Новая Психология | В рассказах

— Ну ты же не пожалеешь для родного брата, Дан? — лукавый голос Артёма звучал так же, как в детстве, когда он просил “последний кусочек пирога”. — Артём, я только купила его, — осторожно ответила она. — Понимаешь? Новый, первый день даже не всё настроила. — Два дня! Максимум! Мне курсовую сдать надо, а ноутбук моего друга сгорел. Выручи, прошу тебя. Дана посмотрела на его безмятежную улыбку и знала заранее — всё равно сдастся. Она всегда сдавалась. Свой ноутбук Дана выбирала месяц. Хождение по магазинам, сравнение процессоров, чтение форумов — будто готовилась к свадьбе...

— Только не опять, — тихо сказала Мария, глядя в раковину, полную мыльной воды. Стрелки кухонных часов неумолимо показывали на «1:15». Дом замер. В комнате за стеной посапывала маленькая Алина. В спальне, должно быть, уже дремал Виктор. Лампа под матовым плафоном бросала на стол жёлтый круг света, в котором сиротливо стояла кружка с остывшим ромашковым чаем. Звонок в дверь взрезал тишину, как нож. Долго, настойчиво, с короткими паузами, за которые успевало родиться беспомощное «ну пожалуйста, в другой раз»...

— Так это надолго, Ин? — На пару денёчков, думаю, — отмахнулась Инна, не отрываясь от окна. — Сейчас он подъедет. Она смотрела на свою дачу, как на живое существо. Старый, но крепкий домик с зелёными наличниками, от которых краска облезла аккуратными завитками. Яблоня справа, золотящаяся последними листьями. Узкая дорожка из кривоватых плит, уложенных собственными руками. Здесь каждая доска была знакомой, каждый гвоздь — по счёту. Инна вышла на крыльцо и вдохнула сыроватый октябрьский воздух. Слышно...

— Вот ведь… — Светлана осторожно подняла осколок гжельской вазы и, не решаясь выбросить, положила его на подоконник. — Тётя Лида, прости, — пробормотала она уже в пустоту. Квартира пахла шампунем, шампанским и почему-то мандаринами, хотя мандарины вчера никто вроде бы не чистил. На ковре за диваном лежал пластиковый венок с блёстками. В ящике под журнальным столиком обнаружился повязанный шёлковый шарф с надписью «Девичник мечты». А под батареей застенчиво лежала одинокая розовая резиновая перчатка с облезшим бантиком...

— Марго, выручай, посиди с Лизкой и Кириллом полчасика, а? Мне только в аптеку слетать. Очередь же, сами понимаешь. — Сейчас? — Маргарита подняла глаза от монитора, где на экране мигала зелёная полоска соединения — через двадцать минут ей должны были позвонить из Лондона. — У меня работа, Свет. Вечером созвон, важный. — Ну, полчасика же! — Светлана уже проталкивала в прихожую детей, ловко стягивая с них куртки. — Они мультик посмотрят — и всё. Я мигом туда и обратно. Лиза с глухим стуком уронила на пол розовый рюкзачок с блёстками...

— Ольга Сергеевна, мне надоела ваша дисциплина, — голос Ларисы Васильевны звучал как трещина по стеклу. — Вы думаете, я не вижу? Сегодня снова вы вместо своего брата! — У него не получилось прийти, — пробормотала Оля, чувствуя, как к лицу подступает жар. — Замена временная... — Временная? Да вы три месяца “временно” за брата работаете! Коллектив шепчется, премии под угрозой. Если это повторится — готовьтесь к увольнению. Коллеги, стоящие у принтера, обменялись взглядами. Кто-то прошептал: — Опять за Женю работает...

— Я больше не выйду, — глухо сказала Аня, прижавшись спиной к двери. — Пусть они сидят без меня хоть всю ночь! — Ты что, с ума сошла? Люди приехали! — за дверью звучал голос тёти Веры, срывающийся от раздражения. — Все ждут, а ты заперлась как преступница! Аня стояла, дрожа от злости и усталости. Воздух в комнате был тёплым и тяжёлым, будто от накалённого чайника. Сквозь тонкую щель под дверью пробивался запах жареной рыбы, громкие голоса и звон посуды. Праздник, который всех радует, кроме неё. Анна опустилась на пол и обхватила колени...

— Девушка, распишитесь вот тут. Даша сонно протёрла глаза, прижала к груди кота и, увидев очередную огромную коробку в руках курьера, обречённо выдохнула. Это был шестой за сегодня. На часах — девять утра. — Я… я ничего не заказывала. — Она попыталась улыбнуться. — Тут, наверное, ошибка в адресе. — Как это не заказывали? В накладной — ваш адрес, квартира 47, получатель — "ИП Александра М.". — Так я не… — Слушайте, девушка, я уже третий раз за вами езжу! Хотите, я жалобу оформлю? Мне что, каждый раз кататься зря? Даша шагнула назад...

— Ты опять взяла мои вещи? — голос Арины звучал спокойно, но в глубине фраз дрожало раздражение. — Какие именно? — с притворным недоумением откликнулась Инна, не оборачиваясь. Она стояла у окна, поправляя волосы, и пыталась застегнуть браслет на запястье. — Те туфли, что я вчера оставила у двери. Бежевые, на ремешке. Инна наконец повернулась. На её ногах красовались именно те самые туфли — чуть узкие, но эффектно подчёркивающие щиколотку. — Да брось, — махнула женщина рукой. — У нас с тобой одинаковый размер, всё равно они простаивают...

— Да что за... — выдохнул Олег, открыв холодильник. Перед ним предстала бело-розовая катастрофа. Один из праздничных тортов — высокий, украшенный ягодами и зеркальной глазурью, — сполз набок и размазался по стенке камеры. Крем стекал, словно растаявшее солнце, пропитывая салфетки и упаковки с его едой. Рядом, как символ капитуляции, лежала коробка с его собственными продуктами, выставленных «на время». Воздух был густ от запаха сливок и ванили. Холодильник некогда принадлежал исключительно Олегу...

— Это что сейчас было? Вера застыла на пороге, придерживая дверь плечом. В прихожей, где обычно стояли её аккуратные ботинки и две пары домашних тапочек, красовались ярко-красные шпильки. Явно не её размер и не её стиль. В воздухе витал запах чужих духов — сладких, терпких, слишком молодых для её тихой двухкомнатной квартиры. Из глубины квартиры доносился смех и звяканье посуды. — Верочка, это ты? — лениво окликнул знакомый голос Саши. Вера почувствовала, как в груди поднимается волна тревоги, обиды...

— ЛЕНА! Ты где пропала? — голос тёти Иры гремит громче, чем динамик способен выдержать. — Всё хорошо, — тихо отвечает Лена. — Праздник закончился удачно. — Удачно?! — на том конце слышится возмущённый вздох. — Мне уже успели написать, что ты не проследила за детьми у сцены, мальчик упал с табуретки! И ещё — торт... торт перевернулся! Ты понимаешь, что это позорно? — Понимаю, — выдыхает Лена, стирая краску с пальца. Розовое пятно не оттирается, словно метка. — Ты должна хоть как-то оправдывать доверие...