Часть 1. Гостеприимство с привкусом оккупации
— Ты правда не понимаешь или притворяешься? — Антон защёлкнул замок дорожной сумки с таким звуком, словно перерубил канат, держащий их брак на плаву. — Зоя приехала отдохнуть. Ей нужно выспаться. У неё спина проблемная, ты же видела, как она ходит. А на том диване в гостевой не матрас, а пыточный инструмент.
— Этот «пыточный инструмент» стоил двести тысяч, Антон. Это ортопедическая модель, которую мы выбирали вместе, — голос Катерины звучал ровно. — И дело не в матрасе. Дело в том, что это наша спальня. Личное место. Почему я должна уступать свою постель твоей сестре, пока ты будешь кататься по командировкам?
— Не «кататься», а работать. Шеф не спрашивает, удобно мне или нет везти его в Краснодар — огрызнулся Антон, проверяя документы в бардачке. Он выглядел идеально в своей форменной рубашке: водитель большого человека, причастный к великим делам, пусть и через руль служебного «Майбаха». — А ты, Кать, могла бы проявить гибкость. Родня всё-таки. Не чужие люди.
— Она мне не родня, Антон. Она твоя сестра, которая третьи сутки критикует мою еду, пыль на полках и то, как я веду бизнес. А теперь она хочет спать на моих простынях?
— Ты эгоистка, — припечатал он, поворачиваясь к ней всем корпусом. В его глазах читалось то самое презрительное снисхождение, которое появлялось всякий раз, когда Катерина пыталась отстоять свои границы. — Зоя — гость. На коврике в прихожей ей спать? Я уезжаю на пять дней. Неужели тебе сложно уступить? Или твоя корона переводчицы упадёт, если поспишь пару ночей на диване?
Книги автора на ЛитРес
В дверном проёме нарисовалась фигура Зои. Золовка была старше Антона на семь лет, массивнее и обладала той крестьянской хитростью, которая позволяет людям без приглашения съедать лучший кусок торта на чужом празднике. Она стояла, прислонившись к косяку, и лениво жевала яблоко, взятое без спроса из вазы для фруктов.
— Антош, да не ругайтесь вы из-за меня, — протянула она, и в её голосе звенел фальшивый елей. — Я могу и на полу лечь. Постелю тулупчик, мне не привыкать. Чай, не барыня, как некоторые.
— Брось, Зой, — Антон махнул рукой, не глядя на жену. — Ты будешь спать в спальне. Это решено. Катерина просто устала, она сейчас включит голову и поймёт, что ведёт себя как истеричка.
— Я не истеричка, — тихо, но твёрдо произнесла Катерина. — Я хозяйка этого дома. И я говорю: НЕТ. Зоя останется в гостевой.
Антон подошёл к жене вплотную. От него пахло лосьоном, который подарила ему она, и чужой, казённой властью.
— Пока я плачу за эту квартиру, правила устанавливаю я, — процедил он сквозь зубы. — Ты свои переводы можешь хоть на Луне делать, а живем мы здесь, потому что я договорился с риелтором. Не беси меня перед дорогой. Зоя спит в спальне. Точка.
Он развернулся, подхватил сумку и вышел в коридор. Зоя, победно хмыкнув, откусила очередной кусок яблока с громким хрустом, глядя Катерине прямо в глаза. В этом взгляде читалось торжество деревенской простоты над городской интеллигентностью.
Катерина осталась стоять посреди гостиной. Внутри неё змеёй сворачивалась злость — горячая, плотная, вытесняющая страх и привычку сглаживать углы.
Часть 2. Воспитательный процесс
— Ну что, невестушка, где чистое белье? — голос Зои вырвал Катерину из оцепенения.
Катерина стояла у окна, но не видела улицы. Она видела отражение своей жизни, которая вдруг показалась ей кривым зеркалом. Два года. Два года она вкладывала душу в этого человека. Она оплачивала львиную долю расходов, пока Антон копил на «статусные часы», чтобы соответствовать шефу. Она открыла свою школу иностранных языков «Лингва-Сфера», но дома старалась не светить доходами, чтобы не уязвлять его мужское самолюбие. И вот благодарность.
— Белье в шкафу, в гостевой, — не оборачиваясь, бросила Катерина.
— Антоша сказал, я тут лягу, — Зоя уже по-хозяйски открывала дверь их спальни. — У вас там кровать широкая, мне удобно. А ты, давай, не дуйся. Мужик сказал — баба сделала. Так жили веками, и ничего, крепче семьи были. А вы, городские, слишком много о себе думаете.
Зоя вошла в спальню и, к ужасу Катерины, с размаху плюхнулась на кровать, прямо в домашнем халате, в котором только что жарила котлеты на кухне, забрызгав жиром всю плиту.
— Мягко! — одобрительно крякнула золовка. — А ты чего встала? Иди, стели себе в зале. И это... чаю мне принеси. С лимоном.
Это было не просто хамство. Это была интервенция. Антон не просто уступил сестре место, он дал ей карт-бланш на унижение жены. Он хотел показать, кто тут вожак. Воспитать.
Катерина вышла на балкон, дрожащими руками набрала номер. Гудки шли долго.
— Алло, Катенька? — голос свекрови был сладким, как перезрелая дыня. — Что-то случилось? Антон доехал?
— Лидия Петровна, ваш сын уехал, но оставил распоряжение, чтобы Зоя спала в нашей супружеской кровати. А меня выселил на диван, — Катерина старалась говорить сухо, по-деловому. — Я считаю это неприемлемым. Объясните дочери, что есть определённые правила.
В трубке повисла пауза, а потом раздался смешок.
— Ой, Катюша, ну что ты какая нервная? Зоечка устала, она же из деревни приехала, ей комфорт нужен. Антон — глава семьи, он так решил. Ты будь мудрее. Женская мудрость — в покорности. Не злись на него, он вернется, вы помиритесь. А Зою не трогай, она гостья. Тебе полезно смирение тренировать, а то ты слишком... резкая.
Смирение. Полезно.
Катерина сбросила вызов. Экран телефона погас, как и её надежда на адекватность этой семьи. Она поняла: это сговор. Антон не просто так это сделал. Они обсуждали это. Они решили «поставить на место» зарвавшуюся бизнес-леди.
Вернувшись в комнату, она увидела, что дверь в спальню закрыта. Оттуда доносилось бормотание телевизора и чавканье.
— Эй, Катька! — крикнула Зоя из-за двери. — Там котлеты на столе стынут, убери в холодильник, а то прокиснет! И дверь не дергай, я спать буду.
Катерина подошла к двери. Постояла секунду. Повернулась и пошла не на кухню, а в свой кабинет. Там лежали большие коробки, оставшиеся после закупки учебников для школы.
— Командировка, говоришь? — прошептала она, и губы её искривились в злой усмешке. — Пять дней? Отлично. За пять дней можно построить империю, а не то что разрушить этот карточный домик.
Она начала собирать вещи. Не истерично, не комкая одежду. Она складывала всё методично, как профессионал упаковывает оборудование. Её ноутбук. Её документы. Её одежда. Её техника. Кофемашина (она её покупала). Увлажнитель воздуха. Робот-пылесос. Всё, что делало эту квартиру жилой, принадлежало ей. Даже шторы она выбирала и оплачивала сама. Снимать шторы она не стала — времени жалко, но вот дорогой постельный комплект из гостевой забрала.
Часть 3. Стратегическое отступление
— Ты где? — сообщение от Антона пришло на третий день.
Катерина сидела в своем новом кабинете. Панорамные окна выходили на деловой центр города, но она не смотрела на вид. Она смотрела на договор аренды. Просторные апартаменты в элитном комплексе, совмещенные с рабочей зоной. Дорого. Очень дорого. Но она могла себе это позволить. Просто раньше экономила, откладывая на «общую ипотеку», о которой грезил Антон, но при этом ни копейки туда не вложил.
— Я занята, — набрала она ответ.
Звонок раздался тут же.
— Что значит занята? Зоя звонила, говорит, тебя нет два дня! В холодильнике шаром покати, продукты кончились. Ты что, бросила гостью одну? Катя, ты совсем страх потеряла? — Антон не кричал, он шипел, и этот звук был мерзким.
— Твоя сестра — взрослая женщина. Если она смогла оккупировать чужую спальню, сможет и дойти до магазина, — Катерина говорила холодно, проверяя переводы патентов для фармацевтической компании.
— Вернись немедленно! Приготовь еду и извинись перед Зоей. Я приезжаю завтра вечером. Если дома будет бардак...
— Бардака не будет, — перебила она. — Я прибралась.
Она отключила телефон.
Утро того дня, когда она уехала, было показательным. Зоя проснулась в одиннадцать, почесывая бока, и вышла на кухню, ожидая завтрак. Но кухни не было. То есть, стены остались, гарнитур (хозяйский) остался, а вот посуды, тостера, миксера и кофемашины не было. Холодильник был девственно чист, если не считать забытой банки горчицы.
Зоя тогда позвонила брату с воплями, что «эта сумасшедшая нас обворовала». Катерина в это время уже руководила грузчиками, перевозя свои вещи в новую жизнь.
Сейчас, сидя в кресле из натуральной кожи, Катерина чувствовала странную легкость. Страх исчез. Осталась только брезгливость к мужу. Как будто она два года носила туфли на размер меньше, и вот, наконец, сняла их.
Её ассистентка, Леночка, заглянула в кабинет:
— Екатерина Викторовна, там курьер привез документы из банка. И еще... какой-то мужчина рвется к вам. Говорит, он ваш муж. Охрана его не пускает.
Катерина нахмурилась. Она не давала Антону новый адрес. Как он узнал? Ах, да. У неё был общий аккаунт в службе доставки еды. Она вчера заказала ужин в офис. Антон, видимо, отслеживал её траты, как и всегда.
— Пусть войдет, — сказала она. — Только предупреди охрану, чтобы были наготове.
Часть 4. Явление героя
— Ну ты и тварь! — дверь распахнулась от удара ногой.
Антон стоял на пороге, красный, взъерошенный, совсем не похожий на холеного водителя элитного авто. На нем была помятая футболка, а в глазах плескалась мутная бешенство.
— Где он? — рявкнул он, врываясь в просторную гостиную её новой квартиры-офиса.
— Кто? — Катерина даже не встала из-за стола. Она крутила в руках тяжелую мраморную скалку — подарок учеников, которую использовала как пресс для бумаг.
— Любовник твой! — Антон начал носиться по комнате, заглядывая за шторы, открывая шкафы. — Ты специально сбежала! Устроила цирк с Зоей, чтобы привести сюда хахаля! На какие шиши ты это сняла? А? Это он платит? Ты мне изменила?
Он подлетел к столу и смахнул стопку отчетов на пол.
— Я приехал домой, а там шаром покати! Зоя голодная, плачет! Ты забрала даже полотенца! Ты унизила мою семью!
— Я забрала свои вещи. И свои деньги, — Катерина медленно поднялась.
— Твои деньги? — он захохотал, и смех этот был лающим, неприятным. — Да кто ты без меня? Училека! Переводчица бумажек! Я тебя в люди вывел, я тебя с уважаемыми людьми знакомил! А ты...
Он схватил вазу с консоли и швырнул её на пол. Осколки брызнули во все стороны.
— Ты вернешься сейчас же. Ты на коленях будешь ползать перед Зоей. И передо мной. Ты поняла?
Антон двинулся на неё, сжимая кулаки. В его глазах не было ничего человеческого, только уязвленное самолюбие мелкого тирана, у которого отобрали игрушку.
— ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? — заорал он, брызгая слюной. — СОБИРАЙСЯ, ДРЯНЬ!
Часть 5. Охота на кабана
— УБИРАЙСЯ ВОН, — голос Катерины прозвучал тихо.
— Что? Ты смеешь мне указывать? — он рванулся к ней, намереваясь схватить за волосы.
Катерина не стала ждать. Два года она терпела. Два года она была «мудрой». Два года она глотала обиды. Хватит.
Когда его рука потянулась к её лицу, она не отшатнулась. Злость, копившаяся каплями, прорвала плотину. Она перехватила мраморную скалку поудобнее и с коротким выдохом, вложив в удар всю свою ненависть к его самодовольству, ударила его по протянутой руке.
Хруст был отчетливым. Антон взвыл.
— А-а-а! Ты с ума сошла?!
Он попятился, баюкая ушибленную кисть, глаза его расширились от шока. Он не ожидал отпора.
— Ты хотела войны? Получишь! — он, забыв о боли, кинулся на неё всем весом, пытаясь прижать к стене.
Катерина отступила шаг в сторону, и Антон, потеряв равновесие, врезался плечом в книжный стеллаж. Книги посыпались на него градом. Но он был как разъяренный бык. Развернувшись, он попытался ударить её ногой.
Катерина, которая в молодости занималась не балетом, а кикбоксингом (о чем Антон либо забыл, либо никогда не интересовался), среагировала инстинктивно. Она ушла с линии атаки и нанесла резкий, точный удар носком туфли в пах.
Звук, который издал Антон, не имел ничего общего с человеческой речью. Он захрюкал как свинья, воздуха в легких не осталось. Его глаза вылезли из орбит, лицо посинело. Он рухнул на колени, хватаясь руками за причинное место, и уткнулся лбом в дорогой ламинат.
— Вставай, — холодно приказала Катерина. — Вставай и уползай.
Антон, хрипя и пуская слюни, попытался подняться, опираясь рукой о пол. Его лицо было перекошено от боли и унижения. Он с трудом встал на четвереньки, потом, шатаясь, выпрямился. Но злоба в нем была сильнее боли.
— Я тебя убью... — просипел он, делая шаг к ней.
Катерина замахнулась скалкой. Он дернулся, споткнулся о собственную ногу и полетел вперед, лицом прямо в угол открытой двери в коридор. Удар был глухой и страшный. Антон отлетел назад, прижимая ладони к лицу. Из-под пальцев сочилась кровь — нос был разбит, под глазом мгновенно надувался темно-фиолетовый фингал.
— Уходи, Антон. Здесь нет твоей власти, — она говорила это с такой брезгливостью, словно он был нашкодившим котом, нагадившим в тапки. — И машину свою убери с парковки. Я вызвала эвакуатор. Ты занял место директора.
— Какого директора? — промямлил он разбитыми губами, сплевывая кровь.
Она усмехнулась.
— Я подала на развод электронно еще вчера. А это квартира куплена мной. И школа — моя. Ты думал, я зарабатываю копейки? Я перевожу техническую документацию для нефтяных конгломератов, идиот.
Антон попятился к выходу, держась за стену. Он выглядел жалко: рука распухла, нос свернут набок, штаны в пыли, глаз заплыл.
— Ты... ты пожалеешь... — прошепелявил он, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, но выходило жалко.
Он потянулся к дверной ручке здоровой рукой, но координация подвела его. Тяжелая металлическая дверь, снабженная мощным доводчиком, начала закрываться в тот момент, когда он решил опереться о косяк другой рукой — той, по которой прилетела скалка.
Дверь захлопнулась, прищемив ему средний палец.
Визг Антона перекрыл даже шум улицы за окном. Он выдернул палец, ноготь на котором мгновенно почернел, и, подвывая, вывалился в коридор.
— А теперь, — Катерина подошла к порогу, глядя на скрюченного мужа, — самое интересное. Твой шеф, Павел Николаевич, мой клиент. Мы с ним обсуждали перевод контракта полчаса назад. И он очень удивился, узнав, что его водитель использует служебный «Майбах» для личных разборок в рабочее время. Кажется, он упомянул, что машина отслеживается по GPS и ты уже два часа как должен быть на объекте.
Антон замер. Боль физическая отступила перед ужасом социальным и финансовым. Потерять работу у Павла Николаевича означало получить «волчий билет». Никто в городе больше не возьмет его водителем на такую зарплату.
В этот момент в кармане Антона зазвонил телефон. Мелодия, установленная на шефа. Имперский марш.
Антон побелел сквозь красноту ссадин. Он посмотрел на Катерину с диким, животным ужасом.
— Не надо... — прошептал он.
— Ответь, — улыбнулась Катерина и с грохотом захлопнула дверь перед его носом.
За дверью послышался звук сползающего по стене тела и тихий, полный отчаяния скулеж. Катерина положила мраморную скалку на место, отряхнула руки и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела красивая, сильная женщина, у которой только что закончился самый неудачный проект в жизни.
Она набрала номер ассистентки.
— Лена, вызовите клининг. В коридоре нужно убрать следы... биологического мусора.
КОНЕЦ
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»