Часть 1. Пятно, которое не вывести
— Заставь жену продать машину и отдать мне деньги. Я, в конце концов, тебя вырастила, выкормила, ночей не спала, а у неё эта иномарка стоит под окнами, ржавеет только. Ей и на метро недалеко, — голос Ларисы Петровны звучал не просительно, а утвердительно, будто она зачитывала приговор.
— Мам, ну как я ей скажу? Это её «ласточка», она на неё три года копила, ещё до свадьбы, — Егор переминался с ноги на ногу в прихожей родительской квартиры, теребя пуговицу на пальто. Ему всегда было неуютно под этим тяжёлым, свинцовым взглядом матери.
— А так и скажешь! Ты мужик? Слюнтяй! — Лариса Петровна фыркнула, поправляя выбившуюся прядь жидких волос. — Вон, у Галочки зять, так тот тёщу на руках носит, кредиты её закрывает. А ты? Катькин муж участок продал, когда мне на зубы надо было? Продал. И ничего, не развалились. А тут какая-то машина. Мне на даче крышу крыть надо, и вообще... Веранду хочу. Стеклопакеты. Ты сын или...
Егор вздохнул. Он работал химчистильщиком в элитном салоне, каждый день сводил пятна с дорогих костюмов и вечерних платьев. Он знал толк в растворителях, в перхлорэтилене, знал, как убрать следы вина, жира и даже крови, чтобы ткань выглядела новой. Но перед матерью он чувствовал себя грязной тряпкой, которую невозможно отстирать.
— Я поговорю, мам. Но обещать не могу. Инна... она сложная.
— Сложная! — передразнила мать. — Баба должна быть шёлковой. А если артачится — значит, ты её распустил. Всё, иди. И без ДЕНЕГ не возвращайся. Галина мне сказала, что сейчас цены на авто поднялись, как раз хватит и на ремонт, и мне на санаторий останется.
Книги автора на ЛитРес
Егор вышел в подъезд, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Не на мать, нет. На Инну. Действительно, чего она вцепилась в этот руль? Работает в своей лаборатории, выращивает эти бесполезные камни. До работы ей на автобусе двадцать минут. А мать — это святое. Мама пожилая, маме нужно.
Дома Инна сидела за компьютером, просматривая графики роста кристаллов. На мониторе вращалась сложная трехмерная структура синтетического сапфира. Она была кристаллизаторщиком — профессия редкая, требующая адского терпения и почти хирургической точности. Один неверный скачок температуры в автоклаве — и месяц работы насмарку.
— Ты поздно, — сказала она, не оборачиваясь. — Ужин на плите.
Егор прошел в кухню, накладывая себе еду с грохотом. Он специально шумел, чтобы привлечь внимание. Инна зашла следом, держа в руках чашку с чаем.
— Что-то случилось? Ты какой-то дерганый.
— Случилось, — буркнул Егор. — Мать звонила. У неё проблемы. Серьезные.
— Опять? На прошлой неделе ей не хватало на новый телевизор, потому что старый «не подходил по фен-шую». Что теперь?
— Не язви, — Егор поморщился. — Ей нужно дачу ремонтировать. Крыша течет. Жить невозможно. И здоровье... в санаторий ей надо.
— Сочувствую. И сколько это стоит?
Егор назвал сумму. Инна присвистнула.
— Нехило. У нас таких свободных денег нет, сам знаешь. Мы за оборудование для твоей точки ещё не расплатились.
— ДЕНЬГИ есть, — Егор отложил вилку и посмотрел жене в глаза. Взгляд у него был тяжелый, но бегающий. — Если продать твою машину.
Инна замерла. Чашка в её руке даже не дрогнула, но в глазах появился холодный блеск — тот самый, который бывает у свежевыращенного, идеально чистого кристалла.
— Что?
— Что слышала. Продай тачку. Зачем она тебе? Стоит, пылится. Ездишь раз в неделю в магазин. А матери нужно срочно.
— Ты сейчас серьезно? — голос Инны стал тихим, пугающе ровным. — Мою машину? Которую я купила на свои премии? Чтобы твоя мама сделала ремонт на даче, где я даже ни разу не была, потому что мне там «не рады»?
— Это моя мать! — голос мужа окреп, набирая обороты. — Ты в этой семье живешь, могла бы и уважение проявить! Катькин муж продал участок ради матери!
— Катькин муж — идиот, а Катя плакала потом полгода, потому что деньги свекровь спустила на какие-то курсы личностного роста и шубу, которую моль сожрала, — отрезала Инна. — НЕТ.
Егор встал, и стул с противным скрипом отъехал назад.
— Ах так? Значит, тебе кусок железа дороже моей матери? Ты... ты просто эгоистка! Жадная, мелочная баба! Правильно мне Галина говорила, пригрел змею!
Инна смотрела на него, и в её взгляде что-то менялось. Кристаллическая решетка их брака, казавшаяся прочной, дала первую, неумолимую трещину.
Часть 2. Катализатор алчности
— Ну что, подкаблучник, всё еще мнешься? — Галина, грузная женщина с ярко накрашенными губами и пергидрольными кудрями, курила тонкую сигарету, сидя на кухне у Егоровой матери.
Дым заполнял маленькую кухню, едкий и противный.
— Не подкаблучник я, теть Галь. Просто Инна... она уперлась. Говорит, машина ей нужна.
— Ой, не смеши мои тапочки! — Галина рассмеялась скрипучим, неприятным смехом. — Нужна ей! Перед подружками понтоваться? Ты мужик в доме или тряпка половая? Пристукни кулаком по столу! Скажи: «Я так решил!» Она жена, должна подчиняться. Сейчас время такое, баб много, а нормальных мужиков — дефицит. Куда она пойдет? Квартира-то чья?
— Ну, живем у неё... — неуверенно начал Егор.
— Вот! Живете у неё, значит, ты там права не имеешь? Ты там ремонт делал? Делал. Обои клеил? Клеил. Значит, вложился! Твой труд тоже денег стоит! Посчитать всё — так полквартиры твои. Так что не дрейфь. Ставь условие: либо она продает машину и помогает семье, либо... ну, припугни, что уйдешь.
Лариса Петровна поддакивала, подливая подруге наливки.
— Сынок, Галочка дело говорит. Ты посмотри на себя. Весь серый. Работаешь на этой химии, дышишь ядами ради копейки, а цаца твоя на машине разъезжает. Несправедливо это. Предательство это с её стороны. Плюет она на тебя, на нас.
Егор слушал, и слова эти падали на благодатную почву. Его ущемленное самолюбие, подпитываемое завистью к успехам жены (её кристаллы покупали заводы, ей платили премии, а он лишь чистил чужую грязь), разрасталось в черную злобу.
В тот вечер он вернулся домой поздно. Инна разговаривала по телефону на балконе.
— ...Да, Кать, я все понимаю. Нет, я не отступлю. Это уже принцип, — говорила она в трубку.
Егор ворвался на балкон, выдернул телефон из её рук и сбросил вызов.
— Хватит трепаться с моей сестрой! Настраиваешь её против матери?
Инна медленно повернулась. Её лицо было спокойным.
— Я не настраиваю. Я узнаю правду. Катя рассказала, как мать требовала деньги с Виктора. Оказывается, никакого протезирования зубов не было. Она просто хотела обновить мебель в гостиной.
— Заткнись! — Егор покраснел. — Не смей считать чужие деньги!
— Чужие? Это были деньги их семьи! А теперь ты хочешь залезть в мой карман?
— В наш! Мы — семья! — заорал Егор. — И если ты сейчас же не выставишь машину на продажу, я... я устрою тебе такую жизнь, что ты взвоешь! Я тебе не прислуга, чтобы терпеть твои капризы!
— Ты угрожаешь мне? — тихо спросила Инна.
— Я предупреждаю. Мать плачет, а ты... Ты просто тварь неблагодарная. Завтра же чтоб объявление висело! Или я за себя не ручаюсь. Может, в твоей драгоценной машине случайно окна разобьются. Район-то у нас неспокойный.
Это был перебор. Инна смотрела на мужа и видела не любимого человека, а чужого, наглого хама, зараженного вирусом чужой жадности. Режим "Рост" сменился режимом "Экстренный сброс давления".
Часть 3. Точка плавления
— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Катя, золовка, смотрела на Инну с тревогой. Они встретились в кафе недалеко от работы Инны.
— Абсолютно, — Инна помешивала кофе ложечкой. Движения были четкими, резкими. — Он перешел черту. Он угрожал мне. Он считает, что имеет право распоряжаться моей машиной, моей жизнью, только потому, что у него между ног болтается «авторитет».
— Мама не успокоится, — вздохнула Катя. — Она из Вити все жилы вытянула. Мы до сих пор долги раздаём, а она делает вид, что ничего не было. Говорит: «Я вас родила, вы мне обязаны».
— Я ей ничем не обязана, — жестко сказала Инна. — И Егору тоже. Знаешь, Кать, я ведь его любила. Думала, он добрый, просто мягкий. А он не мягкий. Он гнилой.
Вечером дома разыгралась сцена, которой Егор не ожидал. Он приготовился к долгой осаде, к уговорам, к слезам. Но Инна встретила его в коридоре. Она не была одета в домашнее. На ней был строгий костюм, макияж был безупречен и холоден.
— Ну что? Надумала? — Егор бросил ключи на тумбочку. — Надеюсь, мозги на место встали?
И тут Инна… засмеялась. Но это был не веселый смех. Это был сухой, трескучий звук, похожий на то, как лопается стекло под прессом. Она смеялась, глядя, в него, а в глазах стояла такая первобытная ЗЛОСТЬ, что Егор невольно попятился.
— Мозги? — выкрикнула она, и лицо её исказилось не от горя, а от презрения. — Мозги, говоришь? Да у меня их больше, чем у всего твоего рода вместе взятого! Ты, жалкий пятновыводитель, ты думал, я буду рыдать в подушку? Думал, я испугаюсь твоей мамочки и её жирной подружайки?
— Ты чего... ты чего орешь? — опешил Егор.
— Я не ору! Я восторгаюсь! — Инна шагнула к нему, и он вжался в вешалку. — Какая наглость! Какой масштаб убожества! Ты хочешь денег? Ты хочешь продать мою машину, чтобы заткнуть рот своей мамаше? ДА ПОЖАЛУЙСТА!
— Ты... согласна? — Егор не поверил ушам.
— Согласна! — рявкнула Инна. — Подавись ты этими деньгами! Я сегодня же нашла покупателя! Завтра сделка! Будут тебе бабки! Все до копейки отдам! Пусть твоя мамаша хоть мавзолей себе на даче построит!
— Инна, ну зачем так нервничать... — Егор попытался улыбнуться, чувствуя, что перемога близка, но почему-то от этой победы веяло могильным холодом. Хамство и напор жены сбили его с толку. Он ожидал покорности или нытья, но не этих воплей.
— Заткнись! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Ты хотел, чтобы я была хорошей женой? Я буду идеальной! Я отдам тебе всё. Но запомни, Егорушка, за всё в этой жизни надо платить. И чек тебе не понравится.
Она развернулась и ушла в спальню, громко хлопнув дверью так, что, казалось, штукатурка посыплется, но дом устоял. Егор остался в коридоре, потирая грудь.
«Истеричка, — подумал он с облегчением. — Но главное — продаст. Мать будет довольна. И Галина права, с бабами только так и надо. Жестко».
Он не знал, что злость Инны был холодным расчетом. Эмоции были настоящими, но план в её голове созрел четкий и безжалостный, как формула кристаллической решетки алмаза.
Часть 4. Сделка с дьяволом в деталях
— Вот деньги. Наличные. Как ты и просил, — Инна бросила на кухонный стол толстую пачку купюр, перетянутую резинкой.
Прошло три дня. Машины под окном больше не было. Сделка состоялась быстро.
Егор жадно посмотрел на деньги. Это было даже больше, чем он ожидал.
— Ого! Ты удачно продала! Молодец, Инка! Ну, видишь, не так уж и страшно. Купим тебе потом... что-нибудь попроще. А это я сейчас матери отвезу.
Он потянул руку к пачке, но Инна накрыла деньги ладонью.
— Стоп. Не так быстро.
— В смысле? Ты же сказала...
— Я сказала, что отдам. Но я не идиотка, Егор. Я знаю твою мать. Завтра она скажет, что я ничего не давала, или что этого мало.
— Да как ты смеешь...
— Смею. Поэтому, — она достала из папки лист бумаги, — ты сейчас напишешь расписку. И подпишешь вот этот договор.
— Какой еще договор? — насторожился Егор.
— Обычный. Семейный. Что эти средства, полученные от продажи моего личного имущества, передаются тебе безвозмездно на нужды твоей семьи, и что ты, Егор Николаевич, принимая эту сумму, подтверждаешь, что не имеешь ко мне никаких финансовых претензий. Ни по квартире, ни по ремонту, ни по чему-либо ещё. Полный расчет.
Егор пробежал глазами текст. Юридические термины, сухие фразы.
— Ну... это как-то официально слишком. Мы же свои люди.
— Подписывай, или я сейчас же кладу эти деньги себе на счет, а ты идешь к маме с пустыми руками и объясняешь, почему ты такой неудачник, — Инна говорила спокойно. — И ручку возьми.
Жадность застилала глаза. Егор видел только пачку денег, которая решит все проблемы. Подумаешь, бумажка. Квартира и так на Инне, он там только прописан. Ремонт? Да он копейки вкладывал, все основные траты Инна тащила. Ему нечего терять.
— Давай сюда ручку, бюрократка, — хмыкнул он и размашисто расписался.
Инна аккуратно убрала документ в папку.
— Забирай. И УБИРАЙСЯ из моей жизни с этими деньгами.
Егор схваТИл пачку.
— Ну чего ты начинаешь? Убирайтесь... Вечером вернусь, торт куплю. Отметим.
Он вылетел из квартиры окрыленный.
Инна подошла к окну. Внизу Егор садился в такси. Она достала телефон и набрала номер.
— Алло, Виктор? Да, это Инна. Всё сделано. Деньги у него. Да, я продала машину. Нет, не жалко. Это плата за свободу. Слушай, Вить, ты говорил, что у тебя знакомые ищут помещение под склад? Да... то самое, где химчистка Егора. Да, я знаю владельца. Точнее, я теперь владелец. Оформила сделку час назад. Да, аренда заканчивается завтра. Нет, продлевать не буду. Выселяй.
Часть 5. Кристаллизация пустоты
— Сынок, ну ты молодец! Настоящий добытчик! — Лариса Петровна пересчитывала купюры слюнявыми пальцами. Галина сидела рядом, довольно кивая.
— Я же говорила, Егорка, надо бабу в ежовых рукавицах держать! — каркнула Галина. — Вот, принес, правда чёт так дешево продала, наверное разваливалась машина. Но за-то уважил мать.
Егор сидел за столом, раздуваясь от гордости. Он смог. Он продавил.
— Мам, ты теперь ремонт начнешь?
— Ой, какой ремонт, сынок! — махнула рукой мать, пряча деньги в шкатулку. — Галочке надо кредит закрыть срочно, коллекторы звонят (хоть их и нельзя упоминать, но звонят же, ироды). Я ей одолжу пока. А ремонт... потом. Крыша потерпит, тазик подставлю.
У Егора отвисла челюсть.
— Мам... ты же говорила... санаторий? Веранда? Я жену заставил машину продать ради Галиного кредита?!
— Не кричи на мать! — взвизгнула Галина. — Мы одна семья, должны помогать! А твоя Инна еще заработает, у неё зарплата вона какая.
Егор вышел от матери с тяжелым сердцем. Чувство победы сменилось гадким привкусом. Он предал жену, чтобы мать отдала деньги своей подруге?
Он поехал на работу, чтобы отвлечься. Зайдя в цех химчистки, он увидел странную картину. Сотрудники паковали вещи в коробки.
— Что происходит? — крикнул Егор.
Администратор поднял на него глаза.
— А ты не в курсе? Нас выселяют.
— Кто выселяет? У нас договор аренды!
— Арендодатель сменился сегодня утром. И договор расторгнут досрочно из-за нарушения... там какой-то пункт хитрый про пожарную безопасность, но суть не в этом. Новый собственник дал сутки на выезд. Я звонил тебе, ты недоступен был.
— Кто новый собственник?
Администратор протянул ему уведомление. На бумаге стояла фамилия: И.В. Кристалова (девичья фамилия Инны, которую она не меняла).
Егора пробил холодный пот. Он бросился домой.
Ключ вошел в скважину, но не повернулся. Замок сменили. Он заколотил в дверь.
— Инна! Открой! Что за шутки?!
Дверь открылась. На пороге стоял незнакомый крепкий мужчина в рабочей одежде.
— Вы кто?
— Грузчики. Вещи выносим. Хозяйка велела собрать весь хлам вот этого гражданина, — мужчина сверился с бумажкой, — Егора Николаевича, и выставить на лестничную клетку.
— Я здесь живу! Я полицию вызову!
Из-за спины грузчика появилась Инна. Она смотрела на него, как на пустое место.
— Ты здесь не живешь, Егор. Квартира моя, куплена до брака. Твоей прописки здесь нет.
— Но... а химчистка?!
— А помещение я выкупила. На свои накопления. Те, что откладывала на расширение лаборатории. Но решила вложить в недвижимость. Бизнес твой мне там не нужен, там будет склад реактивов.
— Инна, ты чего... А где мне жить? А работа?
— А это твои проблемы. У тебя есть деньги. Ах да, ты же отдал их мамочке. Вот у мамы и живи. И работай у Галины, может, она тебя водителем возьмет. Хотя нет, машины-то у тебя всё равно нет.
— Инна, прости! Я верну деньги! Я заберу у матери!
— Поздно, — Инна улыбнулась той самой страшной улыбкой. — Кристалл вырос, Егор. И он оказался с дефектом. В утиль.
Она захлопнула дверь.
Егор стоял на лестничной площадке, окруженный мусорными пакетами со своими вещами. Телефон пиликнул. Сообщение от банка: «Оплата по кредиту за оборудование (которое было оформлено на ваше ИП) просрочена. Срочно погасите задолженность». А оборудование он арендовал... у фирмы, которая была записана на Инну.
Он остался один. Без жилья. Без работы. Без жены. С долгами перед женой. И с матерью, которая уже потратила деньги на чужие долги.
Егор сел на ступеньку и обхватил голову руками. Он думал, что он хозяин жизни, но оказался просто грязным пятном, которое Инна, профессиональный кристаллизаторщик, навсегда удалила из своей чистой структуры.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»