Вишнёвый закат лениво растекался по черепичным крышам старого Златополья, путаясь в кованых флюгерах и отражаясь в мутных водах канала. В такие вечера время, казалось, густело, превращаясь в тягучий липовый мёд.
Северина Марковна, женщина статная, с глазами цвета крепко заваренного чая и характером, закалённым, как дамасская сталь, сидела в своей мастерской. Она не сводила дебета с кредитом и не учила детей азбуке. Северина была, пожалуй, единственным в городе реставратором старинных музыкальных шкатулок и механических автоматонов. Её пальцы, чуткие и ловкие, сейчас колдовали над нутром бронзовой птички, которая отказывалась петь уже столетие.
Тишину, нарушаемую лишь тиканьем десятков часов, разорвал пилик смартфона. Северина поморщилась. Она не любила, когда цифровой мир вторгался в аналоговое царство шестерёнок и пружин.
— Ну, кого там нелёгкая принесла? — пробормотала она, снимая ювелирную лупу.
На экране светилось уведомление из социальной сети. «Януш Вишневский хочет добавить вас в друзья». Аватарка поражала воображение: седовласый мужчина в парадной форме, увешанный орденами так густо, что казалось, он вот-вот опрокинется вперёд под их тяжестью. Фон изобиловал пальмами и почему-то пингвинами.
— Януш? — хмыкнула Северина, протирая экран бархатной тряпочкой. — Да ещё и Вишневский. Какая банальщина.
Северина знала толк в человеческих душах. Когда чинишь механизмы, созданные мастерами прошлого, волей-неволей учишься понимать и людей. Она знала: в этой социальной сети, где она обычно выкладывала видео поющих шкатулок, водились не только ценители антиквариата.
Она нажала «Принять». Не из доверчивости, нет. Скорее из научного интереса. Как энтомолог накалывает жука на булавку, так и Северина решила рассмотреть этот экземпляр поближе.
— Глянем, что ты за фрукт, пан Януш, — прошептала она.
Сообщение прилетело мгновенно, будто он сидел и караулил, не моргая. Текст был на английском, сухом и официальном, словно инструкция к пылесосу.
«Приветствую вас, прекрасная леди. Я наткнулся на ваш профиль и был ослеплён вашим сиянием, подобным маяку в бушующем океане жизни».
Северина фыркнула так громко, что дремавший на подоконнике кот Персиваль приоткрыл один глаз.
— Маяк, ишь ты, — усмехнулась она. — А сам, небось, кораблекрушение ходячее.
В дверь мастерской постучали. Условный стук — три коротких, два длинных — означал, что пришёл Архип, сосед и по совместительству гениальный, но непризнанный создатель кинетических ветряков.
— Открыто! — крикнула Северина.
Архип вошёл боком, пытаясь протащить через дверной проём нечто, напоминающее скелет птеродактиля из ивовых прутьев.
— Здорово, Марковна! — гаркнул он, водружая конструкцию в угол. — Слушай, у тебя масла костяного не найдётся? Моя «Птица Счастья» скрипит, как несмазанная телега.
— Найдётся, Архип, бери на полке, — Северина кивнула, не отрываясь от телефона. — Тут у меня, веришь ли, представление намечается. Цирк с конями.
— Опять женихи? — Архип, шурша банками, подошёл ближе. — Ну-ка, дай глянуть. Ого! Генерал-адмирал?
— Вдовец, инженер, живёт в Майами, но душой поляк, — отрапортовала Северина, быстро набирая ответ. — Решила проверить его легенду.
Она показала Архипу экран. Там красовалось её сообщение:
«Dzień dobry! Jak miło spotkać rodaka! (Добрый день! Как приятно встретить земляка!) Если вы поляк, то мы почти родня, славянская кровь — не водица!»
— Ловко, — оценил Архип, намазывая шарнир своей конструкции. — Думаешь, расколется?
— Сейчас увидим. Если он поляк, я — испанская лётчица.
В эфире повисла пауза. «Януш» печатал долго. Видимо, его внутренний переводчик вспотел, пытаясь переварить кириллицу вперемешку с польским. Наконец, пришёл ответ. Три предложения на польском, составленные так коряво, что даже Google бы покраснел от стыда.
«Моя дорогая, твои слова как пельмени для моей души. Я есть очень рад слышать польский язык, но я давно жить Америка и забывать грамматика. Давай говорить на языке Пушкина, окей?»
— Пельмени для души! — захохотал Архип, вытирая руки о рабочий фартук. — Ну, поэт!
— Скорее, плагиатор с Алиэкспресса, — усмехнулась Северина. — Ладно, раз хочет по-русски, будет ему по-русски. Но по-нашему, по-простому.
Она застучала пальцами по экрану.
«Слушай сюда, мил человек. Я баба тёртая, калач битый. Денег у меня — кот наплакал, живу в коммуналке, характер — просто туши свет. Хромая, косая, и вообще, готовлюсь к встрече с вечностью. Так что ТОРМОЗИ, пока не поздно. Не по Сеньке шапка».
Архип заглянул через плечо:
— Жестко ты с ним. А вдруг и правда влюбился? С первого взгляда на аватарку, где ты в сварочных очках?
— Не смеши мои тапки, — отмахнулась Северина. — Ты посмотри на его фото. Блестит, как медный таз. У нормального мужика в его возрасте должны быть морщины, а не фотошопная гладь.
Ответ прилетел пулемётной очередью. Два огромных абзаца.
«Ты мне идеально подходишь! С того дня, как я увидел твой профиль, я потерял покой. Ты — ангел, спустившийся с небес. Мне не важны твои недуги, я вылечу их своей любовью. Я богат, у меня вилла и яхта, но нет королевы. Стань моей королевой, дорогая! Ты никогда не выходишь из моих мыслей, ты в моих снах, и даже тогда ты всё равно идеален во всех отношениях».
— «Идеален», — заметила Северина. — Род путает. Бот, наверное, или шпарит по шаблону.
— Втирает дичь какую-то, — согласился Архип, присаживаясь на высокий табурет. — Слушай, а давай мы его разыграем? Ну, так, по-доброму, но чтобы запомнил.
— Предлагаешь устроить театр абсурда? — глаза Северины загорелись озорным огоньком. — А что, дело хорошее. Скучно просто банить. Надо же как-то развлекаться между реставрацией веков.
— Пиши ему, что ты согласна, — подначил Архип. — Но есть нюанс. Скажи, что ты потомственная шаманка в седьмом поколении и тебе духи предков должны дать добро.
Северина хихикнула и начала набирать:
«Ох, Януш, сердце моё трепещет, как мотылёк у лампочки. Но есть проблема. Я не могу принять решение без совета с духами Рода. Сегодня полнолуние, я пойду на Лысую гору бить в бубен. Если дух Великого Ежа даст добро, я твоя навеки!»
— Великого Ежа? — прыснул Архип. — Ну ты даёшь, Марковна!
— А что? Ёж — животное полезное, мышей ловит. Пусть уважает наши традиции.
Ответ от «влюблённого адмирала» заставил их схватиться за животы.
«Любимая! Я уважаю твою религию. Спроси своего Ежа. Я буду молиться, чтобы он сказал ДА. Я уже купил кольцо с бриллиантом размером с яйцо. Оно ждёт твоего пальчика».
— Размером с яйцо! — простонал Архип. — Страусиное, надеюсь?
— Нет, с яйцо Фаберже, судя по амбициям, — ответила Северина. — Ладно, теперь серьёзно. Пора выводить его на чистую воду. Этот скамер явно думает, что нашёл лопуха.
Она отложила телефон и посмотрела на старинные часы с маятником. Те мерно отстукивали секунды, равнодушные к людской суете и виртуальным страстям.
— Знаешь, Архип, — задумчиво произнесла она, — ведь грустно это. Где-то там сидит человек, может, молодой парень где-нибудь в Нигерии или, скажем, в подвале соседнего города, и строчит эти бредни. Думает, что это лёгкие деньги. А на другом конце провода — одинокие женщины. Кто-то ведь верит.
— Верит, — кивнул Архип, вмиг посерьёзнев. — У меня тётка так полпенсии «французскому виноделу» перевела. Потом плакала месяц. Не денег жалко было, а мечту.
— Вот и я о том же. Ладно, хватит с ним цацкаться.
Северина взяла телефон. Её пальцы быстро, но уверенно набрали финальный аккорд этой пьесы.
«Слушай сюда, "Януш", или как тебя там на самом деле зовут. Великий Ёж вышел на связь и сказал: НЕ ВРИ. Я вижу тебя насквозь. Твои скрипты устарели лет на десять. Фотографии ты стырил у реального человека, и это низко. Убирайся из моего эфира и займись делом. Иди работай, руки-ноги есть. А то карму испортишь так, что ни один бубен не отмолит».
Она нажала «Отправить» и тут же заблокировала пользователя.
— И всё? — спросил Архип, немного разочарованно. — А как же драма? Где накал страстей?
— А зачем? — пожала плечами Северина. — Злость тратить на пустоту — себя не уважать. Пусть идёт с миром... подальше отсюда. БРЫСЬ, так сказать.
Она встала, потянулась, расправляя затёкшие плечи. В мастерской сгущались сумерки, делая очертания предметов таинственными и живыми.
— Знаешь, — вдруг сказал Архип, — а ведь он в чём-то прав был.
— В чём это? — удивилась Северина, беря в руки бронзовую птичку.
— Ты и правда... ну, светишься. Как тот маяк. Только не для мошенников, а для нормальных людей. Чай будешь? У меня с чабрецом, свой сбор.
Северина улыбнулась. Улыбка у неё была тёплая, настоящая, без всякого фотошопа.
— Буду, Архип. Ставь чайник. И захвати сушки, я знаю, у тебя есть.
Она повернула ключик в спине механической птицы. Внутри что-то щёлкнуло, зажужжало, и вдруг комната наполнилась чистой, хрустальной трелью, забытой мелодией прошлого века. Птичка взмахнула крошечными крыльями, поворачивая головку.
— Работает! — выдохнул Архип. — Ты волшебница, Марковна.
— Мастерство, батенька, и никакого мошенничества, — подмигнула она.
За окном окончательно стемнело. Город зажигал фонари, и каждый из них был маленькой надеждой на свет в темноте. Где-то в киберпространстве растворялся фантомный «Януш», ища новую жертву, но здесь, в мастерской, пахло воском, металлом и травяным чаем. Здесь всё было настоящим.
Северина вспомнила, как однажды, года два назад, к ней в друзья добавилась темнокожая девушка. Милая такая, вроде студентка. Лайкала фото работ, ничего не писала. Северина и ухом не вела, пока не пошли странные сообщения: «Привет, красавица, как дела твои, детка?». Полезла разбираться, а там на новых фото — парень, дерзкий такой, в бейсболке. Оказалось, взломали страницу, или продали. Тогда тоже было смешно и грустно одновременно.
— Люди носят маски, — сказала она вслух, принимая от Архипа дымящуюся кружку.
— А мы снимаем стружку, — ответил он в рифму, дуя на чай. — Главное, Марковна, чтобы внутри гнильцы не было. А остальное — починим, отшлифуем, лаком покроем.
Они сидели в полумраке, слушая пение механической птицы.
Тут телефон Северины снова пиликнул. Она бросила на него быстрый взгляд.
— Ну нет! — рассмеялась она. — Теперь мне пишет «Принц Нигерии». Предлагает наследство.
— БАН! — в один голос рявкнули они с Архипом и расхохотались. Смех их был добрым, раскатистым, он отгонял любую тоску и фальшь.
— Знаешь, — Северина отставила чашку. — Всё-таки хорошо, что они пишут.
— Почему это?
— Чтобы мы не забывали, как дорого стоит настоящая искренность. И как дешево — красивые слова. НЕТ, говорю я им, и с чистой совестью иду пить чай с другом. Это ли не счастье?
Кот Персиваль, решив, что опасность миновала, спрыгнул с подоконника и потёрся о ноги хозяйки, требуя ужина. Жизнь продолжалась, спокойная, размеренная и удивительно настоящая, без всяких там заморских генералов и фальшивых бриллиантов.
В этот вечер больше никто не беспокоил покой дома на улице Мастеровой. Лишь ветер тихонько крутил лопасти «Птицы Счастья» Архипа, да тикали часы, отмеряя время, которое нельзя купить ни за какие деньги, зато можно потратить на добрую беседу.
КОНЕЦ.
Из серии «Светлые истории»
Из серии «От всего сердца»
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарен!