Новая Психология | В рассказах

— Так это надолго, Ин? — На пару денёчков, думаю, — отмахнулась Инна, не отрываясь от окна. — Сейчас он подъедет. Она смотрела на свою дачу, как на живое существо. Старый, но крепкий домик с зелёными наличниками, от которых краска облезла аккуратными завитками. Яблоня справа, золотящаяся последними листьями. Узкая дорожка из кривоватых плит, уложенных собственными руками. Здесь каждая доска была знакомой, каждый гвоздь — по счёту. Инна вышла на крыльцо и вдохнула сыроватый октябрьский воздух. Слышно...

— Вот ведь… — Светлана осторожно подняла осколок гжельской вазы и, не решаясь выбросить, положила его на подоконник. — Тётя Лида, прости, — пробормотала она уже в пустоту. Квартира пахла шампунем, шампанским и почему-то мандаринами, хотя мандарины вчера никто вроде бы не чистил. На ковре за диваном лежал пластиковый венок с блёстками. В ящике под журнальным столиком обнаружился повязанный шёлковый шарф с надписью «Девичник мечты». А под батареей застенчиво лежала одинокая розовая резиновая перчатка с облезшим бантиком...

— Марго, выручай, посиди с Лизкой и Кириллом полчасика, а? Мне только в аптеку слетать. Очередь же, сами понимаешь. — Сейчас? — Маргарита подняла глаза от монитора, где на экране мигала зелёная полоска соединения — через двадцать минут ей должны были позвонить из Лондона. — У меня работа, Свет. Вечером созвон, важный. — Ну, полчасика же! — Светлана уже проталкивала в прихожую детей, ловко стягивая с них куртки. — Они мультик посмотрят — и всё. Я мигом туда и обратно. Лиза с глухим стуком уронила на пол розовый рюкзачок с блёстками...

— Ольга Сергеевна, мне надоела ваша дисциплина, — голос Ларисы Васильевны звучал как трещина по стеклу. — Вы думаете, я не вижу? Сегодня снова вы вместо своего брата! — У него не получилось прийти, — пробормотала Оля, чувствуя, как к лицу подступает жар. — Замена временная... — Временная? Да вы три месяца “временно” за брата работаете! Коллектив шепчется, премии под угрозой. Если это повторится — готовьтесь к увольнению. Коллеги, стоящие у принтера, обменялись взглядами. Кто-то прошептал: — Опять за Женю работает...

— Я больше не выйду, — глухо сказала Аня, прижавшись спиной к двери. — Пусть они сидят без меня хоть всю ночь! — Ты что, с ума сошла? Люди приехали! — за дверью звучал голос тёти Веры, срывающийся от раздражения. — Все ждут, а ты заперлась как преступница! Аня стояла, дрожа от злости и усталости. Воздух в комнате был тёплым и тяжёлым, будто от накалённого чайника. Сквозь тонкую щель под дверью пробивался запах жареной рыбы, громкие голоса и звон посуды. Праздник, который всех радует, кроме неё. Анна опустилась на пол и обхватила колени...

— Девушка, распишитесь вот тут. Даша сонно протёрла глаза, прижала к груди кота и, увидев очередную огромную коробку в руках курьера, обречённо выдохнула. Это был шестой за сегодня. На часах — девять утра. — Я… я ничего не заказывала. — Она попыталась улыбнуться. — Тут, наверное, ошибка в адресе. — Как это не заказывали? В накладной — ваш адрес, квартира 47, получатель — "ИП Александра М.". — Так я не… — Слушайте, девушка, я уже третий раз за вами езжу! Хотите, я жалобу оформлю? Мне что, каждый раз кататься зря? Даша шагнула назад...

— Ты опять взяла мои вещи? — голос Арины звучал спокойно, но в глубине фраз дрожало раздражение. — Какие именно? — с притворным недоумением откликнулась Инна, не оборачиваясь. Она стояла у окна, поправляя волосы, и пыталась застегнуть браслет на запястье. — Те туфли, что я вчера оставила у двери. Бежевые, на ремешке. Инна наконец повернулась. На её ногах красовались именно те самые туфли — чуть узкие, но эффектно подчёркивающие щиколотку. — Да брось, — махнула женщина рукой. — У нас с тобой одинаковый размер, всё равно они простаивают...

— Да что за... — выдохнул Олег, открыв холодильник. Перед ним предстала бело-розовая катастрофа. Один из праздничных тортов — высокий, украшенный ягодами и зеркальной глазурью, — сполз набок и размазался по стенке камеры. Крем стекал, словно растаявшее солнце, пропитывая салфетки и упаковки с его едой. Рядом, как символ капитуляции, лежала коробка с его собственными продуктами, выставленных «на время». Воздух был густ от запаха сливок и ванили. Холодильник некогда принадлежал исключительно Олегу...

— Это что сейчас было? Вера застыла на пороге, придерживая дверь плечом. В прихожей, где обычно стояли её аккуратные ботинки и две пары домашних тапочек, красовались ярко-красные шпильки. Явно не её размер и не её стиль. В воздухе витал запах чужих духов — сладких, терпких, слишком молодых для её тихой двухкомнатной квартиры. Из глубины квартиры доносился смех и звяканье посуды. — Верочка, это ты? — лениво окликнул знакомый голос Саши. Вера почувствовала, как в груди поднимается волна тревоги, обиды...

— ЛЕНА! Ты где пропала? — голос тёти Иры гремит громче, чем динамик способен выдержать. — Всё хорошо, — тихо отвечает Лена. — Праздник закончился удачно. — Удачно?! — на том конце слышится возмущённый вздох. — Мне уже успели написать, что ты не проследила за детьми у сцены, мальчик упал с табуретки! И ещё — торт... торт перевернулся! Ты понимаешь, что это позорно? — Понимаю, — выдыхает Лена, стирая краску с пальца. Розовое пятно не оттирается, словно метка. — Ты должна хоть как-то оправдывать доверие...

— Ну всё. Я больше не собираюсь с вами иметь дела. Эта фраза Татьяны появилась в семейном чате ровно в 10:08 утра. После этого — полное молчание. Даже мама, обычно первая вставлявшая что-нибудь вроде «давайте без ссор», на этот раз не ответила. Тишина тянулась часами. Илья то перечитывал сообщение, то закрывал чат. То снова открывал, мысленно придумывая варианты оправданий, но не отправлял ни одного. В это же время к его квартире поднималась тётя Лиза. С коробками конфет, банкой солёных огурцов и улыбкой, натянутой, как новая простыня на старом диване...

— Если моё старание никому не нужно — я уйду! Тётя Таня встала из-за стола так резко, что винные бокалы чуть не покатились. За длинным праздничным столом, где ещё минуту назад гремел смех, повисла глухая пауза. Александра сидела неподвижно, будто под прицелом. Она чувствовала, как глаза тёти сверлят её и ловят дрожь на губах. На скатерти стояли два главных “шедевра” Татьяны — салат “Грибная Марфа”, украшенный фигурками из яичных белков. И “Куриные розы”, дышащие паром от замысловатой конструкции с сухим льдом...