Часть 1. Экспансия бархатных штор
Оля любила свою работу. Запах старой бумаги, шелест страниц регистрационных книг, строгие ряды цифр и фамилий. Должность «Регистратор населения» многим казалась скучной, но Оля видела в ней упорядоченность, которой так не хватало в современном хаотичном мире. Здесь, среди архивов и баз данных, всё было чётко: родился, женился, развёлся, умер, снят с учёта, зарегистрирован. Никаких сюрпризов.
Сюрпризы начинались, когда она поворачивала ключ в замке своей просторной трёхкомнатной квартиры, доставшейся ей от деда-профессора задолго до замужества.
— Оля, разувайся аккуратнее, я только полы натёрла! — раздался командный голос из кухни.
Тамара Павловна, женщина грузная, с причёской, напоминающей монументальное сооружение эпохи застоя, жила у них уже третий месяц. Изначально легенда гласила: «На недельку, пока на трассе ремонт и дышать совсем нечем». Оля, добрая душа, согласилась. Валерий, её муж, занимающийся установкой входных и межкомнатных дверей, тогда лишь виновато пожал плечами, мол, потерпи, мать всё-таки.
Оля прошла в коридор. Её любимая вешалка в стиле лофт исчезла. Вместо неё громоздилась какая-то велюровая банкетка с позолоченными ножками.
— Валерий! — позвала Оля.
Книги автора на ЛитРес
Муж выглянул из спальни. В руках у него была монтажная пена и уровень — он вечно таскал работу домой, хотя Оля просила не захламлять квартиру инструментами.
— Привет, зай. Чего шумишь?
— Где моя вешалка?
— А, это… Мама сказала, что она не вписывается в концепцию уюта. Мы её на балкон вынесли.
— В концепцию чьего уюта? Это моя квартира.
— Ну начинается… — закатил глаза муж. — Оль, не будь стервой. Мама пожилой человек, ей хочется комфорта. Тебе жалко что ли? Мы же одна… ячейка общества.
На кухне вовсю шкварчало. Запах жареного сала, тяжелый и маслянистый, въедался в стены. Оля поморщилась. Она предпочитала лёгкую еду, но с приездом свекрови холодильник был забит майонезными салатами, жирным мясом и банками с сомнительными закатками.
— Садись, — Тамара Павловна не спрашивала, она приказывала. — Борщ будешь. И хлеба бери, чего ты как птичка клюёшь. Тощая, смотреть страшно, поэтому и не рожаешь.
— Я не голодна, спасибо. Нам надо поговорить о сроках. Ремонт дороги на вашей улице закончился неделю назад.
Свекровь замерла с половником в руке. Медленно повернулась. В её глазах читалось искреннее возмущение, граничащее с презрением.
— Ты меня выгоняешь? Мать мужа? На улицу?
— Почему на улицу? Домой. В вашу двух комнатную квартиру.
— Там энергетика плохая! — отрезала свекровь. — И вообще, мы с Валерой решили, что ту квартиру будем продавать.
— Кто «вы» решили?
— Мы. Семья. Мариночке, падчерице твоей покойного мужа моего, нужны деньги на старт. Она девочка талантливая, не то что некоторые, бумажки перекладывающие. Ей салон открывать надо. А жить я буду здесь. Места много, детей у вас всё равно нет.
Оля опешила. Наглость была столь всеобъемлющей, что напоминала стихийное бедствие.
— Тамара Павловна, эта квартира — моя собственность. Валера к ней отношения не имеет, а вы — тем более. Я не давала согласия на ваше постоянное проживание.
Свекровь хмыкнула, швырнула половник в кастрюлю, так что брызги полетели на плиту, и уперла руки в бока.
— Собственность… Бумажкой своей ты можешь подтереться. Здесь живет мой сын. А где сын — там и мать. И вообще, ты слишком много разговариваешь. Лучше бы мужа ублажала, а то он вечно уставший с этих дверей приходит.
Часть 2. Семейный совет стервятников
Вечером в квартире стало людно. Пришла Марина — та самая «сводная сестра» Валерия, дочь покойного отчима от первого брака. Особа лет двадцати пяти, с надутыми губами и цепким, оценивающим взглядом. Следом подтянулась какая-то дальняя тетка, которую Оля видела один раз на свадьбе.
Оля сидела в своей комнате (которую пока еще считала своей) и пыталась работать с документами, взятыми на дом, но шум из гостиной не давал сосредоточиться.
— Валерчик, ну ты посмотри, какой паркет! Его бы цикленуть, лаком покрыть — конфетка будет! — верещала Марина. — А эту стену снести, сделать студию. Ольге-то зачем кабинет? Она и на кухне с ноутбуком посидит.
Оля вышла в коридор. В гостиной шло активное обсуждение перепланировки ЕЁ квартиры. Валера сидел на диване, поддакивал и глупо улыбался. Тамара Павловна разливала чай из парадного сервиза Оли, который та берегла как память о бабушке.
— Добрый вечер, — ледяным тоном произнесла Оля. — Что здесь происходит?
— О, явилась хозяйка медной горы, — ухмыльнулась Марина, не вставая с кресла. — Мы тут думаем, как твою хату более функциональной сделать. А то живешь как в музее. Скучно.
— Валера, объясни своим родственникам, что перепланировки не будет. И гостей я сегодня не звала.
Валерий заёрзал. Он боялся открытых конфликтов, но еще больше он боялся маму и напористую Марину.
— Оль, ну чего ты начинаешь? Люди просто мечтают, общаются. Не будь букой.
— Мечтать они могут у себя дома.
Тут в разговор вступила тяжелая артиллерия. Тамара Павловна встала, загораживая собой свет люстры.
— Послушай меня, девочка. Ты в эту семью вошла, мы тебя приняли. Но ты ведешь себя как эгоистка. У Мариночки сложная ситуация, ей жить негде, пока бизнес не пойдет. Бабушка Нюра звонила, сказала, чтобы мы держались вместе. Поэтому план такой: ты переезжаешь в маленькую комнату, мы с Мариной занимаем эту, большую, а Валерик пока в зале на диване.
— ЧТО?! — Оля подумала, что ослышалась.
— Что слышала. И не смей перечить старшим.
— Убирайтесь, — тихо сказала Оля.
— Что ты сказала? — прищурилась Марина.
— ВОН ОТСЮДА! — голос Оли дрогнул, но не от слез, а от нарастающей вибрации гнева.
— Не съедешь из комнаты по-хорошему — выселю по-плохому — пригрозила Оле свекровь, шагнув вперед и нависая над ней. — Ты думаешь, ты тут королева? Ты никто. Без мужика ты ноль. Валера тебя бросит — кому ты нужна будешь со своими бумажками? А мы его семья. Мы его кровь. Так что рот закрой и иди чай нам завари, свежего, этот остыл.
В этот момент зазвонил телефон Оли. На громкой связи, случайно включенной Тамарой Павловной (она любила хватать чужие вещи), раздался скрипучий голос бабки Нюры:
— Тамарка, ну что, уломали эту фифу? Скажи ей, пусть не артачится. Квартирка-то ей на халяву досталась, пусть делится. Бог велел делиться!
Оля выхватила телефон. Внутри неё что-то щелкнуло. Механизм терпения, который годами смазывался воспитанием и интеллигентностью, заклинило намертво. На смену ему пришла холодная, расчетливая, бюрократическая злость.
— Хорошо, — сказала Оля неожиданно спокойным голосом. — Делитесь. Планируйте.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв дверь. За спиной она слышала победное хихиканье Марины и фразу свекрови: «Я же говорила, прогнётся. Куда она денется с подводной лодки».
Часть 3. Реестр грехов и кадастр возмездия
На следующий день Оля взяла отгул. Но не для того, чтобы плакать в подушку. Она поехала на работу. Не как сотрудник, а как исследователь.
— Олечка, ты чего сегодня? Сама не своя, — спросила коллега Леночка, жуя бутерброд.
— Мне нужен полный доступ к архиву сделок с недвижимостью за последние три года по району Северный. И, Лен, пробей мне одну гражданку… Марину Викторовну Свиридову. И Тамару Павловну Козлову.
— Зачем тебе? Это же личное?
— Это вопрос жизни и смерти, Лен. И ещё… посмотри, нет ли заявлений на смену регистрации по моему адресу.
Два часа Оля сидела за компьютером, и её глаза расширялись с каждой минутой. Волосы шевелились от ужаса и осознания масштаба предательства. Пазл складывался в отвратительную картину.
Во-первых, квартира свекрови, та самая «двушка у трассы», которую они якобы собирались продавать ради бизнеса Марины, уже год как ей не принадлежала. Согласно выписке из ЕГРН, собственником числилась… Марина Викторовна Свиридова. Основание права: Договор дарения. Тамара Павловна подарила квартиру падчерице год назад! Значит, свекровь уже бомж де-юре, и Марина просто её использует, чтобы захватить теперь квартиру Оли, а потом, вероятно, выкинуть.
Во-вторых, на Валерия был оформлен кредит. Огромный. Потребительский, с жуткими процентами. Дата взятия — месяц назад. Цель не указана, но сумма подозрительно совпадала со стоимостью дорогого внедорожника, на котором недавно приезжал забирать Марину какой-то хмырь.
В-третьих, самое сладкое. В базе миграционного учета Оля нашла интересную пометку напротив фамилии своего мужа.
— Ах вы, твари… — прошептала она, сжимая мышку. Никаких «побелели костяшки». Ее рука была тверда, как у хирурга перед ампутацией.
Она распечатала все выписки. Заверила их печатью. Сложила в папку.
Затем она сделала еще один звонок.
— Алло, Сергей Петрович? Это Ольга. Помните, вы интересовались покупкой… Да. Ситуация изменилась. Готовы? Прямо сейчас? Отлично. Цена, как договаривались, минус скидка за срочность. Да, с обременением в виде биологического мусора, но это ненадолго. Я решу.
Часть 4. Истерика по расписанию
Вернувшись домой, Оля застала картину полного разложения. В прихожей стояли чемоданы Марины.
— О, приперлась, — бросила Марина, выходя из ванной в Олином халате. — А мы тут переезд отмечаем. Валера одобрил. Я в твоей комнате буду, там свет лучше для сэлфи. А ты давай, вещички в кладовку перетаскивай или на кухню.
Валерий сидел на кухне, пряча глаза. Свекровь торжествующе восседала во главе стола.
— Садись, невестка. Разговор есть. Мы тут посовещались с дальней теткой по скайпу и решили: ты должна переписать долю квартиры на Валеру. Для гарантии. А то мало ли, уйдёшь к другому, а сын мой на улице останется.
— Да, — поддакнула Марина. — И пропиши меня. Мне прописка нужна московская для кредита.
Оля положила папку на стол. Медленно расстегнула пальто. Посмотрела на каждого по очереди.
— Вы… — начала она тихо.
— Что мы? Не мямли! — рявкнула свекровь.
И тут Олю прорвало.
Это был хохот. Громкий, лающий, страшный хохот, от которого у кота, дремавшего на подоконнике, шерсть встала дыбом.
— ВЫ?! ВЫ МНЕ УСЛОВИЯ СТАВИТЕ?! — заорала она так, что Валера вжал голову в плечи. — КУЧА ПАРАЗИТОВ! ГЛИСТЫ В СКАФАНДРАХ!
Оля с размаху ударила ладонью по столу. Чашки подпрыгнули.
— Ты чего истеришь, дура? — испуганно взвизгнула Марина.
— МОЛЧАТЬ! — рявкнула Оля. — ТЕПЕРЬ ГОВОРЮ Я! Валера, ты чмо! Ты взял три миллиона в кредит и отдал их этой шалаве на машину, а мне говоришь, что у тебя заказов нет?!
Валерий побледнел. Свекровь вылупила глаза:
— Какой кредит? Валера?
— Заткнись, старая ведьма! — Оля повернулась к свекрови. В ней бушевал ураган. Никакой покорности. — Ты грозилась меня выселить? Меня? Из моего дома? А ты знаешь, где ТВОЙ дом?
— У меня есть квартира… — неуверенно начала Тамара Павловна.
— НЕТ У ТЕБЯ НИЧЕГО! — Оля швырнула ей в лицо выписку из ЕГРН. Бумага спланировала в тарелку с борщом. — Читай! Ты подарила свою хату Мариночке год назад! Ты бомж, Тамара! БОМЖ!
В комнате повисла тишина. Свекровь дрожащими руками достала мокрый лист. Марина попятилась к выходу.
— Марина?.. Это правда? — прохрипела свекровь.
— Ну а что? — огрызнулась Марина. — Ты всё равно старая, скоро помрёшь, а мне налоги платить меньше. Договаривались же!
— Мы договаривались на завещание! — завыла Тамара Павловна.
— ПОШЛИ ВОН! — Оля схватила чемодан Марины и с нечеловеческой силой швырнула его в коридор. Он раскрылся, и цветные тряпки разлетелись по полу.
Валерий попытался встать:
— Оль, успокойся, давай обсудим…
— А с тобой, милый, отдельный разговор, — Оля улыбнулась так хищно, что ему стало плохо. — Я сегодня подала на развод. И, кстати, я знаю про твою «вторую семью» в соседнем районе. Регистратор всё видит. У тебя там двое детей записаны на твою фамилию, герой-любовник.
Свекровь схватилась за сердце, но Оля знала: это спектакль.
— НИКАКИХ СКОРЫХ! — отрезала она. — ВЫМЕТАЙТЕСЬ! У ВАС ПЯТЬ МИНУТ! НЕ СЪЕДЕТЕ ПО-ХОРОШЕМУ — БУДЕТ ОЧЕНЬ ПО-ПЛОХОМУ!
Часть 5. Крах иллюзий и новые жильцы
— Ты не имеешь права! — визжала Марина, собирая колготки с пола. — Мы полицию вызовем!
— Вызывай! — рассмеялась Оля. — Пусть проверят вашу регистрацию. Ой, а её же нет!
В дверь позвонили. Настойчиво, уверенно.
Валерий с надеждой посмотрел на дверь:
— Это полиция?
— Нет, — сказала Оля, поправляя прическу. — Это хозяева.
Она открыла дверь. На пороге стоял крепкий мужчина кавказской национальности, Сергей Петрович (по паспорту Саргис Петросян), а за ним — пятеро дюжих парней с мешками цемента и инструментами. И ещё трое детей, которые тут же с криками забежали в коридор.
— Здрасьте, хозяйка! — широко улыбнулся Саргис. — Мы как договаривались. Деньги перевёл.
— Деньги получила, — кивнула Оля. — Квартира ваша. А вот эти граждане, — она указала на застывшую скульптурную группу родственников, — задержались. Помогите им выйти.
Свекровь открыла рот.
— Ты… ты продала квартиру? С нами?
— Квартира — моё добрачное имущество, — холодно чеканила Оля. — Я могу делать с ней что хочу. Я её продала сегодня. Теперь это собственность уважаемого Саргиса Петровича и его большой дружной семьи. Они начинают кап-ремонт прямо сейчас. Стены сносить будут. Начинайте с той, где диван стоит.
Саргис, оценив обстановку, гаркнул своим парням:
— А ну, джигиты, выносим мусор! Освобождаем помещение! Женщин не бить, но ускорять!
Что тут началось! Марина визжала, пытаясь спасти свои косметички. Валерия двое парней подхватили под руки и, как нашкодившего кота, вынесли на лестничную клетку. Тамара Павловна, забыв про «сердце», бегала кругами и орала, что будет жаловаться в Гаагский суд.
— А ну пшла! — рявкнул один из рабочих, подталкивая её к выходу вместе с бархатной банкеткой.
Через десять минут квартира была пуста от родственников. На лестничной площадке сидела кучка раздавленных людей. Марина злобно шипела на Тамару Павловну, требуя ключи от «той» квартиры, но Тамара Павловна лупила её сумкой, осознав, что её кинули. Валерий сидел на ступеньках, обхватив голову руками.
Оля вышла последней. С маленькой сумочкой и документами. Она перешагнула через ногу бывшего мужа.
— Оля! — взвыла свекровь. — Куда нам идти?! Марина меня не пускает! Валерке некуда! Оля, мы же родня! Прости дураков!
Оля остановилась. Посмотрела на них сверху вниз.
— А мне плевать, — сказала она. — Регистрация аннулирована. В архиве вы числитесь как «выбывшие в неизвестном направлении».
Она нажала кнопку лифта.
— Кстати, Тамара Павловна, — добавила Оля, когда двери лифта начали закрываться. — Ваш Валерик не только квартиру проворонил. Я на него еще и заявление написала за мошенничество с кредитными документами, где он мою подпись подделал как поручителя. Так что сушите сухари. Не всё коту масленица.
Створки лифта сомкнулись, отрезая вопли и проклятия. Оля выдохнула. В кармане вибрировал телефон — пришло уведомление о зачислении средств на счет. Хватит на новую квартиру. В другом районе. И без дверей. Она всегда мечтала об арках.
А с этими… Сделка была чистой. Саргис знал, что покупает. Он специализировался на «проблемных» сселениях.
Внизу, у подъезда, Оля вдохнула свежий воздух.
— НЕТ, — сказала она громко сама себе. — БОЛЬШЕ НИКАКИХ ДВЕРЕЙ.
Она села в такси и уехала в новую жизнь, оставив на тротуаре у подъезда кучу барахла, среди которого, как свергнутый идол, торчала бархатная банкетка с позолоченными ножками.
КОНЕЦ.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»