— Ну, Яся, солнышко, ну подумай сама, зачем нам отдавать чужому дяде тридцать тысяч каждый месяц? — Алексей, обнимая жену за плечи, заглядывал ей в глаза с той просительной интонацией, которой Яна редко могла отказать. — Мама же сама предложила. Она сейчас одна, ей скучно, а комната моя стоит пустая. Это же чистая экономия!
— Леш, мы же только начали жить нормально, отдельно, — Яна мягко высвободилась из объятий мужа и присела на край дивана, поправляя стопку учебных пособий. Она работала тьютором, сопровождая обучение детей с особенностями развития, и тишина вечером была для неё не просто прихотью, а необходимостью. — Твоя мама… Галина Петровна — женщина властная. Ты сам говорил. Мы там будем как на пороховой бочке.
— Да брось ты! — махнул рукой Алексей. Он работал машинистом башенного крана, привык смотреть на мир свысока и проблемы на земле казались ему мелкими. — Она изменилась. Ты же видела, как она нас принимала в прошлые выходные? Выпечка, чай, «Яночка, доченька». Она стареет, ей общение нужно. А мы за год накопим на первый взнос. Представь: своя квартира. Не съемная, а своя!
Яна вздохнула. Мечта о собственной квартире была их главным уязвимым местом. Алексей знал, куда давить.
Всё началось пару месяцев назад, когда Галина Петровна, свекровь Яны, впервые приехала к ним в съемную «двушку». До этого общение было натянутым, но в тот визит она словно сменила гнев на милость. Ходила по квартире, цокала языком, хвалила чистоту, восхищалась тем, как Яна организовала рабочее пространство. А потом, за чаем с мятой, как бы невзначай обронила фразу о том, что в её «трешке» эхо гуляет, а дети по чужим углам мыкаются.
— Я не знаю, Леш, — тихо сказала Яна. — Мне кажется, бесплатный сыр только в мышеловке.
— Какой сыр? Это мать родная! — возмутился Алексей, но тут же сбавил тон. — Давай так. Съездим к бабушке в деревню на эти выходные, мама тоже туда собиралась. Посмотришь на них в естественной среде. Если почувствуешь хоть какой-то негатив — тему закрываем. Договорились?
Яна кивнула. Надежда на понимание и желание мужа сэкономить семейный бюджет заставили её приглушить голос интуиции.
Поездка в деревню, где жила старенькая бабушка Зинаида, мать свекрови, оказалась на удивление душевной. Дом стоял добротный, с резными наличниками, окруженный ухоженным садом. Много земли, за которой бабушка, несмотря на возраст, следила с любовью.
Галина Петровна встретила их у калитки, расцеловала обоих.
— Ой, приехали, помощники мои! — щебетала она, ведя их в дом. — Яночка, ты посмотри, какой воздух! Тебе после твоих уроков только здесь и дышать.
Книги автора на ЛитРес
В те выходные свекровь была воплощением заботы. Она не лезла с советами, не критиковала Янину одежду, как бывало раньше, и всё время подкладывала ей лучшие куски за столом. Бабушка Зинаида, мудрая женщина с ясными голубыми глазами, только хитро улыбалась, глядя на дочь, но молчала.
Вечером, когда мужчины ушли топить баню, Галина Петровна подсела к Яне на веранде.
— Ты, Яна, не думай, что я зверь какой, — начала она, глядя на закат. — Я ведь добра сыну желаю. Вижу, как вы бьетесь. А у меня квартира стоит. Комната Лешкина огромная, светлая. Живите, копите. Я на кухне телевизор смотрю, вас не трону. Вы молодые, вам старт нужен.
В её голосе звучала такая искренность, такое материнское тепло, что лёд недоверия в сердце Яны треснул. Может, и правда, человек переосмыслил жизнь? Одиночество кого угодно может изменить.
Спустя неделю они поехали смотреть квартиру свекрови уже с прицелом на переезд. Яна была здесь раньше лишь пару раз, мельком, но теперь смотрела иначе. Оценивала.
Квартира была старой планировки, но уютной. Высокие потолки, паркет. Галина Петровна, сияя, распахнула дверь в комнату сына.
— Вот! Окна во двор, тишина. Я тут шторы новые повесила. Места вам двоим — за глаза.
Комната действительно была хорошей. Пусть небольшая, но светлая. Яна представила, как поставит у окна свой стол, как расставит книги. Алексей обнял её сзади и шепнул:
— Ну? Скажи ДА. Полгода-год, и мы при деньгах.
Яна посмотрела на мужа, на его умоляющий взгляд, на улыбающуюся свекровь и сдалась.
— Хорошо. Давай попробуем.
Галина Петровна всплеснула руками от радости, но в глубине её глаз на мгновение мелькнул странный, холодный огонек, который Яна списала на игру света.
***
Переезд состоялся быстро. Вещей у молодых было немного, и уже через пару дней они обживали новое гнездо. Первое время всё шло идеально, даже слишком. Свекровь не вмешивалась в их жизнь, готовила ужины к приходу Яны с работы, по выходным уходила к подругам, оставляя их одних. Шла притирка, и она казалась на удивление гладкой.
— Видишь? — торжествовал Алексей. — А ты боялась! Мать у меня мировая, если подход найти.
Алексей работал вахтовым методом: два месяца на севере, два месяца дома. Близился его отъезд. Перед вахтой он развил бурную деятельность.
— Ясь, я тут подумал, надо бы в той дальней комнате ремонт сделать, — заявил он однажды, указывая на небольшую спальню, которая всегда была закрыта. — Там всё старое, трубы гнилые. Мать жалуется, что дует.
— Леш, может, не сейчас? Ты уезжаешь через неделю, — удивилась Яна. — И денег это стоит…
— Не переживай, я премию мать дала. Сделаю капитально: новые батареи, окна пластиковые, кондиционер повешу. Пусть у матери будет комфорт. Она же нас пустила.
Яна не стала спорить. Благодарность свекрови требовала ответных жестов. Алексей работал как проклятый: сносил старую штукатурку, менял проводку. В комнату были поставлены дорогие, качественные стеклопакеты, заменены радиаторы отопления на современные биметаллические. Даже кондиционер, мощный и дорогой, занял свое место под потолком.
Странным было одно: комната оставалась пустой. Ни обоев, ни чистовой отделки пола Алексей сделать не успел, сказал, что закончит, когда вернется. Он сделал только "черновую", но самую дорогую инженерную часть.
Провожали Алексея тепло. Галина Петровна даже слезу пустила.
— Ты там береги себя, сынок. А мы тут с Яночкой справимся, не пропадем.
Как только поезд с мужем скрылся за горизонтом, в квартире начались метаморфозы.
Через три дня после отъезда Алексея к дому подъехала грузовая машина. Грузчики начали заносить коробки с новой кухонной техникой. Яна, вернувшись с работы, застыла на пороге. Вместо старенькой газовой плиты стояла сверкающая индукционная панель, рядом — духовой шкаф последней модели, огромный двухдверный холодильник цвета металлик.
— Галина Петровна, это же… это же состояние стоит! — ахнула Яна. — Откуда?
Свекровь, деловито протирая тряпкой глянцевую поверхность холодильника, небрежно бросила:
— Ой, да ладно тебе. У меня накопления были, «гробовые». Решила пожить по-человечески, пока жива. Сын ремонт начал, а я чем хуже?
Яна попыталась прикинуть стоимость. Даже очень хорошие «гробовые» вряд ли покрыли бы такой размах. Но это было только начало.
Через неделю бригада рабочих начала ремонт в ванной. Старая чугунная ванна была безжалостно выброшена, а на её месте выросла душевая кабина с функцией паровой бани, гидромассажем и радиоприемником. Итальянская плитка, подвесной унитаз, сенсорные смесители.
Яна ходила по квартире как в музее.
— Галина Петровна, может, нам стоило помочь финансово? — спросила она как-то за ужином, чувствуя себя неуютно.
— Не лезь в мой карман, деточка, — отрезала свекровь, но тут же мягко улыбнулась. — Живи и радуйся. Для вас же стараюсь, внукам потом останется.
Затем ремонт добрался до комнаты самой Галины Петровны. Туда завезли гарнитур из массива дуба. Пахло деньгами, большими и шальными деньгами. Яна начала подозревать неладное. Алексей по телефону отшучивался:
— Мать всю жизнь копила, пусть тратит. Экономия на каждой копейке ей боком выходила, вот, решила оторваться.
Но самое странное произошло в той комнате, где Алексей делал ремонт. Однажды, вернувшись с работы раньше обычного, Яна увидела, как грузчики заносят туда кровать. Не обычную кровать, а медицинскую, функциональную, с подъемным механизмом и бортиками. Рядом постав или тумбочку и какие-то коробки.
— Галина Петровна, а зачем здесь… такая кровать? — голос Яны дрогнул. — Кто-то болен?
Свекровь, руководившая грузчиками, даже не обернулась.
— Да скидка была огромная, почти даром отдали ликвидация склада. А комната пустая стоит. Пусть будет. Вдруг кто из гостей приедет, спина заболит, а тут ортопедическое основание. Удобно.
«Гости на медицинской кровати?» — пронеслось в голове у Яны. Тревога, до этого смутная, превратилась в отчетливый сигнал опасности.
***
Середина вахты Алексея. Атмосфера в доме начала меняться. Если раньше Галина Петровна была образцом гостеприимства, то теперь в её поведении проскальзывали нотки холодной требовательности.
— Яна, ты ванну плохо протерла, разводы на стекле, — говорила она, проходя мимо невестки.
— Яна, почему хлеб не тот купила? Я же говорила, бородинский, а не дарницкий. Слушать надо.
Яна терпела. Списывала на возраст, на нервы из-за ремонта. Она всё чаще задерживалась на работе, чтобы не слышать этих придирок.
Зерно сомнения проросло окончательно, когда в гости заглянула Света, племянница Алексея, дочь сестры Галины Петровны. Света была девушкой простой, немного грубоватой, но честной. Она прошлась по квартире, присвистнула, увидев новую кухню, заглянула в ванную. А когда Галина Петровна открыла дверь в ту самую комнату с медицинской кроватью, у Светы вырвалось:
— Ого, уже подготовили? Быстро вы. Ну, Янка, ну ты и попала…
Яна замерла.
— В смысле попала? О чем ты?
Галина Петровна, стоявшая рядом, мгновенно изменилась в лице. Она резко толкнула племянницу в бок локтем, и её голос зазвенел металлом:
— Света! Язык прикуси. Иди чай пить, там торт сохнет.
Света, поняв, что сболтнула лишнее, покраснела и быстро ретировалась на кухню. Но разговор не клеился. Свекровь не сводила с племянницы тяжелого взгляда, буквально сканируя каждое её движение. Яна пыталась вернуться к теме, но Галина Петровна ловко переводила разговор на погоду и цены в магазинах.
Вечером Яна позвонила своей лучшей подруге Марине. Она была женщиной прагматичной, работала логистом и видела людей насквозь.
— Марин, я схожу с ума или тут правда что-то не так? — Яна пересказала историю про ремонт, технику, кровать и фразу Светы.
В трубке повисла пауза.
— Яна, включи голову, — голос Марины звучал жестко. — Твой муж — крановщик, а не олигарх. Свекровь — пенсионерка. Ремонт, который ты описала, тянет миллиона на полтора-два, если с техникой и мебелью. Откуда у бабки такие «гробовые»? И кровать медицинская… Это не для гостей, Яна. Это для лежачего.
— Но для кого?
— У Алексея родственники есть больные?
— Бабушка в деревне здорова, бегает еще. Больше я никого не знаю.
— Слушай, — продолжила Марина. — «Ну ты и попала» — это значит, что тебя готовят к чему-то, о чем ты не знаешь. И судя по кровати, тебя готовят быть сиделкой. Бесплатной сиделкой в обмен на проживание. Они тебя в эту квартиру заманили не ради экономии твоих денег, а ради экономии своих сил.
У Яны похолодело внутри. Пазл начал складываться, но картинка была уродливой.
Свекровь между тем становилась всё агрессивнее. Она перестала готовить ужины, заявляя, что устала. Начала требовать, чтобы Яна мыла полы каждый день.
— Ты здесь живешь, пользуешься всем, так будь добра отрабатывать! — заявила она однажды, когда Яна посмела возразить, что устала после работы. — Приживалка!
— Я не приживалка, я жена вашего сына! И мы договаривались на других условиях!
— Условия меняются! — рявкнула свекровь. — Не нравится — дверь знаешь где! Хотя нет… никуда ты не денешься.
Алексей по телефону раздражался, когда Яна пыталась пожаловаться.
— Яна, не выноси мозг! Я тут на морозе пашу, а вы там поделить веник не можете? Мать старая, у неё характер. Потерпи. Я приеду, разберусь. Всё, мне некогда, смена.
***
Через несколько дней в квартиру позвонили. Двое крепких мужчин занесли несколько огромных клетчатых сумок. От сумок пахло затхлостью, лекарствами и табаком.
— Куда ставить? — спросил один из них.
— В ту комнату, к кровати, — скомандовала Галина Петровна.
Яна стояла в коридоре, прижав к груди папку с документами.
— Что это?
— Вещи. Не бери в голову, — буркнула свекровь, запирая дверь за грузчиками. — Это так… родственник дальний вещи попросил передержать при переезде.
— Какой родственник? Мужчина? Старый? — Яна не отступала. — Галина Петровна, там медицинская кровать, теперь вещи. Вы кого-то сюда везёте?
— Не твоего ума дело! — вызверилась свекровь. Ее лицо перекосило. — Много вопросов задаешь! Иди готовь, жрать хочу!
Яна закрылась в своей комнате. Руки дрожали. «Не твоего ума дело». Она чувствовала себя загнанной в угол крысой. Ей нужно было знать правду.
Она вспомнила про Свету. Номера телефона у неё не было, но она знала, где живет тетка мужа, Клава, сестра свекрови. Яна нашла её контакты в старом блокноте Алексея, который лежал в ящике стола.
— Алло, тетя Клава? Это Яна, жена Алексея. Вы не могли бы дать номер Светы? Мне очень нужно по поводу… подарка для Алексея посоветоваться.
Тетка, ничего не подозревая, продиктовала номер.
Звонок Свете расставил все точки над «i».
— Света, умоляю, скажи правду. Что ты имела в виду? Какие вещи привезли? Кто этот «попала»?
Света молчала секунд десять. Потом вздохнула тяжело, обреченно.
— Ладно, Янка. Всё равно узнаешь через пару дней. Слушай. У тетки Гали был первый муж, Федор. Отец Лешки. Они развелись сто лет назад, он жил один в своей «однушке» в центре. Пил, гулял, характер — дрянь. Месяц назад его инсульт шарахнул. Парализовало правую сторону, ходить не может, только лежит и орет. Врачи сразу сказали случай слишком тяжелый, в общем ему кердык, по жизни теперь лежать будет.
Яна слушала, затаив дыхание.
— И что?
— А то. Он никому не нужен был. Но у него квартира дорогая. Тетка Галя и Лешка его обработали. Уговорили продать квартиру. Он подписал, деньги от продажи пошли им. На эти деньги они ремонт и забабахали, и технику купили. А Лешка, ты не знала? Он же себе «Камри» новую взял, в гараже у друга стоит, ждет, пока он с вахты вернется. Он тебе не сказал?
— Машину?.. — прошептала Яна. — Нет…
— В общем, условие было такое: за деньги от квартиры они его к себе забирают и досматривают. Опеку оформили на двоих. Тетка Галя хитрая, она сама горшки выносить не будет, у неё спина, давление и вообще она «королева». Они для этого тебя и притащили. Ты молодая, здоровая, добрая. Лешка думал, ты из любви к нему не откажешься. Вот ты и «попала». Завтра-послезавтра деда Федора перевезут из реабилитационного центра. Он мужик злобный, матерится через слово. Беги, Янка. Если можешь, беги сейчас.
Земля ушла из-под ног. Яна сидела на кровати в комнате, которую считала своим домом, и понимала: это не дом. Это барак для обслуги. Её заманили, как глупого зверька, на кусочек сыра в виде «экономии».
Алексей… Её муж. Он знал. Он планировал это. Ремонт в комнате для отца — чтобы совесть была чиста, мол, условия создал. «Камри» для себя. Кухня для матери. А для Яны — горшки и ворчливый инвалид.
В этот же вечер Алексей позвонил сам. Яна взяла трубку.
— Привет, малыш, как дела?
— Как машина, Леша? — спросила она ровным голосом. — «Камри», кажется? Цвет какой? Черный?
Алексей поперхнулся на том конце провода.
— Ты… откуда ты знаешь? Это сюрприз был… Я хотел…
— Сюрприз? А отец твой парализованный, которого завтра привезут, тоже сюрприз? Или я должна была узнать об этом, когда мне судно ему подносить пришлось бы?
Молчание в трубке длилось вечность. Потом голос Алексея стал жестким, чужим.
— Значит, пронюхала. Слушай меня внимательно. Да, отец будет жить с нами. Это мой долг. И твой, как моей жены. Мы потратили деньги, назад пути нет. Квартира продана. Деньги вложены в наш быт, в тачку. Я приеду, буду помогать. А пока ты должна помочь матери. Не переломишься. Мы семья.
— Мы не семья, Леша. Семью не продают в рабство за кухонный гарнитур, — Яна нажала «отбой» и заблокировала номер мужа.
***
Сборы были лихорадочными. Яна доставала чемодан, кидала в него вещи, не разбирая: белье, джинсы, документы. Главное — документы.
В этот момент замок входной двери щелкнул. В квартиру вошли. Громкие голоса, шарканье ног, запах больницы.
— Осторожнее! Ногу, ногу держи, ироды! — хриплый, каркающий мужской бас разнесся по коридору.
— Да держим мы, Федор Кузьмич, не орите, — отвечали санитары.
Яна выглянула из комнаты. По коридору на носилках проносили грузного мужчину с красным, отечным лицом. Он вращал глазами и исторгал поток ругательств:
— Куда тащите, волки позорные! Галька, стерва, подушку поправь!
Свекровь суетилась вокруг, изображая заботу.
— Сейчас, Феденька, сейчас, вот твоя комнатка, с кондиционером, как в раю будешь. Яна! Яна, выходи! Принимай подопечного!
Санитары переложили старика на кровать, получили деньги и быстро ушли, словно боясь заразиться злобой, витавшей в воздухе.
Галина Петровна зашла в комнату к Яне. Увидев открытый чемодан, она побагровела.
— Ты куда это намылилась?
— Я ухожу. Живите сами со своим Федором, с деньгами и ремонтом. Я на это не подписывалась.
— А ну СТОЯТЬ! — Свекровь шагнула вперед, закрывая своим телом проход. Она была крупной женщиной, и сейчас казалась скалой. — Ты из моей квартиры никуда не уйдёшь! Вот муж вернётся, тогда и решите! Ты жена, ты обязана! Кто за ним убирать будет? У меня давление!
— Вы деньги взяли, вы и убирайте! — Яна попыталась протиснуться мимо неё с чемоданом.
— Ах ты, тварь неблагодарная! Мы тебя приютили, кормили! — Галина Петровна схватила ручку чемодана и дернула на себя с такой силой, что Яна едва не упала. — Никуда ты не пойдешь! Ты будешь делать то, что я скажу!
Из соседней комнаты донесся рев:
— Галька! Пить давай! Где вы там шляетесь, мокрощелки!
— Слышишь? Иди воды принеси отцу! Живо! — Свекровь толкнула Яну в грудь.
В глазах Галины Петровны читалось безумие жадности и страха остаться один на один с ненавистным бывшим мужем-инвалидом. Она вцепилась в волосы Яны, пытаясь затащить её обратно в комнату.
— ОТПУСТИТЕ! — закричала Яна.
Боль пронзила кожу головы. Яна поняла: разговоры кончились. Она вырвалась, отступила на шаг и судорожно расстегнула боковой карман сумочки. Рука нащупала холодный баллончик. Газовый перцовый баллончик, который Алексей подарил ей год назад «для безопасности». Ирония судьбы.
— Уйдите с дороги! — предупредила Яна, выставив баллончик вперед.
— Ты что, пугать меня вздумала? — Галина Петровна расхохоталась и бросилась на невестку, растопырив пальцы, целясь в лицо. — Я тебя сейчас так отделаю, дрянь!
Яна нажала на кнопку.
Желтая струя ударила прямо в искаженное злобой лицо свекрови.
Эффект был мгновенным. Галина Петровна взвыла, схватилась руками за лицо и рухнула на колени.
— А-а-а! Глаза! Горит! Убила!
Яна, подхватив чемодан, перешагнула через воющую женщину. В комнате продолжал материться Федор Кузьмич, требуя внимания.
Выскочив в подъезд, Яна бежала по лестнице, не дожидаясь лифта. Только оказавшись на улице, она смогла вдохнуть. Руки тряслись.
Телефон в кармане разрывался. Звонил Алексей.
Яна ответила, садясь в такси.
— Ты что сотворила?! Мать звонила, ничего не видит, лицо распухло! Ты ненормальная?! — голос мужа срывался на визг. — Кто теперь будет за отцом смотреть?! Я на вахте! Мать не может!
— А это, дорогой, теперь твои проблемы, — холодно ответила Яна. — Ухаживать будет тот, кто взял деньги. Тот, кто купил «Камри» ценой моей жизни. Я подаю на развод.
— Стой! Яна! Ты не можешь! Мы опекуны, мы не можем отказаться! Ты не понимаешь, он нас сожрет!
— Удачи, — сказала Яна и бросила телефон на сиденье.
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
Эпилог возмездия
Прошло три месяца.
Яна развелась быстро. Детей у них не было, имущество делить она не стала — свобода была дороже. Она сняла маленькую студию, продолжила работать тьютором и теперь спала спокойно.
У Алексея и Галины Петровны жизнь превратилась в ад.
Алексей был вынужден уволиться с вахты, чтобы помогать матери. Денег с проданной квартиры почти не осталось — всё съел ремонт и покупка машины. «Камри» пришлось продать за полцены, чтобы жить, так как работать полноценно Алексей не мог.
Федор Кузьмич оказался живучим и невероятно вредным стариком. Он требовал деликатесов, швырял тарелки в дорогую индукционную плиту, разбил экран телевизора на кухне костылем, куда он каким-то чудом доковылял. Дорогая душевая кабина с сауной стояла без дела — инвалида в неё было не затащить, его мыли в тазике прямо в комнате, портя паркет водой и нечистотами.
Галина Петровна сильно сдала. Аллергическая реакция на перец прошла, но оставила пигментные пятна на лице, а от постоянного стресса и криков бывшего мужа у неё началась бессонница.
Ежедневно, меняя памперсы ненавистному бывшему мужу, слушая его отборную брань и ругаясь с озлобленным сыном, они вспоминали Яну.
Но исправить уже ничего было нельзя. Ловушка, которую они так тщательно строили для другого, захлопнулась на их собственных шеях.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»