— Ты цифры вообще видел? Ты хоть раз калькулятор открывал, или он у тебя в телефоне только для красоты? — Алина сидела за кухонным столом, постукивая стилусом по планшету. На экране горели красноватые графики платежей.
— Ой, ну началось. Опять ты со своей нудятиной, — Вадим лениво потянулся, хрустнув шеей, и плюхнулся на диван. В руках он вертел телефон, листая ленту с короткими видео. — Алин, ну чё ты паришься? Все берут, и мы возьмем. Люди вон по три хаты имеют, а ты из-за одной двушки панику разводишь.
— Не двушки, Вадим, а однушки. И не «все», а мы. И платить нам, а не всем, — Алина говорила тихо, но внутри нарастало раздражение. — Я сегодня полдня модели обучала, глаза болят, а прихожу домой — и слышу, что ипотека — это «фигня вопрос». Ключевая ставка выросла. Переплата будет такая, что можно было бы три квартиры купить.
— Зато свое! — Вадим зевнул, не отрываясь от экрана. — Надоело дяде платить за этот клоповник. Я, между прочим, на складе спину гну не для того, чтобы деньги в унитаз сливать.
— Вот именно. Ты фасовщик, я специализируюсь на компьютерном зрении. У нас стабильный доход, но не миллионный. Если я заболею? Или, не дай бог, сокращение?
— Типун тебе на язык! — Вадим наконец оторвался от телефона. — Чё ты вечно о плохом? Позитивнее надо быть, зай. Мысли материальны. Вот Саня, кент мой, говорит: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское». У него, кстати, тема есть одна, но тебе не понять, это для реальных пацанов движуха.
Алина вздохнула, откладывая планшет. Мягкость в её голосе уже граничила с усталостью. Она любила Вадима, несмотря на его инфантильность. Ей казалось, что стержень в нем есть, просто он пока не нашел точку опоры.
— Вадим, давай серьезно. Мои родители обещали помочь, твои вроде тоже не против обсудить. Но я боюсь.
Книги автора на ЛитРес
Она действительно боялась. Страх перед долговой ямой был не иррациональным, а подкрепленным живыми примерами. На днях она встречалась с Оксаной. Подруга, работавшая логопедом, выглядела так, будто сошла с полотен о голодоморе.
«Не вздумай, Алинка, — шептала Оксана, размешивая пустой чай в кафе. — Я теперь макароны по акции считаю за деликатес. Бывший муж подписал бумаги, что к квартире претензий не имеет, так как первоначалку я платила, но и кредит теперь полностью на мне. Я сплю по четыре часа, беру учеников до ночи. Это не жизнь, это каторга. Лучше снимать и спать спокойно».
Алина тогда вернулась домой в холодном поту. Но квартирный вопрос душил. Им было тесно в съемной студии, где ее рабочее место — два монитора и мощный системный блок — занимало кучу места. Ей нужно было пространство.
Диалог с Вадимом в тот вечер так ни к чему и не привел. Он лишь отмахивался, бормоча что-то про «пробьемся» и «разрулим». Однако через неделю ситуация резко изменилась.
Вадим съездил к родителям. Вернулся он окрыленный, с горящими глазами, совершенно непохожий на того уставшего работника склада, которым был обычно.
— Короче, предки дали добро! — объявил он с порога. — Батя сказал, что стыдно мужику к тридцатнику угла своего не иметь. Мать вообще суетится, говорит, внуков хочет.
— Вадим, подожди. Они согласны помочь деньгами или просто морально давят?
— И то, и другое! — Вадим плюхнулся рядом, обнимая её. — Слушай, план меняется. Нафиг нам однушка? Это для студентов. Надо брать трешку. Сразу на вырост.
— Трешку?! — Алина округлила глаза. — Ты в своем уме? Это платеж будет в полтора раза больше! Мы зубы на полку положим. НЕТ. Это безумие.
— Да погоди ты истерить! — перебил Вадим. — Я все посчитал. Ну, прикинул. Родители помогут, твои подкинут. Чё мы, как лохи, в конуре жить будем? Саня говорит, в недвижку надо вкладываться по-крупному.
Алина попыталась возразить, призвать к логике, показать расчеты в Excel, где красные столбцы долга улетали в небеса. Но Вадим словно оглох. Он видел цель и не видел препятствий, тем более что препятствия в виде денег должны были преодолеть их родственники.
***
Началась эпопея сбора средств. Алина чувствовала себя неловко, словно побирушка, но родные восприняли новость с энтузиазмом.
Отец Алины, Петр Иванович, человек старой закалки, молчаливый и суровый, принял решение быстро.
— Гараж все равно стоит без дела, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — А мотоцикл... старый я уже для «Урала». Продам. Вам нужнее.
Алина знала, чего ему это стоило. Мотоцикл был его молодостью, его отдушиной. Он перебирал его каждую весну, даже если не ездил.
— Пап, не надо, — попыталась она остановить его. — Мы как-нибудь сами накопим...
— ЦЫЦ, — отрезал отец. — Молодым старт нужен. Вадим твой, конечно, звезд с неба не хватает, но если за ум взялся — поможем.
Брат Костя, который копил на новую машину, молча перевел двести тысяч.
— Сестренка, потом сочтемся. Главное, чтобы у вас все ровно было.
Мать Вадима, Нина Петровна, тоже проявила невиданную щедрость. Она позвонила Алине, захлебываясь от восторга:
— Алиночка, деточка! Я ведь дачу продавать не буду, жалко, но у нас с отцом «гробовые» были, да и тетка померла, наследство небольшое оставила. Короче, я Вадику на счет уже пятьсот двадцать тысяч кинула! Вы там смотрите, выбирайте хорошую, чтоб детская была светлая!
У самой Алины накопления были существенные — четыреста пятьдесят тысяч. Она откладывала с каждой зарплаты, отказывая себе в дорогой одежде и поездках, мечтая о стабильности.
Вадим тем временем развил бурную деятельность. Он бегал по банкам, звонил, договаривался. Алина впервые видела его таким энергичным. Он даже перестал жаловаться на работу фасовщика.
— Алин, переводи всё мне на карту, — сказал он однажды вечером. — Я нашел вариант, там надо быстро залог внести и показать банку, что у нас первоначалка огромная. Чем больше на счете покажем, тем ниже процент дадут. Саня, кент мой, в теме шарит, подсказал схему.
— Какая схема, Вадим? — напряглась Алина.
— Да нормальная, легальная! Просто агрегируем средства. Твои родители пусть тоже мне кидают. Я же глава семьи, я ипотеку на себя оформлять буду, ты созаемщик. Так проще.
В этом была логика. У Алины зарплата была «белая» и высокая, но Вадим уверял, что банку выгоднее видеть мужчину основным заемщиком. Алина, уставшая от споров и бесконечного анализа данных на работе, хотела просто довериться. Ей хотелось верить, что её муж — действительно глава семьи, способный взять ответственность.
— Хорошо, — выдохнула она.
На следующий день деньги с мотоцикла, гаража, накопления брата, сбережения Алины и перевод от свекрови стеклись на счет Вадима. Сумма была внушительная. Почти полтора миллиона рублей. Плюс одобренная ипотека.
Алина смотрела объявления о трехкомнатных квартирах. Страх отступил, уступив место робкой надежде. Три комнаты. Свой кабинет. Детская. Может, Вадим прав? Может, стоит рискнуть?
— Завтра идем в банк, — сказал Вадим, чмокнув её в щеку. — А потом — шампанское!
Но «завтра» они в банк не пошли. Вадим позвонил с работы, сказал, что задерживается, какие-то накладки с документами, надо перенести. Алина не придала значения.
Прошел день. Вадим вернулся поздно, но странно возбужденный. Его глаза блестели.
— Алинка, одевайся! Быстро! Выходи во двор!
— Что случилось? — она оторвалась от монитора, где нейросеть ошибочно приняла царапину на металле за тень.
— Сюрприз! Ты упадешь!
***
Во дворе, прямо под их подъездом, перекрывая выезд другим машинам, стоял монстр. Это был огромный черный внедорожник премиум-класса. Хром сверкал под уличными фонарями хищным блеском. Машина выглядела как инопланетный корабль среди старых «Жигулей» и бюджетных иномарок соседей.
Алина остановилась у подъезда, обхватив себя руками за плечи. Ноябрьский ветер пробирал до костей.
— Чья это? — спросила она, хотя ледяной ком уже начал формироваться в желудке.
Вадим, стоявший возле капота, широко раскинул руки, словно хотел обнять весь мир.
— НАША! Прикинь, Алинка! Шесть лямов, но она того стоит! Полный фарш, кожа, рожа, движок — зверь!
Алина моргнула.
— Вадим... ты шутишь? Это чей-то розыгрыш? Где деньги на квартиру?
— Да забей ты на хату! — Вадим подбежал к ней, пытаясь увлечь к машине. — Смотри! Саня подсобил, выбили скидос. Я внес всё, что было, остальное в кредит. Банк дал без вопросов, я там такую легенду зачесал! Эту тачилу через два года можно будет продать дороже, инфляция, всё дела. Это инвестиция!
— Ты... потратил деньги моих родителей? Деньги моей мамы? Деньги на ипотеку? — голос Алины звучал глухо, словно из-под воды.
— Не потратил, а вложил! — Вадим начал злиться, его радость наткнулась на непонимание. — Ты чё такая тугая? Квартира — это кабала на тридцать лет. Мы бы сдохли эту ипотеку платить. А тут — свобода! Я на ней таксовать буду в "бизнесе". Знаешь, какие там бабки крутятся? За год отобьем, потом и хату возьмем, и дачу.
Алина смотрела на мужа и не узнавала его. Перед ней стоял чужой человек. Жадный, глупый, самодовольный.
— Ты купил машину за шесть миллионов, работая фасовщиком, на деньги, которые собирали три семьи, чтобы жить в ней? Ты собираешься таксовать на машине, обслуживание которой стоит больше твоей зарплаты?
— Ты меня не поддерживаешь! — рявкнул Вадим. — Вечно ты со своим пессимизмом. Я мужик, я решил. Садись, прокачу.
— НЕТ, — Алина попятилась. — Я в это не сяду.
Она развернулась и пошла к подъезду. Спиной она чувствовала взгляд Вадима и слышала, как он пинает колесо своей новой "инвестиции".
— Дура! — крикнул он ей вслед. — Счастья своего не видишь!
Дома у Алины случилась истерика. Она не била посуду, не кричала. Она просто села на пуфик в прихожей и завыла, раскачиваясь из стороны в сторону. Предательство было настолько масштабным, что мозг отказывался его переваривать.
Телефон Вадима молчал. Он не пришел ночевать. Видимо, обмывал покупку с тем самым Саней. Утром Алина позвонила свекрови.
Нина Петровна примчалась через час. Сначала она была в шоке.
— Как машину? Вадик сказал, что вы квартиру оформляете, просто документы задержали!
Но когда первое потрясение прошло, и масштаб катастрофы стал ясен, в ней проснулась мать.
— Алиночка, ну не плачь. Ну, оступился мальчик. Ну, захотелось игрушку. Он же говорит, работать на ней будет.
— Нина Петровна, вы слышите себя? — Алина смотрела на свекровь красными от слез глазами. — Мой отец мотоцикл продал. Брат от своей мечты отказался. А ваш сын купил кусок железа, который дешевеет с каждой минутой.
— Не смей так говорить про мужа! — голос свекрови стал жестче. — Он хотел как лучше. Семью обеспечить. Может, и правда заработает. А сейчас продавать — это ж с дисконтом, потеряем деньги. Надо потерпеть.
Середина была пройдена. Разочарование сменилось злостью.
***
Вечером состоялся «разбор полет». Приехали родители Алины. Отец, увидев во дворе сияющий внедорожник, только крякнул и побелел лицом.
Вадим сидел на кухне, развалившись на стуле. Рядом стояла его мать, положив руку ему на плечо, как адвокат.
— Значит так, — начал отец Алины, не садясь. — Ты, зятек, либо сейчас же едешь в салон и сдаешь это корыто обратно, возвращая деньги, либо я за себя не ручаюсь.
— Не получится, батя, — ухмыльнулся Вадим. Наглость его зашкаливала. Он чувствовал за спиной поддержку матери и мощь автомобиля под окном. — Машина уже на учете. Если сдам — потеряем процентов тридцать. А денег у меня нет, все в тачке.
— Верни 200 тысяч, — тихо сказал брат Алины, Костя.
— Братка, ну где я тебе щас возьму? Заработаю — отдам. Я ж говорю, это бизнес-план! Вы все узко мыслите.
— Ты вор, — сказала теща, мама Алины. — Ты обокрал нас всех.
— Следите за языком! — взвизгнула Нина Петровна. — Мой сын не вор! Он распорядился семейным бюджетом. Алина жена, значит, бюджет общий. А то, что вы дали — это подарки. Подарки не возвращают.
Алина молчала. Она смотрела на Вадима и видела, как он наслаждается ситуацией. Ему нравилось быть в центре внимания, пусть и негативного. Он чувствовал себя хозяином положения. У них нет рычагов. Судиться? Долго. Бить морду? Уголовка.
— Ушлепок, — процедил отец Алины. — Я подам на тебя в суд. Я тебя по миру пущу.
— Попробуйте, — огрызнулся Вадим. — Докажите, что это не был подарок. Расписок-то нет.
В тот вечер семья раскололась окончательно. Вадим, хлопнув дверью (но так, чтобы не сломать замок, квартира-то съемная), собрал вещи и ушел.
— Я поживу у матери. А ты, Алина, подумай над своим поведением. Жена должна поддерживать мужа, а не топить. Когда приползешь просить покататься — поговорим.
Он уехал на своей блестящей машине. Алина осталась в пустой квартире, с долгами за коммуналку (Вадим и эти деньги пустил в дело) и разбитой жизнью.
Неделю она жила как в тумане. Родители звонили, отец ходил к юристам, но там разводили руками: переводы добровольные, доказать целевое назначение сложно, да и зять в браке — имущество совместно нажитое, долги тоже.
Алина подала на развод.
И тут раздался звонок. На экране высветилось: «Баба Зина».
Бабушка Вадима. Женщина строгая, прошедшая войну ребенком, всю жизнь прожившая в деревне. Вадим редко к ней ездил, только когда нужны были деньги, но бабушка его любила. Или так казалось.
— Алина, дочка, здравствуй. Сможешь приехать ко мне? Разговор есть. Не телефонный.
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Дом Зинаиды Захаровны стоял на окраине большого села. Добротный, срубленный на века, с огромным участком в сорок соток, садом и баней. Земля здесь стоила неприлично дорого — рядом строили элитный коттеджный поселок, и за бабушкиным участком охотились риелторы уже лет пять.
Алина вошла в дом.
— Садись, — бабушка кивнула на стул. Она выглядела старой, но взгляд был ясным и цепким. — Рассказала мне Нинка, мать этого... — она запнулась, подбирая слово, — этого фраера, что у вас стряслось.
Алина опустила глаза.
— Мне стыдно, баба Зина. Мы вас подвели.
— Не мы, а он, — жестко поправила старушка. — Я, Алина, жизнь долгую прожила. Всякого видела. У нас в деревне случай был. Председатель, гнида, деньги на дорогу украл, себе дом построил. Так ему люди ворота дегтем вымазали, и руки не подавали. Потом его посадили, правда. А тут свой, родная кровь... Стыдоба. Вор.
Баба Зина помолчала, глядя на иконы в красном углу.
— Я ведь ему, дураку, этот дом хотела оставить. Думала, мужик растет. А выросло... перекати-поле. Он же не просто деньги взял. Он доверие взял и в грязь втоптал. Такое не прощается.
Она подвинула к Алине бумагами.
— Я старая, мне немного осталось. Хочу ошибку исправить. Вот дарственная. На дом и землю. На тебя. Надо к нотариусу идти.
Алина отшатнулась, как от огня.
— НЕТ! Баба Зина, вы что? Не могу я! Это же десятки миллионов! Это ваше родовое... Вадим меня убьет, его мать проклянет! Я не возьму.
Зинаида Захаровна чуть улыбнулась, морщинки разбежались лучиками.
— Вот если б ты сразу схватила, я б порвала бумаги. А раз отказываешься — значит, совесть есть. Значит, правильно я решила. Бери. Тут условие прописано: я живу здесь до смерти. А ты хозяйка. Иначе этот идиот дом профукает, как деньги ваших родителей. Или банк заберет за его машину.
Алина пыталась спорить, но бабушка была непреклонна. Они поехали к нотариусу в тот же день. Оформление прошло быстро.
Через две недели Зинаида Захаровна позвонила Вадиму.
— Приезжай, внучек. Дело есть. Наследство обсудить надо.
Вадим примчался быстрее ветра. На своей машине, которая уже была не такой чистой, с царапиной на бампере — видимо, «бизнес-такси» оказалось не таким простым делом. Он выглядел осунувшимся, дерганым. Глаза бегали.
Он влетел в дом, где за столом сидели бабушка и Алина.
— О, и ты тут? — буркнул он жене. — Перебесилась?
— Садись, — скомандовала бабушка.
Вадим сел, предвкушая. Он знал, сколько стоит земля. Он, наверное, уже посчитал, как продаст участок и закроет кредит, который (как догадывалась Алина) уже начал его душить огромными платежами и расходами на бензин.
— Я, Вадимка, умирать пока не собираюсь, но порядок навести решила, — начала бабушка. — Ты поступок совершил грязный. Людей обобрал, жену предал.
— Ой, ба, опять ты начинаешь! — поморщился Вадим. — Не учи жить. Давай к делу. Дом на меня переписываешь?
— Дом я уже переписала, — спокойно сказала Зинаида Захаровна. — И землю тоже.
— Красава, ба! — Вадим потер руки. — Правильно. Ну, где подписывать?
— Ты не понял, — голос бабушки стал холодным. — Я переписала всё на человека, который умеет ценить чужой труд и совесть имеет. На Алину.
Вадим замер. Его рот приоткрылся. Он перевел взгляд с бабушки на Алину, потом обратно.
— В смысле? На нее? Она мне никто! Мы разводимся!
— Вот именно, — кивнула Алина. — Документы на развод в суде. А этот дом — моя собственность по дарственной. Не совместно нажитое. Твоего здесь нет ничего.
— Да вы... да вы сговорились! — Вадим вскочил. — Это мошенничество! Я тебя, старая...
— Сядь! — гаркнула бабушка. — А лучше вон отсюда. Чтобы духу твоего здесь не было. Езжай на своей жестянке. Пока банк не забрал.
Вадим стоял красный, хватая ртом воздух. Он понял. Всё понял. Кредит на машину огромен. Такси не приносит миллионов. Родители Алины требуют долг, и тесть настроен решительно. Мать денег больше не даст — у нее нету. А спасательный круг в виде бабушкиного дома уплыл к женщине, которую он обокрал.
— Алина, — голос его дрогнул, срываясь на жалобный тон. — Зай, ну ты чего? Мы ж семья... Ну давай поговорим. Я продам тачку, погасим часть, будем тут жить...
— УБИРАЙСЯ, — тихо сказала Алина. — У нас нет «мы». И семьи нет. Есть я, есть бабушка Зина. А ты иди к своему другу Сане. Пусть он тебе, реальному пацану, объяснит какой ты идиот.
Вадим вышел из дома. Ноги его заплетались. Он сел в свою огромную черную машину, которая теперь казалась железной клеткой. Мотор не завелся с первого раза.
Алина смотрела в окно. Ей не было жалко его. Ей было легко. Она знала, что впереди суды, раздел имущества, но самое главное — она поступила по совести, и жизнь ответила ей тем же.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»