Часть 1. Запах старого лака
В мастерской пахло морилкой, пылью веков и терпким растворителем. Светлана любила этот запах. Он был честным, в отличие от атмосферы, царившей в её доме последние две недели. Она провела пальцем по дубовому шпону секретера девятнадцатого века. Дерево было тёплым, живым, отзывчивым. Её профессия — реставратор антикварной мебели — научила её видеть суть вещей под слоями облупившегося лака и дешёвой краски. К сожалению, этот навык она слишком поздно начала применять к собственному мужу.
Дмитрий работал дендрологом в крупном питомнике. Он знал всё о деревьях, но, как оказалось, ничего не смыслил в людях, с которыми жил. Светлана сняла защитные очки, потёрла переносицу и посмотрела на телефон. Пять пропущенных от свекрови. Началось.
Светлане повезло, как говорили завистливые подруги. Ей досталась просторная «двушка» от бабушки, где они с мужем сейчас обитали, и компактная, уютная «однушка», купленная на личные сбережения ещё до ЗАГСа. Ту самую «однушку» она сдавала Ирине — тихой женщине с вечно испуганными глазами и пятилетним сынишкой, который боялся громких звуков. Ирина делала смычки для скрипок — редчайшее, вымирающее ремесло. Она платила исправно, квартиру содержала в стерильной чистоте, и Светлана не собиралась ничего менять.
— Светуля, ты дома? — голос Дмитрия из прихожей звучал неестественно бодро.
Светлана вышла из «кабинета» (переоборудованной кладовки), вытирая руки ветошью.
— Дома. Что случилось? Ты сегодня рано.
— Мама заедет на ужин. Купила какой-то торт, хочет поговорить.
Книги автора на ЛитРес
Светлана напряглась. Галина Петровна никогда не приезжала просто так. Каждый её визит напоминал инспекцию санэпидемстанции в привокзальной шаурмячной. Она выискивала пыль, критиковала еду и между делом ввинчивала шпильки в самооценку невестки.
— О чём говорить?
— Ну... о делах. Семейных.
Вечером кухня наполнилась ароматом дорогих духов свекрови, который странно смешивался с запахом жареной курицы. Галина Петровна, женщина грузная, но с претензией на элегантность, сидела во главе стола, как императрица в изгнании.
— Светочка, я сразу к делу, — начала она, даже не допив чай. — Виталику, моему племяннику из Сызрани, нужно жильё. Мальчик поступил в аспирантуру, талантливый, умница. Жить в общежитии ему нельзя, там клопы и разврат.
— Рада за Виталика, — ровно ответила Светлана. — А я тут при чём?
— Как при чём? — свекровь картинно вскинула брови. — У тебя квартира простаивает. Точнее, там живут какие-то проходимцы.
— Там живёт Ирина с ребёнком. Они платят аренду, у нас договор.
— Договор — это бумажка, — отмахнулась Галина Петровна. — А Виталик — кровь! Родня! — ОСВОБОДИ КВАРТИРУ ОТ ЖИЛЬЦОВ, ТУДА ВЪЕДЕТ ПЛЕМЯННИК, — распорядилась свекровь, и Светланин муж её поддержал, поспешно кивая, словно китайский болванчик.
Светлана посмотрела на мужа. Дмитрий отвёл глаза, ковыряя вилкой в тарелке.
— Дим? Ты серьёзно? — голос Светланы дрогнул, но не от слабости, а от зарождающегося внутри холода.
— Светик, ну мама права. Это же временно. Года на два-три. Виталик парень тихий. А эта твоя... скрипачка... найдёт другое место. Рынок большой.
— Она не скрипачка, она мастер. И у неё сложная ситуация. Я не выгоню человека на улицу ради... погоди, какого племянника? У тебя нет сестёр и братьев в Сызрани. Твой отец был единственным ребёнком в семье.
— Это по моей линии, дальний родственник, — быстро вставила свекровь, сверкнув глазами. — Света, не будь мелочной. Жадность тебя не красит. У тебя две квартиры, ты катаешься как сыр в масле, а мальчик должен страдать?
Внутри Светланы что-то щёлкнуло. Как будто лопнула старая пружина в диване, который она когда-то чинила. Она вспомнила Ирину: её муж погиб на стройке, а свекры выставили невестку с внуком за порог через неделю после похорон, заявив, что ребёнок «нагулянный», лишь бы не делить жильё. И теперь Галина Петровна предлагает Светлане стать таким же чудовищем?
— НЕТ, — твёрдо сказала Светлана. Она не кричала, но слово упало на стол тяжело, как кирпич.
Часть 2. Ультиматум и гниль
Следующие три дня превратились в психологическую осаду. Дмитрий, обычно спокойный и даже флегматичный, вдруг включил режим «обиженного хозяина». Он ходил по квартире, демонстративно вздыхал, гремел дверцами шкафов и бубнил под нос что-то про отсутствие поддержки и женский эгоизм.
Светлана работала над сложным заказом — золочением рамы для зеркала — и старалась абстрагироваться. Но яд просачивался.
— Ты понимаешь, что ты позоришь меня перед матерью? — начал Дмитрий в субботу утром, пока Светлана варила кофе. — Виталик приезжает через неделю. Куда я его поведу? К нам на диван?
— Пусть снимает жильё. Как все, — отрезала Светлана. — Или пусть твоя мама пустит его к себе. У неё «трёшка», живёт одна. Места вагон.
— Маме нужен покой! У неё давление! — взвился Дмитрий. — А у тебя квартира работает на чужую бабу.
— Эта «баба» платит деньги, которые идут в наш семейный бюджет, между прочим. На эти деньги мы, Димочка, обновили тебе машину. Забыл?
Дмитрий покраснел. Напоминание о финансовой зависимости ударило по его самолюбию.
— Дело не в деньгах, а в принципе! Родственникам надо помогать. Хорошо, давай так. Если для тебя так важны эти копейки, пусть Виталик платит. Как твоя квартирантка.
— По рыночной цене? — уточнила Светлана. — Тридцать тысяч плюс счётчики?
— Ну... для своих можно и скидку сделать. Скажем, пятнадцать.
— НЕТ. Либо полная стоимость и залог за два месяца, либо пусть ищет другие варианты. Я видела фото твоего Виталика в соцсетях, которые ты неосторожно оставил открытыми на планшете. Модные шмотки, клубы, коктейли. Бедным студентом там и не пахнет.
Дмитрий сжал зубы. Его лицо потемнело. Он не ожидал, что жена, всегда такая покладистая, вдруг упрётся рогом.
— Ты становишься невыносимой. Алчная, расчётливая стерва. Мама предупреждала меня.
Светлана резко обернулась. В её руках был шпатель, и на секунду Дмитрию показалось, что она сейчас пустит его в ход. Но она лишь хищно улыбнулась.
— Передай маме, что моё условие окончательное. Полная оплата. Договор. Налоги. И никаких гулянок в квартире.
Вечером Дмитрий позвонил матери. Он думал, что Светлана не слышит, но в старом доме вентиляция работала отлично.
— Она ни в какую, мам. Требует денег... Да... Да, я понимаю. Нужно действовать жёстче. Я решу. Да, я мужик или кто? С этой Ириной я разберусь сам.
Сердце Светланы пропустило удар. Предательство. Чистое, незамутнённое, дистиллированное предательство. Он собирался за её спиной выгнать человека, которому она обещала стабильность.
На следующее утро Светлана уехала в мастерскую пораньше, но вместо работы позвонила Ирине.
— Ир, слушай меня внимательно. Сегодня к тебе может приехать мой муж. Он будет требовать, чтобы ты съехала. Не открывай ему. Вызывай полицию, если будет ломиться. Я разберусь.
— Света, мне страшно... Он ещё прошлый раз смотрел на нас как на грязь, когда за деньгами заезжал, — голос Ирины дрожал.
— Не бойся. Я на твоей стороне.
Но Светлана недооценила степень наглости своего супруга и его матери.
Часть 3. Чужими руками
Дмитрий не поехал на работу. Около полудня он, вооружившись запасным комплектом ключей, который Светлана по глупости хранила в общем ящике в прихожей, отправился в «однушку». С ним была группа поддержки в лице самой Галины Петровны.
Светлана узнала об этом постфактум. Ей позвонила соседка по сдаваемой квартире, старая баба Нюра.
— Светочка, тут такое творится! Твой-то, ирод, с мамашей своей заявились. Девка плачет, ребёнок орёт, они вещи её в подъезд выкидывают! Кричат, что хозяйка сменилась, что она никто! Я вышла вступиться, так меня твоя свекруха старой перечницей обозвала!
У Светланы перед глазами всё поплыло. Не от слёз. От горячей, чёрной волны злости. Это была не истерика бессилия, это был гнев воина, чей дом сожгли. Она бросила инструменты.
— Сейчас буду. Баба Нюра, пусти Иру к себе пока.
Она мчала через город, нарушая скоростной режим. В голове крутилась только одна мысль: «Они перешли черту». Когда она приехала, шоу уже закончилось. Ирины в квартире не было. Замок был сменен. На лестничной клетке валялась сломанная детская машинка.
Светлана взлетела на этаж, позвонила бабе Нюре. Ирина сидела на кухне у соседки, прижимая к себе сына. Её лицо опухло от слёз.
— Света, они... они сказали, что ты в курсе. Что ты дала добро, просто сама не хотела пачкаться, — всхлипывала Ирина. — Дима сказал, если я до вечера не уберусь, он заявит, что я украла технику. А у меня... у меня условный срок был по глупости в юности, мне нельзя проблем... он знал это! Ты же ему рассказывала!
Светлана почувствовала, как внутри неё застывает лава, превращаясь в обсидиан. Она действительно рассказывала Дмитрию про сложную судьбу Ирины в порыве откровенности. И он использовал это как оружие против беззащитной женщины.
— Ира, вытирай сопли, — голос Светланы звучал жутко спокойно. — Собирай вещи. Те, что остались.
— Куда? На вокзал? — Ирина подняла потухшие глаза.
— Нет. Ко мне.
— В смысле... к вам? Там же Дима.
— Димы там больше не будет.
Светлана набрала номер знакомого грузоперевозчика.
— Лёша, привет. Нужна «Газель» и пара крепких ребят. Срочно. Нет, не мебель возить. Точнее, мебель тоже, но главное — перевезти семью. И, возможно, вынести мусор. Крупногабаритный.
Часть 4. Рокировка королевы
Дмитрий возвращался домой победителем. Всё прошло как по маслу. Иринка эта струсила, сбежала, мама довольна, Виталик уже завтра заезжает. Конечно, жена побухтит, но никуда не денется. Он купил по дороге хороший коньяк и цветы — стандартный набор для «замазывания» конфликтов.
Он вставил ключ в замок своей квартиры. Ключ не повернулся.
«Странно, — подумал Дмитрий. — Заело?»
Он позвонил в дверь. Тишина. