Часть 1. Аттракцион невиданной щедрости
— Купить квартиру твоему брату? С чего бы это? — гениальная идея, озвученная за ужином, мне совершенно не зашла.
— Мариш, ну не начинай сразу в штыки. Ты же знаешь ситуацию, — Михаил ковырял вилкой жаркое, стараясь не смотреть мне в глаза. Его привычка сутулиться, когда он чувствует вину или страх, сейчас проявилась особенно ярко. — Витька попал. Ленка беременна, двойня у них будет. Там такой скандал был, её отец сказал: либо загс, либо суд. Витька женился, а жить им негде.
— И при чем тут я? — я отложила нож. — У Виктора есть руки, ноги, голова. Пусть идет работать. Пусть ипотеку берет.
— Какая ипотека? У него официалка — копейки, остальное в конверте, да и то нерегулярно. А у тебя фирма, доходы… Ты же сама недавно хвасталась, что закрыла сделку по старому заводу.
— Это не хвастовство, Миша, это констатация факта. Я работаю с проблемной недвижимостью. Я выгрызаю эти сделки, я сутками не сплю, разгребая документы, суды с наследниками и прочий юридический мусор. А твой брат в это время пиво пьет на диване и думает, куда бы пристроить свой детородный орган. НЕТ. Это мои деньги.
Михаил вздохнул, и в этом вздохе я услышала не смирение, а затаенную обиду. Токсичную, липкую. Мы женаты три года. Когда мы познакомились, я уже крепко стояла на ногах. У меня была однушка, купленная на стартапе карьеры, потом наследство от деда — добротный дом, который я удачно продала, объединила капиталы и взяла эту роскошную четырехкомнатную квартиру. Я сделала тут всё: от мраморного пола до шумоизоляции, чтобы не слышать соседей. А Миша… Миша был мастером участка на производстве. Звезд с неба не хватал, но казался надежным. Как же я ошибалась.
— Мама сказала, что мы одна семья, — вдруг тихо произнес он, и меня передернуло.
— А мама не хочет продать свою трешку, купить себе однушку, а разницу отдать Витеньке? — язвительно спросила я.
— Ты перегибаешь. Мама — пожилой человек, ветеран труда. Как ты можешь? У тебя же есть деньги. Это для тебя — пшик, пара удачных сделок. А для брата — жизнь.
Книги автора на ЛитРес
Аукцион щедрости за мой счет объявлялся открытым. Я видела, как в его глазах загорается тот самый огонек жадности, смешанный с уверенностью, что продавить меня можно. Он считал мою жесткость на работе маской, а дома надеялся видеть покорную женушку.
На следующий день состоялся "семейный совет". Меня даже не спрашивали, хочу ли я там быть. Свекровь, Галина Петровна, женщина с лицом, вечно выражающим скорбь всего еврейского народа, хотя к нему она не имела отношения, собрала всех в своей квартире. Там был Витя — вальяжный, с уже наметившимся пивным животиком, его новая жена Лена — бледная, с бегающими глазками, и тетка Тамара, сестра свекрови, известная тем, что развалила два своих брака и теперь жила в однушке с кошками, считая себя экспертом в отношениях.
Они сидели, как коршуны.
— Мариночка, деточка, — начала Галина Петровна, разливая чай, который на вкус напоминал веник. — Мы тут подумали… У Витеньки двойня. Это же счастье! Но в съемную с двумя детьми — это ад. Ты у нас девочка умная, хваткая. Бог тебе дал талант деньги делать.
— Бог дал мне терпение читать законы и работать по двенадцать часов, — жестко оборвала я елейное вступление.
— Не дерзи старшим, — встряла тетка Тамара, поправляя дешевую брошь на груди. — В наше время, если у родни беда, последнюю рубаху снимали.
— Вот и снимите, Тамара Петровна. Продайте свою квартиру, переезжайте к сестре. Места хватит, — парировала я.
В комнате повисла тишина. Витя хмыкнул, ковыряя в зубах зубочисткой.
— Слышь, Марин, ну че ты ломаешься? Тебе жалко, что ли? Мы же отдадим. Потом. Квартиру на тебя запишем, так и быть, живи спокойно, — он заржал, довольный своей шуткой.
— НЕТ. Я ничего покупать не буду. Тема закрыта.
Я встала и вышла, слыша за спиной шепотки: "Зажралась", "Стерва", "Мишку под каблук загнала". Но самое страшное было не это. Я видела взгляд мужа. Он не пошел за мной. Он остался сидеть с ними, и в его взгляде читалось не сочувствие мне, а солидарность с этой стаей.
Часть 2. Крысиные бега и длинные уши
— Ты уверен, что она согласится? Она вчера была просто бешеная, — этот шепот я услышала случайно, вернувшись домой раньше времени из-за отмененной встречи. В прихожей горел свет, а голос доносился из кухни. Муж говорил по телефону.
— Да куда она денется, мам. Я ей устрою бойкот, буду ходить мрачнее тучи. Ты же знаешь, она не выносит, когда дома напряг. Плюс я нашел аргумент. Скажу, что если не поможет, то я вообще уйду. Посмотрим, как она одна в четырех комнатах куковать будет. Ей же статус важен, замужняя дама…
Я замерла, не снимая туфель. Ах вот как? Шантаж уходом? Мое сердце, вопреки ожиданиям, не сжалось от боли. Оно превратилось в кусок льда. Я тихо открыла дверь обратно, хлопнула ею громче, изображая, что только вошла.
Михаил выскочил в коридор, на лице — маска заботливого супруга, хотя секунду назад он обсуждал план моего психологического слома.
— О, любимая, ты рано!
— Сделка сорвалась. Устала, как собака, — буркнула я, проходя мимо него.
План мести созрел мгновенно. Я знала, что Миша — существо примитивное. Он верит тому, что хочет слышать.
Вечером, сидя в кабинете, я набрала номер своей сестры Инги. Инга жила за городом, занималась лошадьми, держала небольшую конюшню. Девушка простая, но с характером. Она как раз была на сносях, ждала первенца, и мы давно обсуждали, что ей нужна квартира в городе, поближе к нормальным врачам и цивилизации.
Я приоткрыла дверь кабинета, зная, что Михаил сейчас "греет уши" в коридоре.
— Да, я все решила, — громко и четко сказала я в трубку. — Деньги есть. Вариант отличный. Двушка, ремонт хороший, можно жить. Да, я понимаю, скоро рожать, тянуть нельзя. Я все оформлю на себя, чтобы никаких вопросов. Ключи получу на днях.
В коридоре скрипнула половица. Я улыбнулась своему отражению в темном окне.
— Конечно, родная. Это подарок. Семья должна помогать друг другу. Все, целую.
Я положила трубку. Через минуту в кабинет заглянул Михаил. Он сиял, как начищенный самовар.
— Чай будешь? — спросил он медовым голосом.
— Буду.
Он порхал вокруг меня весь вечер. Утром, видимо, доложил матери. Галина Петровна позвонила мне в обед, чего не делала никогда.
— Мари-и-иночка! Как дела? Как здоровье? — пела она. — Миша сказал, ты такая молодец, такая умница. Мы так гордимся тобой!
— Спасибо, Галина Петровна, — сухо ответила я. — Работы много, извините.
Похоже муж не всё расслышал, но главное они заглотнули наживку. Жадность застилала им глаза. Они были уверены, что "скоро рожать" — это про Ленку, жену Вити. Им и в голову не могло прийти, что у меня есть своя родня, о которой я забочусь. Для них я была лишь ресурсом, придатком к их "драгоценному Мишеньке".
Неделя прошла в эйфории. Михаил даже начал планировать, какую мебель они перевезут из съемной халупы брата. Он не спрашивал меня напрямую, боясь спугнуть удачу, но его намеки были толщиной с бревно.
— Витька коляску присмотрел, дорогую, — говорил он за ужином. — Теперь-то можно, раз с жильем вопрос решается. Экономить не надо на аренде.
Я кивала, жуя салат.
— Да, детям нужно лучшее.
Миша сиял. Он думал, что сломал меня. Что я — покорная овца, которая ради сохранения штанов в доме готова выложить десять миллионов.
Часть 3. Ключи от рая, которого нет
— Ну когда? Когда уже можно будет посмотреть? — Михаил встретил меня на пороге, едва я переступила его, держа в руках папку с документами. — Мама уже все нервы истрепала, Ленка чемоданы пакует.
Я медленно сняла пальто, аккуратно повесила его в шкаф. Посмотрела на мужа долгим, нечитаемым взглядом.
— Посмотреть что?
— Квартиру! Ты же купила! Ты же сама говорила по телефону, что ключи на днях!
— Ах, квартиру… — я прошла в гостиную, села на диван. — Да, купила. Оформила сегодня.
— Ура! — Миша подпрыгнул, хлопнув в ладоши. — Ты лучшая! Я знал, что ты не такая черствая, как хочешь казаться! Давай ключи, я отвезу брату. Они завтра с утра хотят заехать, начать обустраиваться.
Я достала из сумочки связку ключей. Покрутила их на пальце.
— Миша, ты меня не так понял.
— В смысле? — его улыбка начала сползать, превращаясь в недоуменную гримасу.
— Квартира куплена. Двушка, в центре, как и планировалось. Но ключи я отдам Инге. Моей сестре. Она завтра переезжает.
Тишина в комнате стала плотной. Миша смотрел на меня, открывая и закрывая рот.
— Инге? — прохрипел он. — Какой Инге? У нее же есть дом с конями!
— Инга беременна, ей рожать скоро. Ей нужны условия. Я купила квартиру сестре. А с чего ты взял, что я куплю её твоему брату-алкоголику? Я же сказала: НЕТ. Мой ответ был окончательным.
Лицо мужа начало наливаться багровой краской. Это была не просто злость, это была ярость обманутого вкладчика, у которого сгорели все сбережения.
— Ты… Ты специальна! — взвизгнул он. — Ты знала, что мы ждем! Ты слышала, как мы обсуждали! Мама уже всем родственникам растрезвонила! Ты нас опозорила!
— Это вы сами себя опозорили, когда начали делить шкуру неубитого медведя, — я говорила спокойно. — Вы решили, что можете распоряжаться моими деньгами. Что можете давить на меня. Ты, Миша, предал меня ради прихоти своей жадной семейки.
— Жадина! Тварь! — он сорвался. Впервые за три года он орал на меня матом (мысленно я заменила все его эпитеты на литературные аналоги, но суть была ясна). — У брата двойня! А твоя кобыла деревенская могла бы и в хлеву родить!
Я встала. Медленно. Мои глаза, наверное, потемнели, потому что Миша вдруг заткнулся и сделал шаг назад.
— УБИРАЙСЯ. Иди продышись.
Он вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что едва не вылетела рама.
Через час мне позвонила свекровь. Я не взяла трубку. Потом звонил Витя, потом тетка Тамара. Я поставила телефон на беззвучный. Я знала, что это только начало. Наглость — это второе счастье, говорят? В их случае наглость была образом жизни.
Часть 4. Набег варваров
— Открывай! Мы знаем, что ты дома! Имеем право, здесь прописан мой брат! — удары в дверь были такой силы, что, казалось, ее сейчас вынесут вместе с петлями.
Прошло два дня. Михаил не появлялся, но, видимо, «военный совет» в хрущевке свекрови разработал план «Б». План назывался «Идем на таран».
Я открыла дверь. На пороге стояла вся честная компания: Михаил, красный и потный, его брат Виктор с двумя огромными клетчатыми сумками ("челноками"), беременная Лена с выражением мученицы на лице и свекровь Галина Петровна, державшая в руках икону (видимо, для изгнания беса жадности из меня).
— Что это за цирк? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Это не цирк, это заселение! — рявкнул Виктор, оттирая меня плечом и вваливаясь в прихожую. — Раз ты, дрянь такая, купила хату сестре, а не нам, мы будем жить здесь! У тебя четыре комнаты! Нам с Леной и детьми хватит двух. Мишка в одной, ты в одной. Потеснишься!
— Вы в своем уме? — я смотрела на мужа. — Миша, ты это позволяешь?
Михаил отвел глаза, но пробормотал:
— А что делать, Марин? Ты сама виновата. Ты нас кинула. Людям жить негде. Квартира большая, места всем хватит. Это справедливо.
— Справедливо? — я рассмеялась. Смех был не истеричным, а злым, гортанным. — Врываетесь в мой дом, диктуете условия?
— Это и Мишин дом! Он тут муж! — взвизгнула свекровь, просачиваясь в квартиру. — Леночка, проходи, выбирай комнату, где посветлее, деткам нужно солнце.
Лена пошаркала в гостиную, с интересом оглядывая мой дизайнерский диван и огромный телевизор.
— Вить, смотри, телик норм, футбол смотреть будешь, — оценила она.
Я почувствовала, как во мне поднимается та самая волна, которая помогает мне выигрывать самые сложные суды.
— СТОЯТЬ! — рявкнула я так, что Лена подпрыгнула, а Виктор выронил сумку. — У вас есть ровно две минуты, чтобы покинуть мою квартиру. Иначе я вызываю наряд.
— Не вызовешь, — ухмыльнулся Виктор. — Муж прописан? Прописан. Он нас впустил. Мы — гости. А гостям по закону можно находиться до 23:00. А там, глядишь, Леночке плохо станет, скорую вызовем, нельзя транспортировать… Мы законы знаем, чай не лаптем щи хлебаем.
Они подготовились. Юридически подкопаться сложно, если муж на их стороне. Они собирались устроить мне коммунальный ад, чтобы я либо купила им квартиру, лишь бы они съехали, либо отдала часть этой.
