Глава 1
Началась Великая Отечественная война, Борис и Степан Гущины отправились на фронт с первыми эшелонами. Провожая сыновей, Авдотья шептала молитву и беззвучно плакала.
- Полно тебе, мать, - строго произнёс Николай, у которого самого комок в горле стоял. Но разве мог он разреветься при супруге, которая вот-вот могла упасть в обморок? А сыновьям, которым всю жизнь был примером, разве мог он показать слёзы?
- Сыночки мои, мальчики, что же за судьба такая? - плакала Авдотья. Губы её дрожали, а ноги подкашивались.
- Хорошая у них судьба, - успокаивал Николай супругу, - вернутся, ты и глазом не успеешь моргнуть.
После отправки первых новобранцев в колхозе спешно готовились бумаги на бронь для отдельных работников. Гущин ткнул пальцем в список, как раз напротив фамилии зятя.
- Зятька хочешь в тепле попридержать? – усмехнулся председатель Потапов.
- Не тебе говорить мне такое, - сухо ответил Николай Петрович, - я двоих сыновей на фронт отправил.
- Тебя не спросили, потому и отправил, - покачал головой Матвей Семёныч.
Может, и прав был Потапов отчасти – стоило подумать Николаю, что у любимой дочки мужа на войну заберут, как плохо ему становилось. Молодые ведь и года не пожили ещё, и детишек не нажили. Любовь у них сейчас – самый мёд! Куда ж Васю то на фронт? Застенчивому парнишке книги бы читать да циферки складывать.
- Я ж, Николай Петрович, с тобой во всём согласиться готов, - вздохнул председатель, - только перед людьми-то мне как отвечать? Счетовод, он, конечно, человек важный в колхозе, да только важных-то у нас каждый второй. Слухи, знаешь, какие поползут о тебе да обо мне?
- А чтобы сплетники рты не раскрывали, я на войну пойду, - заявил Гущин.
- Ты? – воскликнул Матвей Семёныч. – Не смеши народ, тебе лет-то сколько?
- А ты не считай мои года, - усмехнулся Николай, - пойду и всё тут.
- Нельзя тебе! Знаешь ведь, что за глаза главой тебя кличут. Как же главу-то и на фронт?
- Это всё молва людская, а по документам я простой работяга. Сколько нас тут таких?
Не верил Семёныч, что Гущин на такое решится, а зря. Человеком слова был Николай Петрович, к тому же крепок и силён. Вот и отправился он на фронт, невзирая на слёзы жены и дочери. Да и по возрасту еще подходил в добровольцы.
- Папка, как же так? – всхлипывала Тая. – Я ведь знаю, что ты сам попросился, что мог бы и не воевать. Почему захотел нас оставить?
- Прости, доченька, - тихо произнёс отец и нежно обнял Таисию, - не могу я здесь оставаться, когда сынки мои воюют. Кусок в рот ни идёт, как подумаю, что они в окопах голодают. А в тепле сижу, так сразу мысли – как там мои Стёпа с Борей, не мёрзнут ли?
Горько было Тае, а всё ж объяснение отца она приняла. Да и не привычна была перечить родителю. Как был он главой семьи для Таисии, так им и оставался, пусть дочь и жила уже отдельно с мужем.
Напоследок Николай сказал зятю важные слова. Просил быть сильным, забыть о робости и скромности.
- Оставляю на тебя свою дочь, Вася, - произнёс он, - не подведи.
- Не подведу, Николай Петрович.
- Бери уж власть в свои руки, а я ухожу. Будь своей семье опорой. Пусть Таисия детей родит, а я, дай Бог, увижу внуков. Хотя…
Замолчав на полуслове, Николай пожал руку зятю и вышел. В тот день он ушёл на фронт.
***
Если бы спросили Таю, когда она заметила, что её муж изменился, она бы могла назвать точный день. Тот самый, когда отец ушёл на фронт. Вечером Вася пришёл с работы, и молодую супругу, будто током пронзило, когда она встретилась с ним глазами.
В один момент его взгляд утратил прежнюю робость, а его фигура больше не выражала испуганную зажатость. Толика самодовольства появилась в глазах.
- Васенька, - произнесла Таисия и попыталась улыбнуться, - садись за стол, я похлёбку на сале приготовила.
Вася нахмурился и отодвинул тарелку с ароматно дымящимся супом. Он недовольно поводил носом и потребовал каши.
- Так нет каши, - пожала плечами Тая.
- Как это нет?
- Не варила, а вот и нет!
- Так ты меня водичкой жирной накормить решила? Ишь чё удумала! Кашу неси. А нет, так вари.
Нахмурилась Таисия, никогда ещё никто с ней так не разговаривал. Да и отец с матушкой совсем иначе общались, как и братья со своими жёнами. Чего на него нашло? Может, из-за тестя своего переживает.
- Я теперь глава семьи, меня будешь слушаться! – прогремел Василий и будто бы сам удивился своему голосу. Такой он у него басовитый получился, грозный.
- Ты чего, Васенька, я ведь жена твоя! И всегда послушна тебе буду. И коли хочешь каши, так сварю.
- Вот и вари.
Девушка ещё не отошла после расставания с любимым отцом, ей хотелось тепла и внимания от мужа, а он будто белены объелся – грубил, чего-то требовал и совсем её не жалел.
Проливая слёзы, сварила Таисия кашу. Только позвала мужа за стол – а он уж и уснул.
Никогда Тая не видела, чтобы мать с отцом спорила, вот и сама не стала мужу нервы трепать. Устал он, видать, потому и сорвался на неё. Но она решила мудро поступить и не вспоминать обиды наутро.
Только эти самые обиды и вспоминать-то не приходилось. Теперь супруг каждый раз характер свой показывал. Не понимала Тая, что с ним происходит. Будто накопилась в нём за долгие годы некая злоба, и теперь стала фонтаном плескать.
- Баба мужу не указ! – твердил теперь Вася, когда Таисия возмущалась его поздним возвращением домой под хмельком. - Не будет у нас в доме бабьего царства.
- А как же не указ, если ты не понимаешь? Васенька, твоя матушка говорила мне, до какой беды брага твоего отца довела.
- Много ещё чего понарасскажет моя матушка! Коли нравится, слушай её, а я не стану. Ни одну женщину больше слушать не буду, заруби себе на носу.
- Васенька, я ведь жена твоя!
- А я мужик! Вспомни отца своего, ему перечили когда-либо?
- Никогда такого не было. - согласилась Тая.
- Воооот, потому что главой семьи был. А теперь я глава, ясно тебе? Вот и помалкивай.
- Вась, да мы отцу никогда слова поперёк не смели сказать, но и он не позволял себе пьяным домой приходить.
- А мне нет дело до того, что он там себе позволял.
Разозлилась и расстроилась Тая одновременно после слов супруга о её отце. А у самой на сердце неспокойно было – несколько месяцев не получали они вестей с фронта.
Налетела на него Таисия, схватила за рубаху и начала трепать. Плакала, трясла и кричала, чтоб не смел на её отца такое говорить.
- Да где это видано, чтоб баба на мужика кидалась? – возмутился Вася, оттаскивая от себя жену.
- А ты не мужик! – выкрикнула Тая. – Потому всегда тебе от баб доставаться будет. Правильно матушка тебя за уши таскала!
Занёс Вася руку и крепкую пощёчину дал Таисии. Та схватилась за щёку, глаза вытаращила и будто бы замерла. Затем присела и заплакала.
- Чего ревёшь-то? – спросил Василий, немного оторопев. Он и сам не ожидал, что вот так получится. Жену он любил, но бить не хотел. Думал, только повоспитывать маленько, да чтобы знала, что он хозяин.
- В моей семье никто и никогда не бил женщин, - прошептала Таисия, прижимая ладонь к пылающему лицу.
- Я твоя семья, - нахмурился муж, - и здесь другие порядки.
С того дня тяжелой жизнь у Таисии стала. Василий словно оперился, да толкьо перья у него были черные, словно он осатанел.
Муж запрещал ей ходить к матери и в семьи своих старших братьев. Насколько же ей стало бы легче, будь у неё возможность проводить время с родными.
Однажды Тая всё же решилась дойти до родительского дома. Заливаясь слезами, она пожаловалась матери на мужа. Авдотья поверить не могла, что Вася, всегда робкий и тихий, мог так изводить её милую, добрую дочку.
При этом в голове женщины не укладывалось, что жена может уйти от мужа, пусть даже к родной матери. Всю жизнь она почитала своего супруга, потому к вечеру заговорила она о том, что надо бы дочке в свой дом возвращаться.
- Не могу я, мам, домой идти, - плакала Тая, - худо мне там и страшно.
- Лапонька, да как же можно! Ведь придёт твой муж, скандал учинит, хуже ведь будет! – заламывала руки Авдотья.
- А мне всё равно, - ответила Тая.
- Ежели, Вася придёт, скажу, что приболела я, и мне уход нужен - пробормотала Авдотья, пожалев дочь.
Глядела мать, как дочь вздрагивает от каждого стука, и сердце её кровью обливалось. Не верила она до конца, что муж мучает Таисию, пока не явился Василий и не потребовал вернуть ему жену.
Не слушал он уговоров тёщи, которая упрашивала оставить дочку у неё на несколько дней и увел всё-таки Таисию домой.
- Распустились вы без мужика! – крикнул он напоследок. – Устроили бабье царство! Тая моя жена, и слушаться меня обязана.
Таисия последовала за мужем, чтобы не навлечь беду на мать. А Авдотья места себе не находила, понимая, как измывается над ней Василий. Вот только как помочь своей дочке, мать не знала. Всю её жизнь мужчины защитой её были, а бороться с ними ей не приходилось.
Всю ночь она не спала, а наутро пошла к Люсе, старшей невестке, жене своего сына Степана. Та покачала головой от удивления, узнав каким подлым оказался Василий.
- Всю жизнь над Васькой бабы измывались, вот он и решил на Таисеньке отыграться! – фыркнула она – Ничего, мама, не дадим мы ему нашу девочку в обиду!
Люся рослая была и крепкая. Потому совсем не боялась идти в дом супругов Колобродовых. Авдотья шла за ней, трясясь от страха. А следом Алёнка топала, младшая невестка, худенькая и низенькая, но полная решимости вернуть Таисию в её родительский дом.
- Здравствуй, Василий, - произнесла Люся, - наслышана я, что Тайку ты нашу обижаешь? Так это очень нехорошо.
Сначала нахмурился Василий, предупреждающе зыркнул на жену, чтобы плакать и жаловаться не смела. А потом попытался изобразить из себя примерного мужа, стал рассказывать, что всё у них с супругой хорошо. Ну повздорили малость, с кем не бывает?
- Ты нам тут мёд в уши не лей, - отмахнулась Люся, - отпусти Таю. По-хорошему прошу.
- Не отпущу, жена она мне, - возразил Вася, - да и живём мы хорошо. А если жалуется, верить тому не надо, это она меня позлить решила.
Руки в боки упёрла Люся и подошла к Василию ближе, а за ней Авдотья с Алёнкой. Побледнел Вася, перед глазами у него так и пронеслись воспоминания о тех годах, когда в "бабьем царстве" жил. Съёжился он, плечами поник, забормотал что-то. Люся положила свою крепкую руку ему на плечо и сказала:
- Ты уж, Вась, пока как-нибудь один поживи, а Таю мы забираем. Будет она тебе женой или нет, это она сама решит со временем. Но по мне так лучше одной быть, чем с мужиком, который на ней свою злобу вымещает и за детство свое отыгрывается.
Кивком головы Люся сделала Таисии знак, чтобы та собиралась. Дважды её не надо было упрашивать. Оделась, пожитки свои собрала, а на мужа даже не взглянула. Тая, Авдотья и Алёнка вышли из дома, а Люся чуть задержалась у входа.
- Теперь ты точно самый главный в доме, - усмехнулась она, - командуй, ногами топай, слюной разбрызгивай. Можешь, и затрещину выписать. Самому себе.
Она круто повернулась и вышла из дома. А Вася в полной оторопи остался один.
ЭПИЛОГ
Таисия вернулась в родительский дом, и никто её больше не беспокоил и не обижал. Несмотря на это, поводов для радости было не так много, ведь шла война, на которой воевали её отец и братья. Но ждать дорогих людей в родительском доме было куда легче.
Василий предпринимал попытки вернуть Таю, но она наотрез отказывалась даже здороваться с ним. А, встречая на улице, переходила на другую сторону дороги.
В 1942 году неожиданно для всех в село вернулся Николай по ранению. В связи со смертью председателя Потапова, Гущина обязали принять на себя обязанности главы. Работа колхоза в Прошино имела важное значение для фронта, так как обеспечивала продовольствием армию. Без руководителя хозяйство не могло бы существовать, поэтому партией было принято решение вернуть Николая в родное село, а не возвращать после лечения на фронт.
По странному стечению обстоятельств первым человеком, кого встретил Николай в Прошино, был Василий. Увидев тестя на улице, Вася жутко испугался и помчался от него со всех ног. Николай Петрович был крайне обескуражен, так как не знал о семейных неурядицах молодых Колобродовых. А уж как прознал…
В своей жизни Николай ни на кого руку не поднимал и голоса не повышал. А для зятя сделал исключение. Взял его за шкирку, встряхнул как следует и высказал всё, что о нём думает. А ещё потребовал держаться подальше от Таисии, даже если она вздумает простить мужа.
Когда закончилась Великая Отечественная война, Борис Гущин вернулся домой. А вот Степану не суждено было вернуться, он погиб в 1944 году.
Вася не делал больше попыток вернуть жену. Он вообще боялся близко подойти хоть к одному члену семьи Гущиных. Когда война закончилась, супруги развелись.
Василий так больше и не женился. Он пристрастился к выпивке, и каждому, кто желал его слушать, рассказывал о женском вероломстве. А вот Таисия вышла замуж за военного, боевого товарища своего брата Бориса. Супруги ездили по стране, сменили много городов. У них было двое детей.
История основана на реальных событиях. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: