Часть 1. Возвращение в чужую гавань
— Ведь ты обещал ей никогда не возвращаться. Уверен, что хочешь это сделать? — старый друг налил вина в два бокала, янтарная жидкость заиграла в свете модного лофтового светильника.
— Виталик, не начинай. Обещал, не обещал… Это лирика. Жизнь диктует свои условия, — Олег вальяжно откинулся на спинку кожаного дивана, поигрывая ножкой бокала. — Танька всегда была для меня тихой гаванью. Ну, погулял корабль, потрепало паруса, пора и на ремонт.
— Она не гавань, Олег. Она человек, которого ты размазал по асфальту, — Виталий смотрел на него тяжело, без тени улыбки. — Ты помнишь, как уходил? Ты же не просто чемодан собрал. Ты ей самооценку в минус вывел.
— Ой, да ладно! — Олег скривился, словно от зубной боли. — Женщины любят драму. Порыдала и хватит. Прошло три года. Я слышал, она сейчас в шоколаде. HR-директор крупного холдинга, вся такая деловая. А я… Ну, у меня временные трудности. Инга оказалась хищницей, выпотрошила счета и слиняла. Мне нужно место, чтобы перегруппироваться. А жена… ну бывшая, она мягкая. Она из тех, кто «понять и простить». Я знаю её кнопки. Нажму пару раз — и снова буду царь горы.
— Ты самонадеянный идиот, — спокойно констатировал Виталий. — Я видел её недавно. Это другая женщина. И рядом с ней человек...
— Кто? Тот хлюпик, которого она в подчиненные взяла? — хохотнул Олег. — Я тебя умоляю. Танька — птица высокого полета, ей нужны яркие самцы, вроде меня, а не офисный планктон. Этот её… как там его… Кирилл? Он же мебель. Удобный пуфик, чтобы поплакаться. Я этот пуфик вышвырну на помойку в два счета.
— Смотри, Олег. ЖАДНОСТЬ и НАГЛОСТЬ тебя уже подвели с Ингой. Сейчас ты лезешь туда, где тебя не ждут. Там минное поле.
— Риск — мое второе имя. Я монтажник-высотник, братан. Я конструкции собираю там, где у других голова кружится. С одной бабой я как-нибудь справлюсь.
Книги автора на ЛитРес
Олег залпом допил вино, поставил бокал на стол — слишком громко, со звоном, но стекло выдержало — и встал. В его движениях сквозила уверенность хищника, который возвращается в старую нору, не подозревая, что там теперь живет медведь.
Он вышел в прохладу осеннего вечера, поправил воротник куртки. В кармане лежал ключ, который он, как трофей, не вернул три года назад. Он был уверен: замок не меняли. Татьяна слишком сентиментальна, чтобы менять замки. Она же наверняка ждет. Мечтает, что он осознает ошибку. Ну вот, он осознал. Почти.
Дом встретил его привычным гулом лифта. Этаж тот же, но дверь… Дверь была новой. Массивной, дорогой, цвета мореного дуба. Ключ бесполезно звякнул о металл. Олег выругался. Пришлось нажимать кнопку звонка.
— Да? — голос из динамика был мужским. Спокойным, низким, без вопросительных интонаций.
Олег опешил на секунду.
— Таню позови.
— Кто спрашивает?
— Муж её спрашивает. Бывший. И будущий. Открывай, разговор есть.
Тишина длилась секунд десять. Потом замок щелкнул. Олег ухмыльнулся. Страх? Уважение? Неважно. Главное — доступ получен.
Часть 2. Точка входа
— Ты зачем его впустил? Я же просила охрану вообще не реагировать на это имя, — голос Татьяны звучал не испуганно, а скорее устало, как у человека, обнаружившего плесень на любимом сыре.
Олег шагнул в прихожую и замер. Это была не та квартира, которую он помнил. Стены раздвинулись, исчезли душные перегородки. Пространство дышало деньгами и стилем. Вместо старого ламината — дорогой паркет. И запах… Пахло не борщом и уютом, а чем-то холодным, дорогим — сандалом и морской солью.
В центре холла стоял мужчина. Тот самый Кирилл. Олег помнил его мельком по корпоративным фото: какой-то там специалист по эргономике рабочих мест или реставратор антиквариата, которого фирма нанимала для оформления кабинетов. Сейчас перед ним стоял крепкий мужик в потертых джинсах и свободной льняной рубахе, с закатанными рукавами, обнажающими руки, покрытые древесной пылью. В руках он держал стамеску, словно это был не инструмент, а продолжение ладони.
— Ну здравствуй, дорогая, — Олег проигнорировал Кирилла и шагнул к Татьяне, раскинув руки для объятия. — Я вернулся.
Татьяна не отшатнулась. Она просто смотрела. В её взгляде было то, что Олег принял за шок от радости, но на самом деле это было ПРЕЗРЕНИЕ, смешанное с брезгливостью. Она стояла одетая в строгий домашний костюм из шелка.
— Убирайся, — тихо сказала она.
— Ну что ты, Танюш. Я понимаю, ты обижена. Я был дураком. НЕТ, я был полным кретином. Но мы же семья. Штамп в паспорте мы так и не аннулировали, помнишь? Я проверил. Юридически я имею право здесь находиться.
Олег нагло прошел в гостиную, плюхнувшись в кресло, которое выглядело как музейный экспонат.
— Это кресло восемнадцатого века, — спокойно заметил Кирилл, протирая стамеску тряпкой. — Винты в твоих джинсах поцарапают обивку. Встань.
— Слышь, стружка, — Олег осклабился. — Ты тут кто? Прислуга? Мастер по вызову? Тань, заплати ему и пусть валит. Нам нужно поговорить наедине. О нашем будущем.
Татьяна подошла к столу, на котором лежали какие-то чертежи. Её лицо было маской. Хладнокровной маской топ-менеджера, который увольняет сотни людей одним росчерком пера.
— Кирилл — мой муж, — отчеканила она. — Не официальный, но фактический. А ты здесь — ноль.
— Фактический… — Олег рассмеялся, неприятно, лающе. — Танька, не смеши. Ты всегда любила альфа-самцов, победителей. А это кто? Реставратор рухляди? Я строю небоскребы, детка. Я монтирую шпили на башнях, до которых птицы не долетают. А он что? Клей нюхает?
— Я строю будущее, сохраняя прошлое, — Кирилл наконец посмотрел Олегу прямо в глаза. Взгляд был тяжелым, как чугунная плита. — А ты, Олег, просто паразит, который ищет нового донора.
СЛОВА ударили Олега. Он вскочил, но Кирилл даже не шелохнулся, лишь чуть крепче сжал рукоять инструмента.
— Так, — Олег решил сменить тактику. Агрессия не сработала, включим жертву. — Тань, мне правда некуда идти. Инга… она меня кинула. Бизнес прогорел. Я на мели. Дай мне неделю. Просто пожить в гостевой. Я найду работу, сниму хату и съеду. Клянусь. Не выгонишь же ты человека на улицу?
Татьяна посмотрела на Кирилла. Тот едва заметно кивнул.
— Одна ночь, — сказала она ледяным тоном. — Завтра до двенадцати тебя здесь не будет. И не смей приближаться к моей спальне. Спишь на диване в кабинете.
Это была победа. Маленькая, но победа. Олег знал: главное — зацепиться. А там он развернется. Женщины любят жалеть убогих, а потом влюбляются в них заново, когда те расправляют крылья. Он покажет ей, кто здесь настоящий хозяин.
Часть 3. Ядовитый плющ
— Слушай, а неплохо вы тут устроились. Этот коньяк, я смотрю, стоит как моя почка, — Олег бесцеремонно налил себе выпивку из графина, стоящего в серванте.
Было утро следующего дня. Срок «одной ночи» истекал, но Олег не собирался уходить. Он разыгрывал карту «больного и несчастного». С утра он мастерски изобразил мигрень и приступ тахикардии. Татьяна, скрипя зубами, разрешила остаться до вечера.
Кирилл был в своей мастерской — одной из комнат, переоборудованной под работу с деревом. Оттуда доносился тонкий запах лака и тихий звук шлифовальной машины.
Татьяна сидела за ноутбуком на кухне, пытаясь работать. Олег кружил вокруг неё, как назойливая муха.
— Тань, помнишь, как мы на Бали летали? Ты тогда ещё боялась волн, а я тебя учил серфингу. Мы были счастливы.
— Я помню, как ты проиграл все наши отпускные в покер в первый же вечер, и мы жили на дошираках две недели, — не отрывая глаз от экрана, ответила она.
— Ну, это был азарт! Страсть! А с этим… столяром… какая у тебя страсть? Опилки в постели? — Олег подошел сзади, попытался положить руки ей на плечи.
Татьяна стряхнула его руки резким движением, словно это были ядовитые пауки.
— Не трогай меня.
— Да ладно тебе ломаться. Я же вижу, ты скучаешь по нормальному мужику. Этот твой Кирилл… Он же скучный. Он как… как табуретка. Надежный, но дубовый. А я — фейерверк!
В этот момент Кирилл вошел на кухню. Он вытирал руки ветошью.
— Фейерверк сгорает за секунды и оставляет после себя только мусор и запах гари, — спокойно сказал он. — Олег, время двенадцать. Вещи собрал?
— Слышь, Буратино, не указывай мне, — огрызнулся Олег. — Я с женой разговариваю.
— С бывшей, — поправила Татьяна.
— Это формальность! — Олег повысил голос. — Тань, ну скажи ему! Я же вижу, ты не сможешь меня выгнать. ПРЕДАТЕЛЬСТВО? Да, было. Но кто без греха? Я вернулся, чтобы всё исправить. У меня есть прожект. Гениальный стартап. Мне нужно только немного вложений. Стартовый капитал. Ты же богатая теперь. Твоя фирма, говорят, гребет деньги лопатой. Дай мне шанс, и я озолочу нас обоих.
— Деньги, — Татьяна наконец закрыла ноутбук. — Всё всегда сводится к деньгам. Ты не изменился. Три года назад ты украл мои накопления, уходя к Инге. Теперь ты хочешь добавки?
— Я взял своё! Я вкладывался в наш брак своим временем, своей молодостью! — нагло заявил Олег. — И сейчас я имею право на компенсацию. Или на поддержку. Мы же люди.
Кирилл молча подошел к холодильнику, достал бутылку воды. Его спокойствие бесило Олега. Этот реставратор вел себя так, словно Олег — это просто пыль на старинном комоде, которую нужно аккуратно смахнуть.
— Ты не понимаешь, с кем связался, — прошипел Олег Кириллу. — Я эту женщину сделал. Я лепил её характер. Без меня она была бы серой мышью в отделе кадров.
— Ты её не лепил, ты её ломал, — голос Кирилла стал жестче. — А я склеивал. По кусочкам. И поверь, склеенное место при правильной реставрации становится прочнее оригинала.
Олег почувствовал СТРАХ. Не физический, нет. Страх того, что его чары не действуют. Что его наглость разбивается о их равнодушие. Ему нужно было поднять ставки. Надавить на жалость или на вину. Или… припугнуть.
— Хорошо. Не хотите по-хорошему. Тань, я знаю про твои махинации с тендерами, — соврал он, идя ва-банк. — Помнишь, Инга работала в аудите? Она мне кое-что рассказала перед тем, как свалить. Если я открою рот, твое кресло HR-директора зашатается. Мне нечего терять.
Это был блеф. Чистейший. Но он надеялся увидеть испуг в её глазах.
Часть 4. Маски сброшены
— Значит, шантаж? — Татьяна медленно поднялась со стула. В её голосе прозвучали нотки металла, которые Олег раньше не слышал.
Они стояли в гостиной. Вечер ложился тенями на антикварную мебель. Олег чувствовал себя хозяином положения. Блеф, казалось, сработал — она напряглась.
— Называй как хочешь, милая. Это бизнес. Компенсация за моральный ущерб. Ты живешь в роскоши, с молодым любовником, а я бедствую. Несправедливо. Я хочу три миллиона. И я исчезну. Навсегда.
— Три миллиона… — Татьяна усмехнулась. Усмешка была жуткой. Уголки губ поползли вверх, но глаза оставались мертвыми.
В комнату вошел Кирилл. В руках он держал папку с документами.
— Шантажировать человека тем чего не было — это тупость, Олег. А вот шантажировать человека, который знает тебя как облупленного — это суицид, — сказал Кирилл, положив папку на стол.
— Что это? — Олег покосился на бумаги.
— Это твое «портфолио», — ответил Кирилл. — Не то, глянцевое, которое ты показываешь заказчикам. А настоящее. Список объектов, где ты нарушил технику безопасности. Акты о сорванных сроках. И, самое интересное, докладная записка от твоего последнего работодателя о краже материалов.
— Откуда… ты кто такой вообще? — Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Я же говорил. Я занимаюсь реставрацией. Я восстанавливаю не только мебель. Я восстанавливал репутацию компании после того, как такие подрядчики, как ты, её чуть не угробили. Я не просто мастер. Я акционер холдинга, где работает Татьяна. Тот самый «невидимый» партнер, который отвечает за службу безопасности и контроль качества.
УНИЖЕНИЕ волной накрыло Олега. Он пытался давить на «столяра», а тот оказался владельцем заводов и пароходов? Нет, этого не может быть. Он блефует.
— Не гони, — прохрипел Олег. — Ты пыль глотаешь в мастерской. Акционер, блин.
— Это хобби, — Кирилл пожал плечами. — Оно успокаивает нервы после общения с такими, как ты.
— Мне плевать, кто ты! — заорал Оле. — Танька моя жена! Юридически это совместно нажитое имущество! Эта квартира, всё это барахло! Я подам на раздел! Я вас по судам затаскаю! Я заберу половину! Половину твоих миллионов, половину этого антиквариата!
Он схватил со стола китайскую вазу — хрупкую, с тонким рисунком дракона.
— Видишь это? Теперь это мое! — он поднял вазу над головой. — Или даете деньги, или я начинаю крушить «наше» имущество!
Это был жест отчаяния. Жест загнанной крысы.
Татьяна смотрела на вазу. Потом перевела взгляд на Олега.
Часть 5. Гнев праведный
— Бей, — сказала она тихо.
Олег замер.
— Что?
— Я сказала: БЕЙ! — голос Татьяны взлетел, но не сорвался в визг, а превратился в рев сирены. — Бей эту чертову вазу! Бей всё здесь! Давай!
Она сделала шаг к нему. Лицо её исказилось не от слез, а от дикой, первобытной ЗЛОСТИ.
— Ты думаешь, меня волнуют вещи? Ты думаешь, я боюсь за тряпки и чашки?! — она схватила со стола тяжелое пресс-папье и с силой ударила им по столешнице. — Ты, жалкий, ничтожный клоп! Ты пришел в мой дом, ты оскорбляешь моего мужчину, ты угрожаешь мне?!
Олег отступил на шаг, все ещё держа вазу. Он никогда не видел её такой. Она всегда плакала. Тихо, в подушку. А сейчас она надвигалась на него как фурия.
— Ты говорил про совместное нажитое? — Татьяна расхохоталась. Это был не истеричный смех, а злой, лающий хохот победителя, который смотрит на поверженного врага. — Ты идиот, Олег! Ты клинический идиот! Вспомни, что ты подписал три года назад, когда уезжал с Ингой! Вспомни ту бумажку, которую я тебе дала под видом «согласия на отступные»!
Олег моргнул. Он что-то подписывал. В спешке, в аэропорту. Инга торопила…
— Брачный контракт, — прошипела Татьяна, подойдя к нему вплотную. Её глаза горели адским огнем. — С полным отказом от претензий и передачей всех активов мне в счет погашения твоих долгов перед моим отцом, которые ты наделал ещё в десятом году! Ты всё подписал, кретин! Ты гол как сокол! У тебя нет ничего! Ни этой квартиры, ни права на раздел, даже твои трусы, которые ты сейчас носишь, куплены наверняка всё ещё на мои деньги, а значит, юридически я могу их с тебя снять прям здесь!
Она орала ему в лицо, брызжа слюной, не стесняясь выражений. Её трясло от злобы.
— Ты думал, я жертва? Ты думал, я буду рыдать и умолять? — Она схватила его за воротник рубашки и дернула так, что пуговицы отлетели и застучали по паркету. — Я HR-директор! Я каждый день ем таких, как ты, на завтрак! Я вижу насквозь твою гнилую душонку! Твою жадность, твою трусость!
— Тань, ты чего… успокойся… — Олег выронил вазу. Она упала на толстый ковер и не разбилась, лишь глухо стукнула.
— МОЛЧАТЬ! — рявкнула она так, что он вжал голову в плечи. — Кирилл, открой дверь!
Кирилл, всё это время стоявший у стены со скрещенными руками и легкой улыбкой восхищения на губах, распахнул входную дверь.
— Вон! — Татьяна толкнула бывшего мужа в грудь. — Вон отсюда, животное! И если ты ещё раз появишься на горизонте… Если ты хоть смс напишешь… Я уничтожу тебя. Я перекрою тебе кислород во всех строительных фирмах до которых дотянусь. Ты будешь работать подсобником на кладбище, копать могилы, потому что это единственное место, где я не буду тебя доставать! Хотя нет, и там достану!
Олег попятился. Он был в ТУПИКЕ. Он увидел перед собой не бывшую жену, а монстра, которого сам же и разбудил.
— УБИРАЙСЯ! — заорала она, швырнув в него его же куртку.
Олег выскочил на лестничную клетку, споткнувшись о порог. Дверь закрылась с тяжелым, финальным звуком.
Он стоял в подъезде, тяжело дыша. Руки тряслись. Весь его пафос, вся его альфа-самцовая спесь испарились.
Внизу, у подъезда, он увидел знакомую машину. Виталий. Друг вышел, опираясь на капот, и закурил.
— Ну что, герой? — спросил Виталий, глядя на растрепанного, бледного Олега с оторванными пуговицами. — Покорил вершину?
— Она… она бешеная, — пробормотал Олег, садясь на бордюр. — Она ведьма.
— Нет. Она просто женщина, которая перестала бояться, — Виталий выпустил струю дыма. — Я же тебя предупреждал. У возвращения есть цена.
— Мне некуда идти, Виталь. Пусти перекантоваться, — жалобно попросил Олег.
Виталий покачал головой.
— Не могу.
— Почему? Мы же друзья!
— Потому что я работаю в том самом холдинге. Я главный архитектор. И Кирилл — мой основной заказчик. Если я тебе помогу, я потеряю контракты. Ничего личного, Олег. Просто бизнес. И немного брезгливости.
Виталий сел в машину и уехал.
Олег остался сидеть на бордюре. Мимо проходили люди, падали желтые листья. В кармане завибрировал телефон. Сообщение. От неизвестного номера.
Текст был кратким: «В черных списках всех СРО монтажников с сегодняшнего дня. Удачи на кладбище».
Олег смотрел на экран и не мог поверить. Это был его персональный ад. Не тюрьма, не суд. А полная, тотальная пустота и забвение. Его жизнь рухнула не под ударами молота, а от одного женского крика, который сдул его карточный домик. Он был наказан собственным ничтожеством, отраженным в глазах той, кого он считал слабой.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»