Я посмотрела на Михаила. В нем не было ничего от того человека, за которого я выходила замуж. Передо мной стоял слабый, завистливый неудачник, готовый сожрать меня ради одобрения своей мамаши.
— Хорошо, — вдруг спокойно сказала я. — Хотите жить здесь? Живите. Наслаждайтесь. У вас есть два дня. Ровно два дня свободы.
— Одумалась! — победоносно воскликнула свекровь. — Видишь, Миша, надо только построже с ней! Бабу, ее в узде держать надо!
Они начали распаковываться. Виктор деловито открыл холодильник, достал мое вино и откупорил его зубами.
— Ну, за новоселье!
Я молча прошла в кабинет, собрала документы, ноутбук, драгоценности в небольшой сейф-чемодан.
— Я уезжаю к сестре на пару дней. Отдохнуть от вас.
— Вали-вали, — махнул рукой Виктор, уже устроившись на моем диване с бокалом. — Мы тут пока порядок наведем.
Михаил посмотрел на меня с подозрением, но промолчал. Он чувствовал триумф. Он думал, что прогнул меня. Какой же он идиот.
Часть 5. Финал для дураков
— Что происходит?! Марина! Какого черта?! — Михаил орал в трубку так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха.
Прошло ровно два дня. Утро понедельника.
— Что случилось, любимый? — я пила кофе на веранде нового дома сестры, наслаждаясь видом на леваду, где гуляли лошади.
— Какие-то мужики! Они выносят вещи! Они говорят, что квартира продана! Они меня выгоняют!
— А, это… — я лениво потянулась. — Ну да. Квартира продана.
— Как продана?! БЕЗ МЕНЯ?! Я согласия не давал! Это совместно нажитое! Я тебя засужу! Ты аферистка!
— Миша, угомонись и включи мозг, если он у тебя остался, — мой голос стал стальным. — Квартира никогда не была моей. Она была оформлена на мою маму. Дарственная. Ты забыл? Мы это обсуждали перед свадьбой, но ты тогда так хотел меня в загс затащить, что даже не вникал в то что говорила.
В трубке повисло тяжелое сопение. Он действительно забыл. Или не придал значения. Или думал, что «все общее».
— Мама решила переехать на юг, купить домик у моря. Сделка готовилась месяц. Покупатель нашелся быстро, деньги перевели вчера. Новые владельцы — ребята серьезные, из тех, с кем я работаю по «проблемке». Они церемониться не будут. Витю твоего вместе с Ленкой и их баулами выкинут на лестницу через пять минут.
— Ты… Ты врешь… — в его голосе прозвучал ужас. — А нам где жить? Мама продала свою трешку, чтобы добавить Витьке на мебель и ремонт будущей комнаты! Они же к ней не вернутся, там уже задаток взят! У нас осталась только мамина дача… но это сарай без отопления!
— Это ваши проблемы, Миша. Ты хотел квартиру брату? Ну вот, теперь вы все в одинаковых условиях. Бомжи.
— Марина, подожди! Давай поговорим! Мы все вернем, мы уйдем, только не продавай! — он зарыдал. Истерично, жалко. — Я люблю тебя! Прости дурака! Это всё мать, это она меня накрутила!
— Документы на развод я отправила твоему юристу… Ах да, у тебя нет юриста. Значит, придут по почте, в вашу хрущевку, пока ее еще не продали окончательно. Прощай, Миша.
Я сбросила вызов и заблокировала номер.
Финальная сцена, которую мне потом описал бывший сосед, была достойна пера драматурга. Новые владельцы — крепкие ребята из охранного агентства — не стали слушать вопли Галины Петровны про «я ветеран труда» и угрозы Виктора «позвонить братве». Вещи были аккуратно, но быстро выставлены на лестничную клетку. Следом вылетели и сами "жильцы".
Михаил сидел на чемодане посреди двора и выл. Рядом орала свекровь, проклиная меня до седьмого колена. Лена билась в припадке, обвиняя Виктора, что он неудачник. А Виктор пытался ударить брата за то, что тот «не уследил за своей бабой».
В итоге они оказались в той самой «трешке» свекрови — сделку по ее продаже удалось сорвать в последний момент, потеряв задаток в двойном размере. Теперь они живут там все вместе: злобная свекровь, Виктор с Леной и двумя вечно орущими младенцами в проходной комнате, и Михаил, спящий на раскладушке в кухне, потому что больше места нет. Он потерял всё: жену, комфорт, деньги, машину (которая тоже была оформлена на мою фирму) и самоуважение.
Каждый день он слушает крики племянников и пилежку матери, которая теперь винит его в том, что он «упустил такую партию». А я… Я купила себе новую квартиру. Еще лучше прежней. И ключ от неё есть только у меня.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»