Найти в Дзене

Под колпаком тёщи

— Мам, ну зачем ты купила эти обои? Мы же договаривались о бежевых! — Леночка, милая, поверь моему опыту — фисташковый цвет сейчас в тренде. Я вчера смотрела передачу по телевизору, там дизайнер из Милана именно такие рекомендовал. — Но мы с Максом хотели светлую кухню, воздушную... — Вот именно! Фисташковый и есть светлый. А бежевый — это скучно, больнично. Ты же не хочешь жить в больнице? Макс стоял в дверном проёме их будущей кухни и молча смотрел на рулоны обоев, сложенные у стены. Семь рулонов итальянских обоев с мелким растительным орнаментом, которые обошлись в кругленькую сумму. Обоев, которые они не выбирали. Цвета, который им не нравился. Но возражать было неловко — ведь Аглая Ивановна вложила в их ремонт почти половину бюджета. Они с Леной въехали в эту двухкомнатную квартиру полгода назад. Квартира досталась от бабушки Макса — старая, в доме семидесятых годов, с высокими потолками и удивительно уродливой кухней. Кафельная плитка цвета морской волны с трещинами. Гарнитур из
Оглавление

— Мам, ну зачем ты купила эти обои? Мы же договаривались о бежевых!

— Леночка, милая, поверь моему опыту — фисташковый цвет сейчас в тренде. Я вчера смотрела передачу по телевизору, там дизайнер из Милана именно такие рекомендовал.

— Но мы с Максом хотели светлую кухню, воздушную...

— Вот именно! Фисташковый и есть светлый. А бежевый — это скучно, больнично. Ты же не хочешь жить в больнице?

Макс стоял в дверном проёме их будущей кухни и молча смотрел на рулоны обоев, сложенные у стены. Семь рулонов итальянских обоев с мелким растительным орнаментом, которые обошлись в кругленькую сумму.

Обоев, которые они не выбирали. Цвета, который им не нравился. Но возражать было неловко — ведь Аглая Ивановна вложила в их ремонт почти половину бюджета.

Они с Леной въехали в эту двухкомнатную квартиру полгода назад.

Квартира досталась от бабушки Макса — старая, в доме семидесятых годов, с высокими потолками и удивительно уродливой кухней. Кафельная плитка цвета морской волны с трещинами.

Гарнитур из ДСП, который, кажется, помнил ещё советские времена. Газовая плита с двумя работающими конфорками из четырёх. Холодильник гудел так, что по ночам приходилось закрывать дверь на кухню.

Лена мечтала о современной кухне с белыми фасадами, встроенной техникой и островом посередине. Макс представлял удобную рабочую зону, где можно готовить, не спотыкаясь о каждый угол. Они год копили деньги, откладывая с каждой зарплаты. Составляли сметы, считали каждый рубль и выбирали между качеством и ценой.

Но когда наконец собрали нужную сумму, оказалось, что за этот год цены выросли почти на тридцать процентов. Накоплений молодых супругов хватало теперь только на черновые работы и самые дешёвые материалы.

Именно в этот момент в их жизнь триумфально вошла Аглая Ивановна…

***

Тёща Макса была женщиной шестидесяти двух лет, но выглядела моложе благодаря регулярным походам в салон красоты и железной дисциплине в питании. Она всегда знала, как правильно поступать. Всегда имела мнение по любому вопросу и никогда не сомневалась в своей правоте.

Овдовев пять лет назад, Аглая Ивановна полностью посвятила себя заботе о единственной дочери. Забота эта выражалась в ежедневных звонках и неожиданных визитах. А также в бесконечных советах по всем аспектам жизни — от выбора стирального порошка до планирования карьеры.

Когда Лена обмолвилась матери о проблемах с ремонтом, Аглая Ивановна немедленно предложила помощь.

— Деточка, что ты мучаешься? — сказала она, попивая чай из тонкой фарфоровой чашки в их гостиной. — У меня как раз освободились деньги с депозита. Вложу в вашу кухню, и дело с концом. Только не надо эту дешёвку покупать. Я знаю прекрасную бригаду, они у моей подруги Зинаиды делали — просто сказка!

Макс тогда насторожился. Он знал свою тёщу недолго, всего три года, но этого хватило, чтобы понять — каждый подарок Аглаи Ивановны имел невидимые нити, превращавшиеся со временем в вполне ощутимые путы.

Когда она оплатила супругам свадебное путешествие, то полгода напоминала об этом при каждом удобном случае. Когда подарила Лене шубу, то требовала носить её на всех семейных мероприятиях. Даже когда погода явно не располагала.

— Аглая Ивановна, спасибо большое, но мы как-нибудь сами, — начал было Макс, но Лена толкнула его под столом ногой.

— Макс, не глупи. Мама хочет помочь, это же замечательно! Мы сможем сделать нормальный ремонт, а не экономить на всём.

— Вот-вот, Максимушка, — подхватила тёща, и зять внутренне поёжился от этого уменьшительного имени. — Я же не чужая вам, семья должна помогать друг другу. Тем более у меня вкус отличный — столько ремонтов видела, знаю все тонкости.

И вот тут Максу следовало насторожиться ещё сильнее. Но Лена смотрела на него с такой надеждой, что он сдался.

— Хорошо, — выдохнул он. — Спасибо, Аглая Ивановна. Это очень щедро с вашей стороны.

— Вот и умница! — тёща лучезарно улыбнулась. — Завтра же начнём планировать. Я уже прикинула, какие обои подойдут. И знаю, где купить прекрасную плитку со скидкой. А бригаду я сама наймy. Проверенные ребята, не то что эти шарлатаны, которые сейчас на каждом углу.

Макс переглянулся с Леной. В её глазах промелькнуло беспокойство, но жена быстро отвела взгляд.

***

Первые звоночки прозвенели уже через два дня, когда Аглая Ивановна привела "свою" бригаду.

— Холодильник поставим вот сюда, у окна, — заявила она, указывая на угол. — Так удобнее, да и света больше.

— Но мы планировали его у двери, — робко возразил Макс. — Там логичнее — принёс продукты и сразу в холодильник.

— Максимушка, милый, я тридцать лет готовлю, мне виднее. У окна самое то. Поверь опыту.

Лена молчала, разглядывая эскизы. Макс почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение, но промолчал. В конце концов, большую часть денег вкладывала тёща.

Следующей точкой разногласий стала плитка.

Аглая Ивановна выбрала бежевую с золотистым орнаментом — "классика, никогда не выходит из моды". Макс с Леной мечтали о белом глянце, современном и свежем. Но когда они попытались возразить, тёща обиделась.

— Я что, плохого хочу? Трачу свои кровные, стараюсь для вас, а вы мне перечите! Может, вам мой вкус не нравится? Тогда делайте сами, раз такие умные!

Лена немедленно бросилась успокаивать мать. Макс стоял в стороне, сжимая кулаки в карманах. Бежевая плитка с золотом легла на стены их кухни на следующей неделе.

Дальше процесс пошёл как снежный ком.

Аглая Ивановна появлялась на объекте каждый день, давала указания бригаде, меняла решения и спорила с Максом по каждой мелочи.

Фасады гарнитуры должны быть не белые, а кремовые — "Практичнее, на белом каждое пятнышко видно". Столешница не из искусственного камня, а из ламината — "Зачем переплачивать, разницы никакой". Освещение не яркое, как хотел Макс, а мягкое — "Споты по периметру, как у всех приличных людей".

Макс пытался протестовать:

— Аглая Ивановна, я много готовлю, мне нужен яркий свет над рабочей зоной.

— Максимушка, при чём тут готовка? Споты — это стильно. И потом, зачем такой яркий свет, глаза портить? Вот у моей Зинаиды именно споты, все гости восхищаются.

Даже розетки устанавливались по указанию тёщи — "Одну обязательно над столешницей слева, там будет стоять мой миксер, который я вам подарю".

— У нас уже есть миксер, — слабо сопротивлялся Макс.

— Есть, но не такой! Это профессиональная модель, двенадцать скоростей!

***

Лена металась между мужем и матерью, пытаясь угодить обоим и не угождая никому.

Она видела, как Макс мрачнеет с каждым днём. Как сжимается его челюсть, когда тёща в очередной раз меняет планы. Но она также видела, что мать вкладывает деньги, время и силы в их ремонт. Как она искренне старается сделать лучше, пусть и по-своему.

— Макс, потерпи, — шептала она ночью. — Скоро всё закончится.

— Лен, это наша кухня превращается в кухню твоей матери, — устало отвечал он. — Мы даже обои не выбрали сами.

— Зато красиво получается. И потом, мама помогает нам, это же хорошо.

— Помогает? Или покупает право решать за нас?

Лена обижалась и отворачивалась. Макс лежал без сна до утра, глядя в потолок.

***

Кульминацией всего стал день, когда Аглая Ивановна устроила в их квартире приём для своих подруг — показать результаты ремонта. Она заказала пирожные, заварила кофе в новой кофемашине (разумеется, выбранной ею) и с гордостью водила гостей по кухне.

— Видите, какая плитка? Классика! Я сама выбирала! Детки ещё молодые, не понимают в этих вещах ни шиша. А вот эти фасады — кремовый беж, смотрится очень благородно. Белый они хотели, представляете? Я им говорю: это непрактично! И холодильник — заметьте, у окна, так правильно по фэн-шую...

Макс стоял в коридоре и слушал. Каждое слово тёщи било, как молоток. "Я выбрала", "я решила", "я им сказала". Ни слова о том, что это их квартира, их дом, их жизнь.

Лена сидела рядом с матерью, бледная и несчастная. Когда их взгляды встретились, Макс увидел в глазах жены то же, что чувствовал сам — стыд, обиду, беспомощность.

Вечером, когда гости разошлись, супруги долго молчали. Лена мыла посуду, Макс вытирал. Новая кухня сверкала, но не радовала.

— Лен, — наконец нарушил молчание Макс. — Нам надо поговорить.

Она не ответила, но руки её дрожали.

— Это была ошибка. Взять деньги у твоей мамы.

— Макс, не начинай...

— Посмотри вокруг! — он развёл руками. — Это не наша кухня. Мы здесь как гости. Мы не выбрали ничего — ни обоев, ни мебели, ни даже цвета фуг между плитками. Твоя мама купила себе право проектировать наш дом.

Лена опустилась на стул, закрыла лицо руками.

— Я знаю, — прошептала она. — Господи, Макс, я знаю. Мне так стыдно. Она сегодня рассказывала всем, будто это её кухня, её проект. А я сидела и молчала.

Макс присел рядом, обнял жену за плечи.

— Это моя вина тоже. Я согласился. Подумал, что деньги важнее независимости. Ошибся.

***

Они сидели обнявшись посреди чужой кухни в собственной квартире. За окном зажигались огни вечернего города.

— Больше никогда, — твёрдо сказала Лена. — Слышишь? Больше никогда не возьмём у неё денег ни на что. Лучше жить в старом, но своём.

— Согласен. Через год-два заработаем, поменяем мебель. Купим белые фасады, о которых ты мечтала.

— И яркие лампы над рабочей зоной.

— И переставим холодильник к двери.

Они рассмеялись — нервно, с горечью, но это был смех облегчения. Урок был усвоен.

На следующий день Макс впервые готовил на новой кухне.

Планировка оказалась неудобной. Холодильник действительно мешал у окна, до специй на дальней полке не дотянуться, света над разделочной доской не хватало. Но он готовил, приспосабливался и находил компромиссы.

Лена накрывала на стол новыми тарелками (конечно, подаренными матерью) и думала, какой могла бы быть эта кухня, если бы они делали её сами. Светлой, воздушной, с островом посередине и большим окном без тяжёлых штор. Но урок, который они получили, стоил дороже любого ремонта.

***

Через неделю случился последний конфликт.

Аглая Ивановна приехала с огромным пакетом.

— Деточки, я вам шторы купила! Бархатные, с ламбрекенами. Видела в салоне — последний писк! Сейчас повесим.

Макс, стоявший у плиты, выключил конфорку. Повернулся к тёще. В его голосе не было агрессии, только твёрдость.

— Аглая Ивановна, спасибо, но не надо. Мы повесим жалюзи.

— Какие жалюзи? Максимушка, ты что, бархат не ценишь? Это же дорого, красиво!

— Это наш дом, — спокойно повторил Макс. — Решения принимаем мы. Спасибо за помощь с ремонтом, мы очень благодарны. Но дальше — наш выбор.

Тёща побагровела и открыла рот. Но встретилась взглядом с Леной. Дочь стояла рядом с мужем, и в её глазах Аглая Ивановна прочитала то же самое.

— Ну и неблагодарные! — фыркнула она. — Я для вас всё, а вы..!

Она развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Шторы остались лежать на диване в гостиной.

***

Лена подошла к мужу и взяла его за руку.

— Всё правильно сделал.

— Нам это дорого обойдётся. Обиды, претензии...

— Но мы свободны. Наконец-то.

Ремонт был закончен, но жизнь с новой кухней только начиналась. Макс и Лена медленно, шаг за шагом, отвоёвывали своё пространство. Первым делом супруги убрали с холодильника магнитики, которые навешала тёща — сувениры из городов, где та бывала. Вместо них появились их собственные фотографии из путешествий.

Потом Лена купила яркий красный чайник вместо тёщиного белого сервиза в цветочек. Макс установил дополнительный светильник над разделочной доской, проигнорировав концепцию "мягкого освещения".

Появились мелочи супругов — деревянная статуэтка из Карелии, набор специй в жестяных банках, прихватки с забавными надписями.

Кухня оставалась в фисташковых тонах с бежевой плиткой и кремовыми фасадами. Но она медленно становилась их.

***

Аглая Ивановна дулась три недели, потом оттаяла.

Приходила в гости, но уже без пакетов с покупками и советами. Макс научился вежливо, но твёрдо пресекать её попытки вмешаться. Лена перестала чувствовать вину за собственные желания.

По вечерам, когда Макс готовил ужин, а Лена сидела на подоконнике с чашкой кофе, они обсуждали планы.

— Через год начнём откладывать на новую мебель, — мечтал Макс, помешивая соус. — Белые фасады, помнишь?

— И столешницу из камня.

— И переставим всё так, как удобно нам.

— Холодильник к двери!

Они смеялись, планировали, мечтали. И эти мечты были их собственными, без посторонних редакций и правок.

Макс понял одну важную вещь. Принимая чужие деньги, почти всегда принимаешь и чужую волю. Деньги — это не просто бумажки или цифры на счёте. Это власть, влияние, право голоса. Иногда даже с благими намерениями люди покупают себе право вмешиваться в твою жизнь. И неважно, что намерения были хорошими — результат один: ты теряешь свободу выбора.

Мужчина размышлял об этом, нарезая овощи на неудобной столешнице при недостаточном освещении в кухне, которую не выбирал. Но парадоксально — он чувствовал себя счастливее, чем в начале ремонта. Потому что теперь знал цену независимости. И был готов за неё платить.

Лена тоже изменилась.

Она научилась говорить матери "нет". Не грубо, не резко, но твёрдо. Лена поняла, что любовь не измеряется количеством вложенных денег, а отношения не строятся на чувстве долга.

***

Прошёл год.

Супруги откладывали каждый месяц, отказывались от лишних трат и планировали бюджет. На стене в спальне висел распечатанный эскиз будущей кухни — белой, светлой, с островом посередине. Их кухни.

— Ещё год, и накопим, — подсчитывал Макс.
— Два года максимум, — уточняла Лена.
— И сделаем всё сами. От первого гвоздя до последней ложки.

— И никаких советчиков.

— Только мы вдвоём.

Фисташковая кухня имени Аглаи Ивановны служила им верой и правдой. Но в мечтах супруги уже жили в другой — в своей собственной, выбранной каждой клеточкой сердца.

Однажды вечером к ним зашли друзья. Восхищались ремонтом, хвалили вкус, спрашивали совета. И Макс с Леной переглянулись, усмехнулись.

— Главный совет, — сказал Макс. — Делайте ремонт на свои деньги. Всегда.

— Даже если приходится копить годами? — удивилась подруга.

— Особенно если приходится копить годами, — кивнула Лена. — Потому что тогда это будет точно ваше.

Друзья не поняли, но Макс с Леной знали, о чём говорят. Они прошли свой путь, получили свой урок, заплатили свою цену.

Спустя полтора года белые глянцевые фасады сверкали на кухне в лучах яркого света. Холодильник стоял у двери, как и мечталось. Остров посередине служил и рабочей зоной, и барной стойкой. Столешница из искусственного камня была идеально гладкой.

Аглая Ивановна пришла на новоселье, оглядела всё критическим взглядом и фыркнула:

— Слишком ярко. И белый непрактичный.

Макс с Леной улыбнулись друг другу.

— Зато наш, — ответили они хором.

Независимость и правда оказалась лучшим дизайн-проектом. И самым дорогим. Но они больше не жалели ни рубля, потраченного на эту свободу.

_____________________________

Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:

© Copyright 2026 Свидетельство о публикации

КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!

Поддержать канал