— Знаешь, Марин, я, пожалуй, пойду. И на этот раз — с концами. Не вынесу я больше этот цирк. Душно мне тут с тобой, кислорода не хватает.
— О чём ты вообще говоришь, Игорь? — Марина медленно опустила папку с накладными на кухонный стол. — Ужин стынет. Гречка с гуляшом, как ты любишь. Сядь, поешь, ты просто на взводе после смены.
— Взвод тут ни при чём! — Игорь картинно провёл ладонью по волосам, зачесывая их назад. — Дело в тебе. В твоем мещанстве. Ты не умеешь ценить полет мысли, настоящее чувство. Ты меня заземляешь, понимаешь? Гири на ногах. Я орел, а ты меня в курятник загоняешь.
За окном высотки на Ленинском проспекте гудел вечерний трафик. Желтые огни фонарей выхватывали из темноты мокрый асфальт, но Марина не смотрела туда. Она смотрела на мужчину, которого ещё полгода назад считала подарком судьбы. Сейчас он стоял посреди её кухни в потёртых джинсах, скрестив руки на груди, и всем своим видом изображал оскорбленную добродетель.
— Я думала, у нас всё хорошо, — тихо произнесла она. Голос звучал мягко, с нотками материнского терпения. Она привыкла решать проблемы на производстве — там, в цехах молочного комбината, когда летит линия розлива, криком делу не поможешь. Нужно спокойствие. — Игорь, если дело в деньгах или в кредите на машину, давай обсудим. Мы же договаривались...
— ДЕНЬГИ! Опять ты про бабки! — взвился он, словно ужаленный. — Вот о чем я и говорю! Только материальное в голове. А как же душа? Как же поддержка? Я ухожу. НАВСЕГДА. Ты никогда меня не любила, ты любила только свой комфорт.
В его голосе звенела наигранная горечь. Игорь был первоклассным торговым представителем — он умел продать просроченный цемент как элитную штукатурку, и сейчас он продавал Марине чувство вины. Но Марина, главный технолог крупного молочного холдинга, привыкла работать с ГОСТами и фактами. И факты переставали сходиться.
Пять месяцев назад всё было иначе.
Книги автора на ЛитРес
Август в Крыму плавил асфальт и мозги. Ялта задыхалась от зноя, кипарисы стояли неподвижно, будто нарисованные на театральном заднике. Марина приехала сюда одна, чтобы выдохнуть после тяжелого запуска новой линии йогуртов. Ей хотелось тишины, холодного брюта и отсутствия людей, но пляж «Массандра» диктовал свои условия — тела отдыхающих лежали вплотную, как шпроты в банке.
Она читала толстый роман в мягкой обложке, прячась под широкими полями шляпы.
— Девушка, вашей коже грозит тотальное обгорание, а вашей душе — одиночество, — раздался над ухом бархатный баритон.
Марина неохотно сдвинула солнцезащитные очки на нос. Перед ней стоял высокий мужчина в пляжных шортах, держа в руках два стаканчика с чем-то ледяным.
— У меня крем с защитой пятьдесят, — сухо ответила она. — А одиночество — это именно то, за что я заплатила курортный сбор.
— Жёстко, — усмехнулся незнакомец, не думая уходить. — Люблю женщин с характером. Я Игорь. И у меня тут лимонный сорбет, который тает быстрее, чем ваше сердце. Не дайте продукту пропасть, это же кощунство.
В нём была наглость, граничащая с обаянием. Загорелый, подтянутый, с хитрым прищуром светлых глаз.
— Ладно, давайте ваш сорбет, — сдалась Марина. — Но только сорбет. Никаких обязательств.
— Обязательства придумали юристы, чтобы портить людям жизнь, — подмигнул он, присаживаясь рядом на гальку, бесцеремонно отодвинув чье-то полотенце. — Я, кстати, тоже в продажах, так что вижу клиента насквозь. Вы — руководитель. Взгляд такой... сканирующий.
— Технолог, — поправила она. — Пищевая промышленность.
— О! Кормилица! Святая женщина!
Курортный роман вспыхнул, как сухая трава от брошенной спички. Игорь умел красиво говорить, умел слушать и, казалось, угадывал желания. Они гуляли по вечерней набережной, пили местное вино, танцевали под живую музыку в ресторанах, где ценник был явно завышен, но Игорь платил с широкой улыбкой, приговаривая: «Гулять так гулять, живем один раз!».
— Ты уникальная, Марин, — шептал он, когда они встречали рассвет на видовой площадке у Ласточкина гнезда. — Я таких в Москве сто лет не видел. Там все какие-то... пластиковые. А ты живая. Настоящая.
После развода Марина пять лет жила в режиме «работа-дом-спортзал». Ей казалось, что она стала чёрствой, как забытый в хлебнице батон. Игорь же убедил её, что она — мягкая сдоба.
— Перебирайся ко мне, когда вернёмся, — предложил он в самолете. — Точнее, давай сразу решим вопрос с жильем. Я сейчас снимаю в Бибирево, но это дыра. А у тебя, ты говорила, двушка на Ленинском?
— Трёшка, — поправила Марина. — От бабушки досталась, я ремонт сделала.
— Во! Судьба! — он хлопнул в ладоши. — Будем жить у тебя, пока я не закрою одну крупную сделку по стройматериалам, а там купим дом в Подмосковье. Мечтаю о доме, Марин. Камин, собака, дети...
Слово «дети» ударило в какую-то давно заглушенную струну. Марина кивнула, чувствуя, как надежда на счастье заливает разум сладким сиропом, заглушая голос рассудка.
***
Первый месяц совместной жизни напоминал медовый. Игорь встречал её с работы, иногда даже готовил что-то простое вроде макарон по-флотски, и бесконечно рассказывал о своих грандиозных планах.
— Сейчас на рынке стройматериалов просадка, но это затишье перед бурей, — вещал он, лежа на диване в её гостиной. — Я вот-вот подпишу контракт с турками, и заживем.
Марина верила. Она приходила после смены, уставшая, пропахшая ванилью и пастеризованным молоком, и была рада, что дома её кто-то ждёт.
Однако идиллия начала трещать по швам незаметно. Сначала появились мелкие уколы.
— Марин, ну что это за халат? — поморщился Игорь однажды вечером. — Ты же женщина, а не тётка с базара. Купила бы что-то кружевное, прозрачное.
— Этот махровый, в нём тепло, — удивилась она. — Отопление ещё не дали.
— Тепло должно быть от страсти, — парировал он, не отрываясь от экрана телефона. — И вообще, ты что-то поправилась. На казённых йогуртах сидишь?
Замечание кольнуло, но Марина промолчала. Отошла к зеркалу, критически осмотрела себя. Вроде всё та же, размер сорок восьмой, нормальный. Но червячок сомнения начал точить изнутри.
Затем начались проблемы с финансами.
— Зайка, перекинь мне пятерку на карту, — попросил он как-то утром. — У меня там лимит исчерпан, а надо бензин залить, на встречу лететь.
Марина перевела. Вечером он пришёл с запахом коньяка.
— Встреча прошла на ура, пришлось проставиться, — объяснил он, заметив её взгляд. — Инвестиции в отношения, Марин. Ты не понимаешь, в большом бизнесе всё решается за столом.
Через два месяца оказалось, что «большой бизнес» Игоря требует постоянных вливаний из кошелька Марины. Продукты покупала она, коммуналку платила она. Игорь же свои деньги (если они вообще были) тратил на «имиджевые расходы»: брендовые рубашки, барбершопы и посиделки с «нужными людьми».
Марина пыталась поговорить.
— Игорь, бюджет трещит. Я не могу тянуть нас двоих, у меня тоже расходы. Маме надо помогать, машина ТО требует.
— Ты мелочная, — вздыхал он, глядя на неё как на неразумное дитя. — Я кручу миллионные схемы, а ты мне про колбасу и квартплату. Где твоя вера в меня? Жена декабриста из тебя никакая.
— Мы не женаты, и ты не на каторге, — заметила она, но он уже обиделся и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.
Друзья Марины ему не нравились.
— Ленка твоя — змеюка подколодная, — заявил он после того, как подруга Марины пришла в гости и задала пару неудобных вопросов о его работе. — Завидует нашему счастью. Гнать таких надо. Она одинокая, вот и бесится, хочет и тебя в свое болото затащить. Чтобы ты такая же синим чулком стала.
Марина стала реже звонить Лене. Ей было стыдно признаться, что «счастье» всё больше напоминает кабалу. Она приходила домой и чувствовала не радость, а напряжение. Словно шла по минному полю. Настроение Игоря менялось мгновенно: от елейной ласки до холодного презрения.
— Ты какая-то блеклая сегодня, — мог бросить он за завтраком. — Подкрасилась бы. А то как моль в обмороке.
И Марина красилась, стараясь угодить, заслужить одобрение, вернуть того парня из Ялты, который смотрел на неё с восхищением.
****
Однажды она вернулась с работы раньше — на заводе прорвало трубу с сывороткой, цех остановили. Вошла тихо, открыла дверь своим ключом. В прихожей стояли чужие женские ботильоны — красные, на высокой шпильке.
Сердце ухнуло куда-то в желудок. Из гостиной доносился смех и звон бокалов.
Марина вошла в комнату. Игорь сидел на диване, вальяжно развалившись, а рядом, закинув ногу на ногу, сидела яркая брюнетка с бокалом мартини — мартини, который Марина берегла для Нового года.
— О, а вот и хозяйка, — брюнетка даже не смутилась.
Игорь вскочил, но паники на его лице не было. Лишь досада.
— Марин, познакомься, это Жанна, мой финансовый консультант. Мы обсуждаем стратегию инвестирования.
— В домашней обстановке? С моим алкоголем? — голос Марины дрогнул, но не сорвался. Внутри поднималась злость — холодная, тяжелая, как чугунная болванка.
— У нас неформальный подход, — Игорь подошел к ней, пытаясь взять за плечи. — Не устраивай истерик на пустом месте. Ты же умная женщина. Жанна просто заехала за документами, мы немного расслабились.
— ВОН, — тихо сказала Марина.
— Что? — переспросила Жанна.
— ОБА ВОН.
Жанна хмыкнула, допила мартини, поставила бокал на полированный столик (без подставки!) и неспешно пошла в прихожую.
Игорь остался.
— Ну ты даешь, опозорила меня, — зашипел он, когда дверь за гостьей захлопнулась. — Дура ревнивая. Из-за твоих комплексов я сделку просру!
— Игорь, собирай вещи, — Марина прошла на кухню, чтобы не видеть его лица. Руки тряслись, ей хотелось разбить что-нибудь, но она просто сжала край столешницы до побеления кожи на пальцах.
И тут начался спектакль.
Игорь влетел на кухню, упал на колени.
— Прости! Прости дурака! Бес попутал, это ничего не значило! Я просто хотел произвести впечатление, показать, что у меня крутая квартира, крутая женщина... Ну, приврал, что квартира моя. Марин, я люблю только тебя! Не гони! Мне некуда идти, я всё вложил в новый проект, у меня ни копейки в кармане!
Злость сменилась брезгливостью, но где-то под ней шевельнулась гнилая жалость. Ему действительно некуда идти. На улице ноябрь, слякоть.
— Неделя, — сказала она жестко. — У тебя есть неделя, чтобы найти жилье. И спишь ты на диване.
Это было ошибкой. За неделю он стал идеальным. Цветы (купленные на её же кредитку, данные которой он подсмотрел), уборка, ужины. Он был ласков, предупредителен, смотрел собачьими глазами.
— Я всё осознал, Мариш. Я был скотиной. Дай мне шанс. Мы же семья. Ну, почти семья.
И она, дура, растаяла. Поверила в то, во что хотела верить.
***
Но передышка длилась недолго. Через месяц скандал разгорелся с новой силой. Повод был пустяковый — Марина отказалась оформить на себя автокредит для него.
— Тебе что, жалко? — орал он, бегая по комнате. — Я же буду платить! Просто у меня кредитная история испорчена ошибкой банка!
— НЕТ, — твёрдо сказала она. — Я не буду брать на себя три миллиона, Игорь. Это безумие.
— Ах так? Значит, ты мне не доверяешь? Значит, я для тебя пустое место?
Он выскочил на балкон. Дверь распахнулась настежь, впуская в комнату ледяной ветер. Марина не сразу поняла, что происходит. Она пошла за ним, чтобы закрыть дверь, и застыла.
Игорь стоял на табуретке, перегнувшись через перила балкона седьмого этажа. Ленинский проспект внизу сиял огнями, машины неслись потоком, не подозревая о драме наверху.
— Что ты делаешь?! — вскрикнула она.
— А какой смысл жить, если самый близкий человек считает меня ничтожеством? — крикнул он, оборачиваясь. Лицо его было искажено, глаза лихорадочно блестели. — Я прыгну! Клянусь, я прыгну, и моя смерть будет на твоей совести! Ты будешь жить с этим!
Марину накрыл липкий ужас. Ноги стали ватными.
— Игорь, слезь! Пожалуйста! Не надо! Мы всё решим!
— Что мы решим? — он качнулся, опасно накренившись. Ветер трепал его рубашку. — Ты возьмёшь кредит? Ты докажешь, что любишь меня?
— Да! Да! Только слезь!
Он медленно, словно делая одолжение, спустился с табуретки. Шагнул в комнату, сразу закрыл балконную дверь и, подойдя к трясущейся Марине, крепко обнял её.
— Я знал, что ты меня любишь, — прошептал он ей в макушку. Голос его был абсолютно спокойным. Слишком спокойным.
В этот момент страх исчез, уступив место ледяному прозрению. Она поняла: он не собирался прыгать. Это был цирк. Дешёвый, жестокий балаган. Он торговался своей жизнью за банковское одобрение.
— Ты чудовище, — прошептала она, отстраняясь.
— Я просто отчаянный, — улыбнулся он. — Ну так что, завтра в банк?
— Нет.
Улыбка сползла с его лица.
— Ты же обещала. Там, на балконе.
— Это было под давлением. Юридически ничтожно. И по-человечески — подло.
Весь следующий день они не разговаривали. Игорь ходил по квартире злой, пинал мебель. Марина молча собирала его вещи в большие мусорные пакеты, пока он был в душе.
Когда он вышел в одном полотенце, в прихожей уже стояла гора черного полиэтилена.
— Это что за перформанс? — усмехнулся он.
— Это твой переезд. Одевайся и уходи. Ключи на тумбочку.
— Ты не посмеешь, — он шагнул к ней, нависая. — Кому ты нужна? Я твой последний шанс на счастье, дура.
— Я лучше буду одна, чем с террористом, — спокойно ответила Марина. Она уже не боялась. Она держала в руке телефон с набранным номером. — Здесь "112" на быстром наборе. И участковый у нас в доме живёт толковый, дядя Миша. Хочешь проверить, как быстро они приедут?
Игорь посмотрел в её глаза и понял — блефа нет. Лавочка закрылась.
Он одевался молча, с какой-то яростной спешкой.
— Пожалеешь, — шипел он, завязывая шнурки. — Я поднимусь. А я поднимусь, вот увидишь! Я буду королём этой жизни, а ты сгниешь на своем молочном заводе среди кефира!
— Удачи, "король", — Марина открыла входную дверь.
Он вытащил пакеты на площадку, пнул один из них так, что тот порвался, и оттуда вывалились вещи.
— Стерва! — крикнул он уже из-за лифта.
Марина захлопнула дверь и дважды повернула замок. Потом прислонилась лбом к холодному металлу двери и... рассмеялась.
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Прошло полгода.
Ранняя весна в Москве — время грязное, но полное надежд. Солнце уже грело по-настоящему, с крыш капало, а на душе у Марины пели птицы.
Она сидела в кофейне на улице Кржижановского с Леной, той самой «змеюкой подколодной».
— И вот, представляешь, утвердили мой проект по новой линейке фитнес-творожков! — рассказывала Марина, помешивая ложкой латте. — Шеф премию выписал такую, что я наконец-то купила себе новый диван. Всегда мечтала, помнишь?
— Помню, конечно, — улыбнулась Лена. Она выглядела довольной тем, как подруга расцвела. — Ты у меня умничка. Кстати, угадай, кого я видела вчера в Ашане на Калужской?
— Неужели Его Величество?
— Именно. Игоряшу.
Марина почувствовала лёгкий укол старого страха, но он тут же исчез.
— И как он? Покорил мир? Купил дом с камином?
— О да, — рассмеялась Лена злорадно. — Выглядит паршиво. Потёртый какой-то, на кассе скандалил из-за цены на пельмени по акции. Но самое интересное не это. Я же не удержалась, пробила через знакомых парней, что с ним стало.
Лена наклонилась через стол, понизив голос.
— Помнишь, он всё хвастался инвестициями? Так вот, он вложился в какую-то мутную пирамиду, взял микрозаймов кучу. Естественно, прогорел. Коллекторы его прессовали знатно. Ему пришлось продать свою долю в родительской квартире в Бибирево, чтобы долги закрыть. Мать его чуть не прокляла, теперь живут они в однушке в Капотне, и она его пилит круглосуточно.
— В Капотне? — переспросила Марина. Это был не самый престижный район, мягко говоря.
— Ага. Работает он теперь не «топ-менеджером», а простым замерщиком окон. Бегает с рулеткой по новостройкам, и кидают его там через раз. А самое главное — его из всех приличных тусовок поперли. Оказывается, он у многих денег назанимал и не отдал. Жанна, та брюнетка с мартини, на него заявление написала за мошенничество, он у неё серьги умыкнул. Еле откупился.
— Серьги? — Марина фыркнула. — Господи, какое дно.
Она посмотрела в окно. Мимо проходили люди, спешили по делам, смеялись. Жизнь бурлила.
Телефон Марины звякнул. Сообщение в мессенджере. Номер незнакомый.
«Мариша, привет. Это Игорь. Я тут номер сменил, старый потерял. Слушай, я много думал о нас. Я был не прав. Может, встретимся, кофе попьем? Я изменился, честно. У меня сейчас временные трудности, но перспективы ого-го. Мне просто нужен человек, который в меня поверит...»
Марина перечитала сообщение. Представила его: сидящего в тесной кухне в Капотне, с дешевым телефоном, строчащего эти тексты всем бывшим подряд в надежде найти новую шею, на которой можно уютно свесить ножки.
Раньше она бы бросилась спасать. Искать оправдания. Думать «а может быть?».
Сейчас она просто нажала кнопку «Заблокировать».
— Что там? — спросила Лена.
— Спам, — улыбнулась Марина, убирая телефон в сумочку. — Очередная рассылка с предложением увеличить доход. Но мы-то знаем, что это лохотрон.
— Точно, — кивнула подруга, поднимая чашку. — За опыт!
— За свободу, — поправила Марина.
Они чокнулись чашками под звонкую весеннюю капель. Марина знала: её история с Игорем закончилась не тогда, когда он ушёл, а прямо сейчас. Когда она не почувствовала ничего, кроме лёгкой брезгливости к наглому спаму. Впереди была весна, новая работа и целая жизнь, в которой больше не было места манипуляторам, квадратным метрам раздора и фальшивым трагедиям на балконе.
Она вспомнила тот день в Крыму, вкус лимонного сорбета. Сливочный, кислый, тающий. Жаль, что испортился. Но, к счастью, в Москве полно мест, где делают отличный кофе, и платить за него своей самооценкой совсем не обязательно.
Марина взяла сумочку.
— Пойдем? Я хочу купить новые шторы. И знаешь что? Пусть они будут прозрачными. Но не для кого-то, а потому что мне так нравится свет.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»