Город Нижние Липки просыпался неохотно. Солнце лениво перебирало лучами по крышам, словно пианист, разминающий пальцы перед сложным этюдом. В центре города, в уютном сквере, окруженном старыми клёнами, собралась группа людей, чьи лица выражали смесь обреченности и смутной надежды. Это были не алкоголики на реабилитации и не тайные заговорщики, а родители, записавшиеся на курс «Курс молодого бойца: Песочница».
Руководил парадом Игнат Валериевич Зубов — человек-скала, бывший полярный геолог, переквалифицировавшийся в детского психолога после того, как однажды уговорил белого медведя отдать банку сгущенки без применения силы. Выглядел он соответствующе: плечи шириной с дверной проем, взгляд, способный просветить вечную мерзлоту, и усы, в которых могла бы запутаться небольшая птица.
— Итак, граждане курсанты, — голос Игната Валериевича гулко прокатился по скверу, распугивая голубей. — Добро пожаловать на полевые учения «Основы психологической безопасности на детской площадке». Теории не будет. Лекции будете слушать в интернете, сидя на унитазе. Жизнь — это практика, и практика суровая.
Он обвел взглядом пёструю компанию. Здесь были люди самых необычных профессий, привыкшие к странностям, но пасующие перед собственными отпрысками.
— Сейчас мы выдвигаемся в сектор «Песочница». Если у кого-то дрожат коленки или кто-то вспомнил, что забыл выключить утюг — ГОВОРИТЕ СЕЙЧАС или молчите вечно.
Тишина была ему ответом. Только где-то вдалеке просигналил трамвай.
— Отлично. Видите тот желтый микроавтобус с тонированными стеклами? Подходим и разбираем личный состав.
— Чужих? — робко пискнула женщина в очках с толстой оправой. Это была Виолетта, профессиональный дегустатор кошачьего корма премиум-класса. Она знала всё о послевкусии кролика в желе, но терялась, когда ребенок начинал орать.
— Кто это сказал? — Игнат Валериевич развернулся с грацией танковой башни.
— Я… — Виолетта подняла руку, словно школьница.
— Запомни, боец: в зоне боевых действий, коей является детская площадка, НЕТ чужих детей. Есть только союзные юниты и потенциальные угрозы.
— Но своих я как-то больше… ну, к сердцу прижимаю, — пробасил высокий мужчина с бородой, заплетенной в косичку. Это был Святослав, кузнец художественной ковки и реставратор рыцарских доспехов. С металлом он ладил лучше, чем с органикой.
— Это иллюзия, кузнец! — отрезал психолог. — Урок первый: ваши личные симпатии оставьте для мелодрам. Вы можете испытывать к конкретному шкету всё что угодно — от умиления до желания отправить его на Луну первым же рейсом. Но ваши решения должны быть холодными, как скальп… как стамеска скульптора! Понятно?
— Так точно! — нестройным хором отозвались родители.
— Разбираем инвентарь! И аккуратнее, им ещё две группы сегодня выматывать.
Очередь двигалась медленно. Из недр микроавтобуса, словно десантники перед выброской, выпрыгивали дети. Разные: вихрастые, курносые, насупленные и улыбчивые. Они брали взрослых за руки и отходили в сторонку, оценивая своих временных опекунов.
— Слышь, командир, а можно мне поменять? — подал голос щуплый паренек в модной кепке, Аркадий, настройщик орга́нов в филармониях. — Мне достался пацан, а я с девочками лучше лажу. У меня слух музыкальный, я их визг по нотам различаю.
— У супруги своей спросишь, можно ли тебе поменять, — фыркнул Игнат Валериевич, поправляя планшет. — Урок второй: детей не выбирают, как и Родину. Шевелим булками, график плотный, скоро набегут местные бабки, тогда начнется настоящий замес!
Когда пять пар «взрослый-ребенок» были сформированы, Игнат пересчитал всех по головам, поставил галочку в ведомости и махнул рукой в сторону разноцветного городка, видневшегося за кустами сирени.
— За мной, шагом марш!
Но марш-бросок захлебнулся, не успев начаться. Процессия не прошла и пяти метров, как случился первый казус. Девочка с двумя тугими косичками, одетая в розовый комбинезон, вдруг уперлась ногами в асфальт, превратившись в недвижимость.
— Не пойду на эту площадку! Там горка не скользит, я джинсы порвала в прошлый раз! НЕ ХОЧУ!
Её временный опекун, женщина с волосами цвета воронова крыла — Изольда, смотритель маяка (находящегося, правда, на берегу водохранилища), — растерялась. Она привыкла к штормам и одиночеству, а не к детским бунтам. Изольда посмотрела на Игната с мольбой.
— Сделайте что-нибудь, товарищ психолог! Она заклинила!
— Такое бывает, — невозмутимо кивнул Зубов, даже не замедлив шаг. — Механизм исправен, проблема в операторе.
— И что мне делать?! Я не могу её тащить волоком, это не мешок с углем!
— Договаривайтесь. Ищите подход. Включайте дипломатию.
— Я не пойду! — визжала девочка, набирая обороты.
— Если пойдешь, я куплю тебе… эмм… сладкую вату? Прямо ведро!
— Не хочу вату! У меня от неё пальцы липкие!
— Тогда… хочешь, я тебе на телефоне дам поиграть? Там про зомби!
— НЕТ! — топнула ногой девочка. — Не хочу про зомби, хочу домой и мультики про пони!
— Ах ты ж мелкая… — у Изольды дернулся глаз.
Психолог остановился, хмыкнул и, наконец, вступил в диалог, словно рефери на ринге.
— Итак, — протянул он, глядя на часы. — Десять секунд. За это время вы попытались совершить подкуп должностного лица, а затем перешли к моральному давлению. Угрозы, шантаж, попытка коррупции. Старая школа, девяностые годы. Ностальгия прямо.
— А что мне оставалось?! Она уперлась рогом!
— Имеет полное право. У нас свободная страна.
— Но у меня тренинг! Я деньги заплатила!
— А ребенку по барабану ваши инвестиции.
— Ну и как тут разрулить?!
— Наверняка как-то можно. Но для вас, Изольда, тренировка окончена. Самый ценный урок вы уже получили: иногда договориться НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ. И тут встает вопрос приоритетов. Вы на чьей стороне? Бросите ребенка в истерике и пойдете выполнять норматив?
— Ну… как-то не по-людски будет… — Изольда сдулась, злость ушла, осталась только усталость.
— Вот именно. Тогда нет смысла кипеть, как забытый чайник. Примите этот факт. Это фиаско, братан. Верните ребенка на базу, ждем вас завтра. Может, звезды сойдутся удачнее. Всего хорошего.
Игнат развернулся и зашагал к песочнице, оставив Изольду переваривать поражение.
Остальные участники уже вовсю осваивали территорию. Песочница напоминала кратер вулкана. Там кипела жизнь. Святослав, кузнец-реставратор, сидел на корточках перед насупившимся мальчуганом и гудел, как трансформаторная будка.
Игнат Валериевич подошел поближе, ступая бесшумно, как полярный лис.
— Быть жадиной — это зашквар, понимаешь, пацан? — увещевал Святослав. — Нужно делиться ресурсами. Вот ты сейчас зажал экскаватор, а потом тебе понадобится помощь в обороне замка, а союзников нет. Дай мальчику машинку, не жмись!
Мальчик прижимал пластмассовый самосвал к груди так, словно это был слиток золота.
— Простите, Святослав, — вкрадчиво спросил психолог. — А это ваш черный гелендваген стоит на парковке, весь в хроме?
— Ну мой, — кузнец приосанился, выпрямляя спину, которая хрустнула. — Сам перебирал, движок — зверь. А что?
— Дайте покататься. Чисто кружок по району. Чиксу одну подцепить хочу из библиотеки. Ну и подвеску проверить на ямах.
Глаза кузнеца округлились, став похожими на два юбилейных рубля.
— Вы чо, командир? Это же эксклюзив! Там кожаный салон ручной работы! Страховка только на меня!
— Вы не понимаете, это…
— Другое? — перебил Игнат, и в его голосе зазвенела сталь. — Если вы сами, взрослый лоб, не готовы отдать ключи первому встречному, то какого лешего вы врете ребенку? А ну, быстро ключи на бочку!
— Вы знаете, сколько сил я в неё вложил?!
— А вы знаете, сколько стоит год терапии, чтобы вылечить комплекс «хорошего мальчика», который всё раздает, а сам с голой… спиной ходит? А сколько стоит научить человека уважать чужие границы?
— Но… мы же должны воспитывать доброту!
— НИКАКИХ «НО». Покажите пример своих идеалов. Докажите действием, что делиться — это кайф! Ключи!
Святослав покраснел, спрятал руки в карманы и пробурчал:
— Ладно, понял я. Не дурак. Был неправ.
Он отвернулся от ребенка, перестав давить на психику. Мальчик, почувствовав свободу, тут же протянул самосвал соседскому карапузу:
— На, держи. Только колеса не облизывай.
Психолог удовлетворенно кивнул и двинулся дальше. В зоне качелей разворачивалась настоящая драма. Виолетта, дегустатор кошачьего корма, стояла, вжав голову в плечи. Перед ней, как крейсер «Аврора», возвышалась монументальная старушка в фиолетовом берете и с тележкой на колесиках.
— А еще он её обрызгал! Из лужи! Специально! — гремела старушка. — Вы вообще куда смотрите, мамаша? В телефоне небось сидите? Своими детьми не занимаетесь, поколение пепси! Растет хулиганье, потом в подъездах лампочки выкручивают!
Виолетта, привыкшая различать тонкие нотки тунца, в грубом базарном хаме терялась. Она что-то мямлила, протирала запотевшие очки и, наконец, сломалась под напором:
— Простите нас… Васенька, немедленно извинись перед бабушкой и девочкой!
Мальчик, которого звали вовсе не Вася, а Платон, посмотрел на Виолетту с такой вселенской тоской и плохо скрытым презрением, что у той похолодело внутри.
— СТОП МАШИНА! — рявкнул Игнат, вклиниваясь между Виолеттой и старушкой. — Гражданка, вы хотите, чтобы пацан извинился за то, что у вас нет сил послать эту уважаемую даму лесом?
Повисла звенящая тишина. Опешили все. Даже голуби перестали клевать крошки. Старушка поперхнулась воздухом.
— Во-первых, — начал загибать пальцы Игнат, — он не кидался грязью прицельно. Это баллистика, случайный рикошет. Во-вторых, я не вижу проблемы. Посмотрите на девочку.
Внучка старушки, девочка лет пяти в костюме принцессы, стояла и с интересом ковыряла пальцем в носу, совершенно не выглядя пострадавшей жертвой режима. Ей было глубоко начхать на пятнышко на колготках, её больше интересовал дохлый жук на скамейке.
— Да что вы себе позволяете?! — пришла в себя бабуля, раздуваясь, как жаба перед грозой. — Хам! Я буду жаловаться в управу!
— Тетя, простите, это произошло случайно, — Игнат включил режим «обаятельный мерзавец». — Могу оплатить химчистку вашей принцессе. Или купить новый замок. Еще претензии есть? По существу?
— Да вы… да я… — бабуля стала наливаться пунцовым цветом, соображая, как бы еще хлебнуть энергии из этого конфликта, но спокойный и уверенный взгляд бывшего полярника (который видел существ пострашнее, чем пенсионерки из ЖЭКа) заставил её сдать назад.
— Психи, — буркнула она, развернулась с грацией ледокола и ушла, волоча за собой тележку и внучку. — Понаехали тут…
— Но он же был не прав… — попыталась оправдаться Виолетта, у которой дрожали губы.
— И это дает кому-то право отчитывать вас, как школьницу у доски? Вам, простите, не пять лет. А это реальный мир, детка. Тут вам, фигурально выражаясь, могут напихать полную панамку неприятностей, независимо от того, кто прав, а кто виноват. И вам нужно научиться держать удар, а не делать из ребенка живой щит для своей инфантильности.
— Но он забрызгал! Это некультурно!
— А бабка пила вашу кровь, как коктейль через трубочку. И что? Кто тут больше пострадал? Пацан, которого предали, или вы, которую отругали?
Виолетта шмыгнула носом.
— Я… поняла.
Психолог хотел добавить что-то про структуру личности, но передумал. Вместо этого он сунул два пальца в рот и свистнул так, что с соседней березы упала ворона.
— РОТА, СТАНОВИСЬ!
Рефлекс сработал быстрее мысли. Родители вместе с детьми побросали лопатки, формочки и выстроились в шеренгу у кривой березы. Дети смотрели с интересом, взрослые — с опаской. Игнат Валериевич прошелся вдоль строя, заложив руки за спину. Он тяжело вздохнул, и этот вздох был похож на шум ветра в вентиляции.
— Итак, товарищи родители. У меня для вас две новости. Плохая и… очень плохая. Спешу сообщить, что вы провалили операцию по всем фронтам. Ни один из вас не готов к высадке в открытый космос, именуемый детской площадкой.
— Да вы каких-то буйных детей выдали! Бракованных! — возмутился Аркадий-настройщик. — Мой вообще песок ел!
— Дело не в детях! — рыкнул психолог. — Дети разные. Дети — это хаос в чистом виде. Дело в ВАС! Вы сами ведете себя как перепуганные пятилетки в телах взрослых дядь и теть! Вы мгновенно регрессируете! Забываете, зачем вы здесь, забываете про ответственность и здравый смысл. Вы все, повторяю, ВСЕ без исключения не справились со своей внутренней детской площадкой. Той, которая у вас в голове! Вы малодушничаете, врете, торгуетесь и до ужаса боитесь, что о вас подумает Марья Ивановна из третьего подъезда!
Он остановился, глядя каждому в глаза.
— Поэтому сейчас плакаться не будем. Сейчас вы сдадите личный состав, а завтра, ровно в 8:00, вернетесь на этот полигон. И мы начнем с самых азов. С фундамента.
— Каких азов? — уточнил Святослав, потирая бороду. — Лекцию читать будете?
— О нет, друг мой. Лекции — для слабаков. Вы будете играть.
— В смысле? — не поняла Виолетта.
— В прямом. Вы будете бегать друг за другом, как ужаленные. Будете кидаться песком. Если понадобится тактическая необходимость — будете его есть. Будете прыгать в лужи так, чтобы брызги летели до третьего этажа. Будете отнимать друг у друга игрушки и орать: «МОЁ!». Будете кататься с горки на пятой точке, пока штаны не протрете.
Родители переглядывались растерянно, но в их глазах вдруг зажглись странные искорки. Словно кто-то сдул пыль с давно забытой коробки с новогодними игрушками. Они почувствовали, что в этих безумных словах есть какая-то сермяжная правда.
— Завтра вы будете вести себя как нормальные, отбитые на всю голову дети, а я буду вашим злым, несправедливым родителем. И видит Бог, я сделаю из вас самых оторванных, независимых, смелых, ярких и по-настоящему живых детей! Вы ведь хотите, чтобы ваши дети были такими? Свободными? Не боящимися бабок с тележками?
— Ну… да! — несмело рявкнули все хором.
— Не слышу уверенности! Вы хотите, чтобы ваши дети были счастливы?!
— ДА! — голос Святослава перекрыл шум улицы.
— Тогда вам самим придется вспомнить, каково это! Вы готовы испачкаться?!
— ДА! — крикнула Виолетта, поправляя очки.
— Даже если вам будет стыдно?!
— ДА!
— Даже если будет страшно показаться идиотами?!
— ДА!
— Даже если на вас будет косо смотреть весь совет ветеранов района?!
— ПЛЕВАТЬ! ДА!
— Я не слышу боевого клича!
— ДАААААА!!!
Крик эхом отразился от стен панельных многоэтажек, распугав последних кошек в подвале. Игнат Валериевич впервые за всё утро улыбнулся. Улыбка у него оказалась неожиданно добрая, спрятанная в густых усах, как подарок под ёлкой.
— Вольно, бойцы. Приступаем к чистке личного состава, вытряхиваем песок из сандалий и сдаем детей в оружейку под роспись. Завтра в 8:00 построение здесь же. Форма одежды — парадно-выходная, которую не жалко убить.
— Завтра ливень обещали по прогнозу… — протянул Аркадий, глядя в небо.
— А мне до лампочки! — весело гаркнул психолог. — Запомните, салаги: дождь и грязь — это не помеха для счастья. Это тактические союзники в битве за радость! Грязь лечебная, вода мокрая, жизнь прекрасная!
Он подмигнул ошарашенному мальчику, который все еще сжимал машинку, и добавил уже тише:
— А вы молодцы. Не безнадежные.
— РАЗОЙДИСЬ!
Родители, подхватив детей, побрели к автобусу. Они шли иначе, чем утром. У кузнеца Святослава была расстегнута куртка. Виолетта позволила Платону прыгнуть в небольшую лужицу и даже не поморщилась, когда грязная капля попала ей на светлый плащ. В воздухе пахло озоном, мокрым асфальтом и, кажется, переменами. Большими, грязными и очень веселыми переменами.
КОНЕЦ.
Из серии «Светлые истории»
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарен!