Найти в Дзене

Банкомат для родственницы

— Настенька, родная, приветик! — голос в трубке звучал мягко, почти певуче. — Не разбудила? У меня тут такая мелочь, даже говорить неудобно… — Здравствуйте, тётя Лиля, — Настя попыталась говорить бодро, хотя только допила утренний кофе. — Что случилось? — Да ничего особенного! Просто неделька вышла тяжёленькая, злополучная коммуналка опять привязалась. Выручишь тётю до пятницы? Совсем немного, тысячу‑другую. Зарплата вот-вот будет! Настя уже привыкла, что звонок от тёти Лили влечёт за собой просьбу. Ей было двадцать девять, и работала девушка дизайнером интерьеров в небольшой студии. Весь день чертежи, клиенты, таблицы. Муж, Илья, айтишник — спокойный, с ироничным чувством юмора. Жили они в съёмной двушке — уютно, чисто, по вечерам пахло корицей и кофе. Денег хватало впритык, но жаловаться не приходилось. Тётю Лилю Настя любила с детства. Та часто приезжала с конфетами, рассказывала истории о «молодых годах» и обладала особым шармом. Только с возрастом в её мягкости проступила власть —
Оглавление

— Настенька, родная, приветик! — голос в трубке звучал мягко, почти певуче. — Не разбудила? У меня тут такая мелочь, даже говорить неудобно…

— Здравствуйте, тётя Лиля, — Настя попыталась говорить бодро, хотя только допила утренний кофе. — Что случилось?

— Да ничего особенного! Просто неделька вышла тяжёленькая, злополучная коммуналка опять привязалась. Выручишь тётю до пятницы? Совсем немного, тысячу‑другую. Зарплата вот-вот будет!

Настя уже привыкла, что звонок от тёти Лили влечёт за собой просьбу. Ей было двадцать девять, и работала девушка дизайнером интерьеров в небольшой студии. Весь день чертежи, клиенты, таблицы.

Муж, Илья, айтишник — спокойный, с ироничным чувством юмора. Жили они в съёмной двушке — уютно, чисто, по вечерам пахло корицей и кофе. Денег хватало впритык, но жаловаться не приходилось.

Тётю Лилю Настя любила с детства. Та часто приезжала с конфетами, рассказывала истории о «молодых годах» и обладала особым шармом. Только с возрастом в её мягкости проступила власть — умение просить так, что отказать невозможно.

Настя перевела деньги.

— Спасибо, солнце моё, — раздалось в ответ. — Ты всегда выручишь, не то, что остальные!

Вечером Настя попыталась не думать об этом.

«Все же бывает. Родня ведь», — убеждала она себя.

Но что-то внутри кололось, словно из неё аккуратно вынули часть сил и внимания.

***

Через несколько дней — новый звонок.

— Настенька, милая, прости, но подвернулась ситуация — счетчик накрылся, а я без света. Чуть-чуть опять до пятницы одолжи!

— Хорошо, тётя, — автоматически сказала девушка. Хотя знала, что «до пятницы» — это фигура речи.

Такие звонки стали ритуалом.

Каждые выходные Лиля появлялась в сообщениях с фразами вроде «спасительница моя», «я потом всё верну», «не смей отказывать старушке».

Со временем Настя стала ловить себя на раздражении. Но совесть брала верх: «Как же отказать, если тётя родная просит?».

За ужином она поделилась с мужем.

— Тётя опять просила немного занять. Ну, до следующей зарплаты.

Илья хмыкнул:

— Каждую неделю до следующей — это уже ты ей зарплату платишь. Граница нужна, Настя.

— Неудобно же, — пожала плечами она. — Всё-таки близкая родственница. К тому же пожилая.

— А она, похоже, это знает и пользуется.

Настя промолчала. Но в глубине души почувствовала странное: впервые захотелось проверить — а где предел её терпимости?

***

Зимний вечер. Семейный ужин у матери.

Настя помогала нарезать салаты, когда в дверях появилась тётя Лиля — в новом плаще цвета карамели и с модной стрижкой. На левой руке блестело кольцо, не виданное ранее.

— Ну как ты, Лилечка? — радостно встретила мама.

— Живу, как Бог милует, — улыбнулась Лиля. — Только устала от этой нашей экономики. Всё дорожает, а работать всё не перестану!

Настя наблюдала за ней с лёгким недоумением. Каждую неделю «занимает до зарплаты», а при этом выглядит куда обеспеченнее многих.

За столом тётя щебетала и рассказывала, как купила новую микроволновку «по акции», как подруга зовёт в санаторий на Чёрном море. Никто не спрашивал, на какие шиши.

После застолья к Насте подошла двоюродная сестра Маша:

— А у тебя, случаем, тётя не берёт взаймы?

— Берёт… иногда.

— Ну смотри. Она всем должна. Даже бабе Оле с пятого этажа!

Настя почувствовала, будто её тихонько одурачили. Но чувство жалости по-прежнему боролось с раздражением.

***

Через пару дней — снова вибрация телефона.

— Настюша, роднулька, у меня беда — срочно нужно счёт оплатить, а карта заблокировалась. До вторника займи, пожалуйста!

Настя прижала трубку к губам и впервые выдохнула иначе:

— Не получится, тётя. Мы сами еле тянем бюджет. И, кстати, ты ведь всё ещё не вернула то, что обещала.

На том конце воцарилась театральная пауза.

— Настя… вот как? То есть я — чужая теперь? Так и знала… люди холодеют, даже к своим.

—  При чём тут «чужая»? Я не могу дать деньги, которых нет!

— Могла бы кредит ради тётки родной оформить!

В тот же вечер посыпались голосовые сообщения — то жалобные, то гневные.

— Я тебя растила на каникулах, кормила! А теперь всё, не нужна! Хоть бы совесть имела!

Настя слушала, не в силах ответить. Слёзы выступали сами собой. Ей казалось — она чудовище, бросившее родного человека.

Илья погладил её по плечу.

— Ты не виновата. У неё сценарий, где ты — банкомат с добрым лицом. Пора переписать сценарий.

Эти слова застряли в голове. «Переписать сценарий» — значит, перестать чувствовать себя обязанной. Но как сказать “нет” тому, кто называет тебя «солнышком» с детства?

Настя задумчиво листала старые фотографии — праздники, дача, всё детство вперемешку с Лилиными улыбками. Где-то там начинался долг по умолчанию.

***

Через неделю Лиля позвонила снова:

— Настюш, давай встретимся. По душам. Я ведь не монстр, просто поговорить хочу.

Они сели в кафе на углу. Настя пришла заранее и наблюдала, как тётя идёт к столу — уверенно, с героическим видом.

— Наслали тебе советчиков, да? — начала она с порога. — Все теперь умные, все финансисты. А родню забывают, будто и не было.

— Ты родню вспоминаешь, когда взаймы просишь, тётя, — спокойно сказала Настя. — А когда возвращать — память пропадает.

— А ты мне тут не груби - я же не чужая! У меня просто трудности. Как я отдам долг?

— А ты кредит возьми – так и отдашь, - ответила племянница.

Настя достала из сумки тетрадь. Цифры, даты, примечания. Каждая «временная помощь» аккуратно записана со слов «до пятницы». Лиля прищурилась, потом нервно засмеялась.

— Да ладно тебе, бухгалтер! Неужели так всё серьёзно? Я ж всегда отдам, когда появится возможность.

— Вот о чём и речь. Пока ты не начнёшь проявлять уважение к чужому труду — возможности не появится.

Лиля подсела ближе, глаза заблестели.

— Ты не понимаешь… Я ведь одна. И мне нужно хоть на кого-то опереться.

— Опора — это не кошелёк.

Настя почувствовала дрожь, но не от страха.

Молчание затянулось. В этот момент в кафе заглянул дядя Семён, старший брат Лили, с которым Настя поддерживала тёплые отношения.

— Лиля, опять деньги у родни клянчишь? Забыла, сколько мне должна? Пора кончать этот балаган. Вечно у тебя кто-то виноват, кроме тебя самой.

Лиля резко всхлипнула, спрятала глаза в салфетку.

— Вы мне все неблагодарные. Всё, ухожу!

Женщина быстро вышла из кафе.

***

Настя и Семён сидели молча несколько минут. Потом он вздохнул:

— Ты правильно сделала. Не бойся “портить отношения” — их давно уже не было.

Настя улыбнулась сквозь слёзы. Ей казалось, что кусок многолетнего мрака вдруг соскользнул где-то за спину. Осталась усталость и странная лёгкость.

Вечером она шла по улице, по воздуху кружили редкие снежинки. Она ловила их ладонями, чувствуя, как начинается что-то новое, более честное.

Всплывали воспоминания — как Лиля учила её стоять на коньках. Как смеялась, когда Настя падала. Эта тётя тогда была добрая и настоящая. Та, нынешняя, — лишь привычка жить в позициях «все должны». Настя впервые поняла разницу.

Прошло больше месяца.

Телефон молчал. Ни новых просьб, ни звонков «поговорить». Настя сначала ловила себя на тревоге — тишина настораживала, как штиль после шторма. Потом привыкла к новому комфорту.

Утро теперь начиналось с кофе и тишины, без сообщений: «Настюшенька, спасай!». Она снова занималась любимыми проектами, и даже клиенты казались добрее.

Как-то на ужине у родителей разговор зашёл о Лиле.

— Она перестала всем звонить, — сообщила мама спокойно. — Видимо, нашла другой источник вдохновения. Или может, наконец, устроилась нормально.

Маша добавила:

— После тебя, Настя, все как будто освобождены. Никто больше не боится сказать “нет”.

Настя улыбнулась.

— Значит, не зря всё так получилось.

***

Позже вечером они с Ильёй устроили дома маленький праздник — купили пиццу, включили старый фильм. За бокалом вина Настя тихо сказала:

— Знаешь, я ведь думала, что потеряю родню. А оказалось, я просто перестала быть для кого-то удобной.

— Это и есть взросление, — ответил он. — Поздравляю, у тебя теперь не только работа, но и границы.

Марина тихо рассмеялась. Границы — слово странное, почти техническое, но теперь звучащее как свобода.

Она выключила свет, а в окне отражалось её спокойное лицо. Мир стал проще: меньше звонков, меньше лицемерия, больше тишины.

И лишь одна мысль звучала ясно — даже самые родные люди не должны жить за счёт твоей совести. Границы и есть проявление любви к себе.

_____________________________

Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:

© Copyright 2026 Свидетельство о публикации

КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!

Поддержать канал