Неделя прошла как обычно.
Работа - цифры, отчёты, совещания. Обед в столовой - всегда одно и то же, зато дёшево. Вечером - Зорька, потом домой, телевизор, чай, сон.
Людмила не думала о котёнке.
Почти.
В понедельник вспомнила за обедом. Ложка зависла над супом, а перед глазами - рыжая мордочка. Пушок, торчащий в стороны. Она тряхнула головой и доела суп.
Во вторник - вечером, когда гладила Зорьку. Та мурчала, жмурилась, подставляла пузо. Людмила смотрела на неё и думала: интересно, он тоже так мурчит? Тут же одёрнула себя. Какая разница, как он мурчит. Десять тысяч. Глупость.
В среду - ночью. Опять не спалось. Лежала и вспоминала, как он сидел в углу коробки. Один. Серые возились вместе, а он - отдельно. Ждал.
Кого ждал? Её? Глупости. Он кот. Котёнок. Он не ждёт никого конкретного.
Но взгляд...
В четверг позвонила дочка. Не в воскресенье - просто так, спросить, как дела. Людмила обрадовалась, проговорили час. Про работу, про погоду, про Зорьку. Дочка смеялась: «Мам, может, своего заведёшь?» Людмила отмахнулась: «Зачем мне, хлопоты одни».
Положила трубку.
Подумала о рыжем пушке.
Потом - о десяти тысячах. И перестала думать.
В пятницу вечером сидела с чаем. Зорька накормлена, телевизор бубнит, за окном темно.
Интересно, подумала Людмила, его уже купили?
Глупый вопрос. Десять тысяч за беспородного хромого кота - кто купит? Никто.
А если не купили?
Она представила, как он сидит там. В той же коробке. В том же углу. Смотрит на всех, кто проходит мимо. Ждёт.
Неделю уже ждёт.
Людмила отставила чашку.
– Глупости, - сказала она вслух.
***
В субботу она шла на рынок быстрее обычного.
Сказала себе - потому что холодно. Февраль приближался к концу, ветер злой, хочется скорее в тепло.
Коробка была на месте.
Людмила выдохнула - сама не заметила, что задержала дыхание.
Серые котята спали. Их осталось двое - третьего, видимо, купили. Рыжий сидел в своём углу. Поднял голову.
Посмотрел на неё.
Тот же взгляд. Жёлтые глаза, внимательные, спокойные. Как будто ждал. Как будто знал, что придёт.
– А, вы.
Людмила вздрогнула. Продавец - Михалыч, она запомнила, как его называла женщина в прошлый раз - смотрел на неё из-под козырька кепки.
– Видел вас на прошлой неделе. Всё на рыжего смотрели.
Людмила почувствовала, как краснеют щёки. Глупо. Ей сорок восемь, не шестнадцать.
– Он мне... напоминает кое-кого.
– Да? - Михалыч чуть наклонил голову.
– Кота из детства. Огонька. - Она сама не знала, зачем рассказывает. - У бабушки в деревне жил. Такой же рыжий. Так же смотрел.
Михалыч кивнул. Не сказал ничего - просто кивнул, как будто понял.
Людмила помолчала. Посмотрела на котёнка. Тот не отводил глаз.
– Я в прошлый раз слышала, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Десять тысяч. Это правда?
– Правда.
– За беспородного?
– Да.
Она хотела спросить «почему», но Михалыч заговорил сам.
– За пятьсот его возьмёт кто угодно, - он говорил спокойно, не оправдываясь, просто объясняя. - «Авось пригодится». «Детям поиграть». «Да ладно, жалко же». Возьмут, принесут домой. А потом - хромает, неудобно, некрасиво, не то. И выбросят через неделю-другую. Или того хуже.
Он замолчал.
– Десять тысяч, - продолжил Михалыч, - просто так не отдашь. Подумаешь сначала. Взвесишь. И если отдашь - значит, точно знаешь, зачем берёшь. Не передумаешь.
Людмила молчала.
– Цена - она не про деньги, - Михалыч посмотрел на неё прямо. - Она про намерение.
Котёнок в коробке переступил лапами. Людмила заметила - левая задняя короче, он как-то по-особому на неё опирается. Не жалуется. Просто живёт с этим.
Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Тот же взгляд. Как тогда, неделю назад. Как Огонёк - больше тридцати лет назад.
– У меня с собой нет столько, - сказала она.
Михалыч кивнул. Не уговаривал, не торопил.
– Я... завтра приду. Может быть.
Он снова кивнул.
Людмила развернулась и пошла за кормом. Купила. Пошла домой. Всю дорогу смотрела под ноги.
***
Вечером сидела на кухне. Чай остыл, она не заметила.
Десять тысяч.
Сумма ощутимая. На эти деньги можно... да много чего можно. Или отложить - мало ли что. Или дочке отправить, у той кредит висит.
Людмила посмотрела на пустое кресло рядом. Раньше там сидел муж. Смотрел телевизор, шуршал газетой, ворчал на политиков. Три года уже пусто.
Она встала, подошла к окну. Во дворе темно, фонарь качается на ветру. Где-то там, на рынке, в картонной коробке сидит рыжий котёнок с жёлтыми глазами и ждёт.
Ждёт - кого?
Глупости. Он не ждёт её. Он просто сидит. Просто смотрит. Просто...
Людмила закрыла глаза. Увидела Огонька. Как он встречал у калитки. Как мурчал в ногах. Как смотрел вслед автобусу в конце каждого лета.
Она открыла глаза.
– Ладно, - сказала она тихо. - Ладно.
***
В воскресенье утром Людмила ехала на рынок.
Не за кормом - корм вчера купила. Просто ехала. В кармане лежали деньги - пересчитала дважды, хотя чего там считать.
Народу было меньше, чем в субботу. Она прошла мимо попугаев, мимо аквариумов, мимо собак. Ряд с кошками.
Коробка на месте. Михалыч на месте.
Рыжий - на месте.
Людмила подошла. Котёнок поднял голову. Посмотрел.
– Беру, - сказала она.
Михалыч не удивился. Как будто знал, что придёт.
– Уверены?
Людмила достала деньги. Отсчитала. Протянула.
– Уверена.
Михалыч взял деньги, убрал в карман. Кивнул на коробку.
– Забирайте.
Людмила наклонилась. Котёнок не отпрянул, не испугался. Она взяла его - осторожно, как что-то хрупкое. Он был лёгкий, тёплый, пушистый. Уткнулся носом ей в ладонь.
– Мишей назову, - сказала она, сама не зная почему.
Михалыч усмехнулся.
– Хорошее имя.
***
Дома Миша освоился быстро.
Обошёл квартиру - деловито, по-хозяйски. Обнюхал углы. Заглянул под диван. Попробовал запрыгнуть на подоконник - не вышло, лапка подвела. Попробовал ещё раз. Запрыгнул.
Людмила смотрела на него и улыбалась. Давно не улыбалась просто так, без причины.
Вечером он устроился рядом с ней на диване. Свернулся клубком, прикрыл нос хвостом. Замурчал.
Людмила положила руку ему на спину. Тёплый. Мягкий. Живой.
Пустое кресло рядом никуда не делось. Но почему-то больше не казалось таким пустым.
***
Месяц спустя.
Нина Васильевна вернулась из больницы, забрала Зорьку. Зашла к Людмиле - поблагодарить, чаю попить. Увидела Мишу.
– Ой, а это кто?
– Миша, - Людмила почесала его за ухом. Тот замурчал громче.
– Откуда? Подобрала?
– Купила. На рынке.
– Надо же! - Нина Васильевна наклонилась, посмотрела. - А что с лапкой?
– Хромает немножко. С рождения.
– Ой, бедненький. И сколько за него отдала?
Людмила помолчала. Погладила Мишу по рыжей спине.
– Десять тысяч.
Нина Васильевна выпрямилась.
– Десять?! За хромого?!
Людмила посмотрела на Мишу. Он посмотрел на неё. Жёлтые глаза, внимательные, спокойные. Как тогда, на рынке. Как Огонёк - целую жизнь назад.
– За лучшего, - сказала она.
Миша прищурился. И замурчал ещё громче.
Подписывайтесь и читайте больше добрых историй о том, как люди и животные обрели счастье друг в друге: