
Катерина медленно повернулась к Артёму:
— Ты в курсе был?
Артём пожал плечами:
— Ну, слышал. И что? Все друг другу помогают. Не будь ледяной.
Вика фыркнула:
— Ледяной? Это вы ключи украли — и она ледяная?
Денис наклонился вперёд, ухмылка стала шире.
— Да ладно, Вика, не заводись. Катя просто хочет, чтобы всё было по её. Корона жмёт.
Катерина посмотрела на Дениса так, что он на секунду перестал улыбаться.
— Денис, закрой рот, — сказала она ровно. — Ты здесь вообще лишний.
Игорь стукнул пальцами по столу.
— Вот, видите? — сказал он друзьям. — Она со всеми так. Ей лишь бы командовать.
Катерина подняла подбородок.
— Ты украл мои ключи, Игорь. Ты поменял замок. Ты поселил людей в квартире, которая мне досталась от деда. Без моего согласия. И теперь ты сидишь и делаешь из меня истеричку. Ты серьёзно думаешь, что это прокатит?
Игорь наклонился к ней, голос стал низким, неприятным.
— Кать, не драматизируй. Это временно. И вообще… ты пока не хозяйка. Там же всё ещё оформляется.
Слова ударили как пощёчина. «Пока не хозяйка». Он сказал это с удовольствием. Он хотел поставить её на место.
Катерина почувствовала, как у неё в груди поднимается злость и расправляет плечи.
— Ты сейчас сказал «пока», — медленно произнесла она. — То есть ты решил, что можешь распоряжаться моим будущим, потому что бумажка ещё не готова?
Денис хмыкнул:
— Ну а чё? Мужик в доме должен решать.
Вика шагнула к нему:
— Денис, ты вообще слышишь себя? «Мужик должен» — это когда мужик не врёт и не крадёт.
Игорь хлопнул ладонью по столу.
— Я не крал! — рявкнул он. — Я взял, чтобы помочь!
Катерина тоже повысила голос, не боясь, что на них посмотрят:
— Взял тайком — это украл! Не выкручивайся!
Люди вокруг действительно обернулись. Игорь заметил это и на секунду смутился, но Денис тут же подлил масла:
— Катюха, ты щас устроишь цирк. Подумай, как ты выглядишь.
Катерина резко наклонилась к Игорю, почти вплотную, и сказала тихо, так, что ему пришлось слушать:
— Мне всё равно, как я выгляжу. Мне важно, как ты сейчас ответишь. Ты выселяешь их сегодня. И отдаёшь мне ключи. И признаёшь, что соврал.
Игорь откинулся на спинку, ухмыльнулся:
— Не буду я ничего признавать. Ты хочешь — сама иди и выгоняй. Только потом не ной, что тебя все ненавидят.
И тут за спиной Катерины раздался женский голос:
— Да она и так тебя уже ненавидит.
Катерина обернулась. У входа стояла Алина. Беременная. С сумкой через плечо. Глаза блестят, лицо перекошено злостью, не страхом.
Максим топтался рядом, явно не знал, куда себя деть.
— Алина? — выдохнул Игорь.
Она подошла ближе, уставилась на Катерину так, будто хотела пробить взглядом.
— Ты решила меня выставить? — бросила она Катерине. — Думаешь, самая умная?
Катерина ответила спокойно:
— Я решила вернуть своё.
Алина резко повернулась к Игорю:
— А ты ей не сказал, да? — почти крикнула она. — Ты вообще ей ничего не говоришь, да? Ты же у нас мастер: всем улыбаешься, всем обещаешь.
Игорь побледнел.
— Алина, не надо, — прошипел он. — Не здесь.
— А где? — она рассмеялась коротко и зло. — На вашей съёмной кухне? Или у неё в квартире, где я теперь «чужая»?
Максим попытался взять Алину за руку:
— Алин, успокойся, пожалуйста…
Она вырвала руку.
— Да пошло оно всё, — сказала она и посмотрела прямо на Катерину. — Хотите правду? Держите. Я спала с вашим мужем. Тогда, давно. Когда я уже была замужем за его другом.
В закусочной стало будто тише, хотя шум никуда не делся. Катерина почувствовала, что внутри что-то холодное коснулось спины, но злость не ушла. Наоборот — стала плотнее.
Игорь вскочил.
— Ты с ума сошла?! — зашипел он.
Алина шагнула ближе, глаза её были сухими.
— А что? Ты думал, я буду молчать и дальше? Ты меня засунул в чужую квартиру, как мешок, и решил, что я буду благодарна. А я не игрушка. И ребёнок мой — не твой щит.
Игорь дёрнулся, как будто его ударили током.
Катерина медленно повернулась к нему.
— Вот оно что, — сказала она. — Вот почему ты так носился с Максом и Алиной. Не дружба. Совесть.
Артём пробормотал:
— Опа…
Денис заткнулся. Улыбка сползла.
Катерина сделала вдох.
— Игорь, — сказала она громко, отчётливо. — Ты предал меня, унижал меня, считал меня глупой. И всё это время пользовался тем, что я старалась быть «нормальной». Всё. Больше я нормальной не буду.
Игорь попытался взять себя в руки, натянул привычную наглость:
— Кать, да это прошлое. Ну было и было. Не раздувай.
Катерина резко ударила ладонью по столу — не чтобы разбить, а чтобы обозначить: хватит.
— Ты сейчас ещё раз попробуешь меня сделать виноватой — и я устрою тебе такое «не раздувай», что ты забудешь, как тебя зовут.
Вика тихо сказала рядом:
— Катя, поехали домой. Ключевое — квартира. Выгонять будем.
Игорь хмыкнул, но уже неуверенно:
— Да выгоняй. Посмотрим, как ты справишься.
Катерина посмотрела на него, и в её взгляде не было ни слёз, ни просьб.
— Справлюсь, — сказала она. — И ты это увидишь.
***
Катерина не поехала в съёмную. Она поехала к матери Игоря. Не потому что искала «поддержку старших». Просто знала: Игорь привык прикрываться «мужской компанией». А ей нужны были свидетели, которым он не сможет залить в уши своё.
Лариса Павловна открыла дверь сразу, будто ждала. Женщина была крепкая, прямая, с короткой стрижкой и глазами, которые умели видеть человека насквозь. Рядом в комнате мелькнул свёкор — Олег Николаевич, молчаливый, осторожный. И ещё — Даша, сестра Игоря, золовка, с выражением «я тут случайно, но уйти уже поздно».
Катерина стояла на пороге, Вика рядом.
— Лариса Павловна, — сказала Катерина. — Мне нужна ваша помощь. И ваша правда.
Свекровь смотрела внимательно.
— Заходи, — сказала она. — И сразу говори, что он натворил.
Катерина не стала расписывать красиво. Сказала коротко: ключи, замок, люди, враньё, унижение, измена в прошлом. На слове «измена» у Даши округлились глаза, а свёкор шумно выдохнул.
Лариса Павловна не ахнула. Она только сжала губы.
— Я так и знала, что он доиграется, — сказала она тихо. — У него всегда было: «прокатит». С детства.
Даша встряла:
— Мам, может, это… ну… не всё так?
Лариса Павловна повернулась к ней:
— Даша, помолчи. Это не твоя семейная игра.
Катерина почувствовала, как внутри снова поднимается злость — но теперь она была собранной. Не слепой.
— Лариса Павловна, — сказала Катерина. — Я еду в свою квартиру. Сейчас. Мне надо, чтобы вы поехали со мной. Чтобы он при вас не устроил цирк. И чтобы потом никто не сказал, что я «сочинила».
Свекровь кивнула, не раздумывая.
— Поеду, — сказала она. — И если он врал — получит по заслугам. Не словами. Понимаешь?
Катерина кивнула. Она понимала.
Олег Николаевич поднялся, кашлянул.
— Я тоже поеду, — сказал он. — Чтобы без лишних выкрутасов.
Катерина не ожидала, но только благодарно посмотрела. Вика шепнула ей:
— Ну всё. У него сейчас земля под ногами поедет.
У подъезда дедовой квартиры они столкнулись с Игорем. Он пришёл не один — с Денисом и Артёмом. Денис увидел Ларису Павловну и сразу сделал вид, что ему срочно надо в телефон.
— Мам? — Игорь замер. — Ты чего тут?
Лариса Павловна пошла на него прямо, как на плохую погоду.
— Я тут потому, что ты опять врун, — сказала она. — Ты что устроил?
Игорь попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
— Да ладно, мам. Тут… семейное.
— Не прикрывайся словом «семейное», — отрезала Лариса Павловна. — Ты не уважаешь жену. Ты её унижаешь. И ты думаешь, что все вокруг слепые.
Катерина подошла к двери, где был новый замок. Максим уже стоял там с пакетом и ключами, будто ждал развязки. Алина стояла чуть поодаль, губы сжаты, но взгляд метался: ей было страшно, что правду услышат вслух.
Максим протянул Катерине связку.
— Мы съехали, как обещали, — сказал он. — Простите. Я… реально не знал, что вас не спросили.
Катерина взяла ключи и кивнула:
— Спасибо, что не тянули.
Игорь резко шагнул вперёд:
— Эй! — рявкнул он. — Ты чё, ключи ей отдаёшь? Мы же договорились…
Максим побледнел.
— Мы не договаривались, Игорь. Ты говорил, что всё нормально. А оно не нормально.
Денис попытался вставить:
— Да чё вы все… Она сейчас раздует…
Катерина резко повернулась к Денису:
— Денис, ты ещё слово — и я тебе объясню, что такое «раздует» без единой бумажки и без твоих понтов.
Денис отступил на шаг. Артём тоже как-то сразу потерял уверенность и начал смотреть в сторону.
Игорь увидел, что друзья не спешат подставлять грудь, и его лицо стало злым.
— Катя, ну хватит! — выкрикнул он. — Ты меня позоришь! Перед мамой, перед всеми!
Катерина подошла ближе. Очень близко. Так, чтобы он услышал каждое слово.
— Это ты себя позоришь, — сказала она. — Я просто перестала молчать.
Лариса Павловна встала рядом с Катериной, как стена.
— Игорь, — сказала она. — Отойди от двери. Сейчас Катерина войдёт в свою квартиру.
Игорь стиснул зубы и вдруг сделал то, чего Катерина от него не ожидала: схватил её за запястье.
— Ты никуда не пойдёшь, — прошипел он. — Не будешь тут командовать.
Вика дёрнулась, Олег Николаевич шагнул вперёд, но Катерина уже почувствовала, как в ней вспыхивает злость, которая не просит разрешения. Она вырвала руку резким движением и, не думая, ударила Игоря по щеке. Звонко. Так, что он отшатнулся.
Все замерли.
Игорь приложил ладонь к лицу, глаза его стали круглыми.
— Ты… — выдавил он.
Катерина сделала шаг и ударила второй раз — по другой щеке.
— Это за ключи, — сказала она громко.
Игорь попытался что-то сказать, но Катерина не дала. Она ударила третий раз, уже сильнее.
— Это за замок, — сказала она.
Четвёртая пощёчина.
— Это за «пока не хозяйка», — сказала Катерина.
Пятая.
— Это за то, что ты меня делал дурой.
Лариса Павловна смотрела и не останавливала. Только тихо сказала:
— Игорь, стой. Не позорься ещё больше.
Игорь попытался рвануться вперёд, схватить Катерину за плечи, но Катерина была не маленькой девочкой и не «декораторшей для красоты». Она работала руками — таскала конструкции, лестницы, тяжёлые подиумы, когда нужно. И сейчас эти руки стали оружием.
Она схватила Игоря за ворот куртки, дёрнула на себя и рванула ткань. Раздался сухой треск. На куртке разошёлся шов, ворот перекосился.
— Ты что творишь?! — заорал Игорь, оглядываясь на друзей.
Друзья не двинулись. Денис отступил ещё на шаг. Артём нервно сглотнул.
Катерина приблизила лицо к Игорю и сказала тихо, но так, что он побледнел:
— Ты думал, я буду терпеть, потому что «так принято». А я не буду.
Игорь попытался снова ухмыльнуться — жалкая попытка.
— Да ты… ты сейчас пожалеешь, — пробормотал он.
Катерина резко отпустила ворот, открыла дверь ключом Максима и шагнула внутрь. Потом развернулась.
— Игорь, — сказала она. — Вон из моей квартиры. Сейчас.
Он фыркнул:
— Не уйду. Я твой муж.
Катерина посмотрела на Ларису Павловну.
— Слышите? — сказала она. — Он всё ещё думает, что это про «кто кому должен».
Лариса Павловна шагнула к сыну.
— Игорь, — сказала она. — Я тебе как мать говорю: уйди. Не делай хуже.
Игорь зло сверкнул глазами:
— Ты на её стороне? Серьёзно?
— Я на стороне правды, — ответила Лариса Павловна. — А ты врёшь.
Катерина уже почти вошла и хотела закрыть дверь, но Игорь рванулся следом — и вот тут, когда на секунду показалось, что он сейчас продавит всех криком и наглостью, Катерина сделала отчаянное.
Она развернулась и с силой толкнула Игоря обеими руками в грудь. Не «по-женски». По-настоящему. Он потерял равновесие и отступил назад на площадку.
Катерина шагнула следом и, не давая ему опомниться, пнула его в зад — смачно, жёстко, так, что он споткнулся и едва не упал на ступеньку.
— Пошёл вон, — сказала она. — И не смей сюда возвращаться.
Игорь выпрямился, ошарашенный. Он смотрел на неё так, будто не мог поверить: это происходит с ним.
Денис пробормотал:
— Ну… Игорян, давай… пойдём, чё…
Артём уже делал вид, что ему срочно надо «на объект».
Вот оно и было: их «мужская поддержка» закончилась, как только стало жарко.
Игорь оглянулся на них, и в глазах у него промелькнула паника.
— Вы чё, серьёзно? — выдавил он. — Вы меня так оставите?
Денис отвёл взгляд.
— Братан, ну… это вы сами там… семейное, — пробормотал он теми же словами, которыми Игорь прикрывался минуту назад.
И друзья действительно начали отступать, будто их тут и не было. Как крысы, которым открыли свет.
Катерина стояла в дверях своей квартиры и чувствовала, как сердце бьётся тяжело, но ровно. Она не строила планов мести. Она просто дошла до края. И оттолкнулась.
***
Квартира внутри была будто чужая: не по запаху — Катерина запретила себе думать о таком — а по мелочам. На подоконнике стоял пластиковый стаканчик. На крючке висела чужая куртка. На столе — какие-то бумажки.
Катерина прошла в комнату, где у деда раньше стоял книжный шкаф, и остановилась. Тишина здесь была другой: не уютной, а выжженной. Её обманули на своей же памяти.
Вика закрыла за ними дверь и прислонилась к стене, выдохнула:
— Ты… ты дала жару.
Катерина не улыбнулась.
— Я просто перестала быть удобной, — сказала она.
Лариса Павловна прошла по коридору, огляделась, и на лице её появилось что-то вроде усталого стыда.
— Он вообще не думал, что ты так встанешь, — сказала она. — Он привык, что ты терпишь.
Олег Николаевич тихо добавил:
— И что все молчат.
Снаружи на площадке послышался голос Игоря — он ещё не ушёл, метался между лестницей и дверью, как зверь, которого выкинули из тёплого места.
— Катя! Открой! — кричал он. — Ты что творишь?! Ты мне жизнь ломаешь!
Катерина подошла к двери и ответила громко, не стесняясь соседей:
— Ты сам её сломал. Своим враньём.
— Да я ради друзей! — выкрикнул он. — Ради Макса! У него проблема была!
Катерина усмехнулась.
— Ради себя, Игорь. Ради своей совести и удобства. Ты хотел быть хорошим для всех, кроме меня.
Он ударил кулаком по двери — не так, чтобы проломить, а чтобы напугать. Но Катерина не испугалась. Она повернулась к Ларисе Павловне.
— Вы слышите? — сказала Катерина. — Он всё ещё думает, что можно меня продавить криком.
Лариса Павловна подошла ближе к двери и сказала громко, чётко:
— Игорь, уходи. Я домой тебя не пущу сегодня. И завтра тоже, если будешь так себя вести.
За дверью наступила пауза.
— Мам… — голос Игоря стал растерянным. — Ты серьёзно?
— Серьёзно, — ответила она. — Я не буду покрывать твою наглость.
Катерина почувствовала, как внутри что-то отпускает. Не боль — боль ещё будет. Но сейчас появилось другое: опора. Даже свекровь не стала закрывать глаза.
Игорь снова заговорил, уже тише, будто пытался вернуть власть хотя бы шёпотом:
— Катя… ну открой. Мы поговорим. Я всё объясню.
Катерина открыла дверь на цепочку, ровно настолько, чтобы он видел её лицо.
Игорь стоял с перекошенной курткой, с красными щеками от пощёчин. И в глазах у него было неверие — он до конца не мог принять, что это с ним. Что его не умоляют. Что ему не уступают.
— Объясняй, — сказала Катерина.
Игорь сглотнул.
— Я… я просто хотел помочь Максу. И… — он запнулся. — И с Алиной… это давно было. Она сама… она сама пришла. Я не хотел проблем.
Катерина смотрела на него, и злость в ней не гасла. Она стала ясной, как холодная вода.
— Ты не хотел проблем, — повторила Катерина. — Поэтому сделал проблему мне.
Игорь вскинулся:
— Да чего тебе стоит? Квартира же всё равно от деда! Тебе просто повезло!
Вот это «повезло» было последней каплей. Он не уважал ни её, ни деда, ни её труд. Всё сводил к удаче, к «ей упало».
Катерина открыла дверь полностью.
— Заходи, — сказала она.
Игорь даже оживился:
— Вот! Наконец-то нормально…
Он сделал шаг — и Катерина схватила его за перекошенный ворот, рывком втянула на порог и развернула лицом к площадке.
— Я сказала «заходи», чтобы ты услышал последнее, — сказала она громко. — Игорь, ты в этой квартире больше не живёшь. Никогда. И в моей жизни — тоже.
Игорь замер, потом попытался вырваться.
— Ты не можешь вот так! — выкрикнул он. — Ты кто такая?!
Катерина резко рванула его куртку ещё раз — ткань треснула окончательно, на груди разошлась молния. Она не била бесконечно, не теряла голову. Она действовала жёстко и точно, как человек, который наконец перестал просить.
— Я хозяйка, — сказала Катерина. — И я жена, которую ты предал. Был.
Она толкнула его наружу, на площадку. Игорь попытался удержаться рукой за косяк, но Катерина ударила по его кисти не кулаком, а ладонью — больно, чтобы отпустил. Он отпустил, зашипел.
— Катя, ты вообще… — начал он.
Катерина шагнула к нему, и в её голосе было столько злости, что он попятился.
— Хватит врать, — сказала она. — Хватит строить из себя главного. Ты проиграл не потому, что я хитрее. А потому что ты думал: я слабая.
И тут случилось неожиданное для него окончательно: Лариса Павловна подошла к сыну и, не устраивая сцен, сняла с его плеча рюкзак, который он всегда таскал с собой.
— Ключи от нашей квартиры, — сказала она.
— Мам, ты чего? — Игорь растерялся.
— Давай, — повторила она спокойно. — Мне не надо твоих выкрутасов дома.
Игорь полез в карман, дрожащими пальцами достал связку и отдал. Он смотрел на мать, будто это предательство больше, чем всё, что сделал сам.
Олег Николаевич сказал тихо:
— Игорь, иди. Остынь. И думай.
Игорь повернулся к Денису и Артёму, которые топтались у лестницы, делая вид, что «вообще случайно мимо».
— Денис… Артём… — позвал он хрипло. — Ну вы же…
Денис поднял ладони:
— Слушай, братан, у меня дела. Не сегодня.
Артём кивнул:
— Я тоже… мне на работу. Ну ты понял.
И они ушли. Быстро. Не оборачиваясь.
Игорь остался на площадке один — в порванной куртке, с лицом, которое не знало, куда деваться. Его «свои» исчезли. Его «всё под контролем» лопнуло. Он ещё секунду стоял, пытаясь придумать слова, которыми можно вернуть власть. Но слов не было.
Катерина закрыла дверь. Повернула замок. Потом ещё один.
В квартире стало тихо. Вика подошла ближе.
— Ты как? — спросила она.
Катерина медленно выдохнула.
— Меня пытались сломать, — сказала она. — Но я разозлилась. И оказалось, что это — мой спасательный круг.
Лариса Павловна посмотрела на Катерину внимательно, без жалости, но с уважением.
— Ты правильно сделала, — сказала она. — Потому что иначе он бы тебя до конца растоптал. Он… он жадный до чужого. До чужих сил, до чужого терпения.
Катерина кивнула. Она подошла в комнату, где дедов шкаф должен был стоять на своём месте, и впервые за эти дни почувствовала не пустоту, а решимость.
Игорь до последнего не верил, что это случится именно с ним: что его выкинут из «чужой удачи», что его друзья растворятся, что собственная мать встанет не за него, а за правду. Он думал, что Катерина будет молчать и сглатывать.
А Катерина просто разозлилась — и оказалась сильнее, чем он рассчитывал.
КОНЕЦ.
Автор: Анна Сойка ©