Корм для Зорьки заканчивался каждую субботу.
Людмила могла бы покупать его в магазине у дома. Но на рынке выбор больше, а Зорька, соседская кошка, привередничала. Пока Нина Васильевна лежала в больнице после операции, Людмила обещала присматривать. Вот и присматривала: заходила утром и вечером, меняла воду, чистила лоток, разговаривала. Зорька слушала, щурилась, иногда даже мурчала в ответ.
Своих животных у Людмилы не было. И не надо - лишние хлопоты, шерсть везде, ветеринары эти. Сорок восемь лет, работа, квартира, тишина по вечерам. Всё как у всех.
На рынок она приехала к десяти - не слишком рано, но и толпы уже нет. День выдался холодным, ветер тянул между рядами, трепал края навесов. Людмила поправила шарф и пошла привычным маршрутом: мимо клеток с попугаями, мимо аквариумов, мимо собачьего ряда - там всегда лаяли так, что закладывало уши.
Ряд с кошками она обычно проходила быстро. Смотреть не на что: те же котята, те же коробки, те же продавцы. Но сегодня почему-то замедлила шаг.
В картонной коробке у пожилого мужчины в кепке сидели четверо котят. Трое возились в углу - серые, полосатые, одинаковые. А четвёртый сидел отдельно.
Рыжий.
Людмила остановилась.
Котёнок смотрел на неё. Не мяукал, не тянулся, не пытался выглядеть жалким. Просто смотрел - жёлтыми, круглыми, внимательными глазами. Пушок на ушах торчал в разные стороны, белая грудка выделялась на рыжем, а на мордочке было что-то такое... знакомое.
Огонёк.
Людмила моргнула. Детство, бабушкин дом в деревне, куда она ездила каждое лето. Рыжий кот, который встречал её у калитки и провожал до крыльца. Который спал у неё в ногах и мурчал так громко, что было слышно в соседней комнате. Огонёк умер, когда ей было четырнадцать. Она плакала три дня.
Это было тридцать четыре года назад.
Котёнок в коробке шевельнулся, переступил лапами - и Людмила заметила. Левая задняя. Короче других, как-то неправильно согнута. Он не хромал - сидел же, - но что-то с ней было не так.
Она отвела взгляд.
Корм. Ей нужен корм для Зорьки. Не котята, не воспоминания об Огоньке, не рыжий пушок, торчащий в разные стороны. Корм.
Людмила развернулась и пошла к нужному ряду.
Выбрала пачки, расплатилась, сунула в сумку. Постояла у прилавка с витаминами - Нина Васильевна просила посмотреть, но цены кусались, решила в следующий раз. Двинулась к выходу.
Дорога шла мимо того же ряда.
Коробка была на том же месте.
Серые котята спали, свернувшись клубком. Рыжий сидел всё так же - в углу, отдельно. И смотрел.
На неё.
Людмила остановилась. Котёнок не отвёл взгляда. Она тоже.
Что-то было в этих глазах. Не жалость - он не выглядел жалким. Не просьба - он ничего не просил. Просто... узнавание. Как будто он знал её. Как будто ждал.
Глупости. Людмила одёрнула себя. Это кот. Котёнок. Он смотрит на всех, кто останавливается. Ничего особенного.
Рядом затормозила женщина в синем пуховике. Наклонилась к коробке.
– Ой, какие хорошенькие! А рыжий? Сколько за рыжего?
Продавец - тот самый, в потёртой кепке - поднял голову. Лицо спокойное, морщины у глаз, руки рабочего человека.
– Этот - десять тысяч.
Женщина выпрямилась, будто её ударили.
– Сколько?!
– Десять, - повторил он невозмутимо.
– За дворового?! - она фыркнула. - Совсем сдурел, дед. Породистых и за меньшие деньги отдают!
Продавец пожал плечами. Женщина покрутила пальцем у виска и ушла.
Людмила стояла.
Десять тысяч. За беспородного котёнка с рынка. С больной лапой.
Она посмотрела на рыжего. Он смотрел на неё. Тот же взгляд. Огонёк так смотрел, когда она уезжала в конце лета. Стоял у калитки и смотрел вслед автобусу.
Людмила развернулась и пошла к выходу. Быстро. Не оглядываясь.
Всю дорогу до дома она думала о ценах на корм.
***
Вечером покормила Зорьку - та благосклонно приняла новую пачку, даже потёрлась о ноги. Людмила посидела с ней немного, почесала за ухом, потом ушла к себе.
Квартира встретила тишиной.
Она давно привыкла. Дочка жила в другом городе, звонила по воскресеньям. Тишина - это нормально. Это даже хорошо: никто не мешает, не шумит, не разбрасывает вещи.
Людмила включила телевизор - просто чтобы не молчало. Сделала чай. Посмотрела какое-то шоу, не запомнила какое. Легла спать.
И вот тут.
Лежала в темноте, смотрела в потолок - и видела рыжий пушок. Жёлтые глаза. Лапку, которая короче других.
Огонёк смотрел так же. Когда она болела ангиной в девять лет, он лежал у неё на груди и мурчал. Бабушка говорила - лечит. Людмила верила.
Глупости. Это другой кот. Чужой. Беспородный. Хромой.
Десять тысяч.
Она перевернулась на бок. Закрыла глаза. Попыталась думать о работе - там отчёт горит, надо доделать. О Зорьке - завтра утром зайти, поменять воду. О дочке - может, позвонить самой, не ждать воскресенья.
Жёлтые глаза смотрели на неё из темноты.
Людмила открыла глаза.
– Десять тысяч за дворового хромого кота с рынка, - сказала она вслух. - Кто вообще столько заплатит?
***
Ставьте лайк 💖 , если понравилось начало истории! И читайте продолжение: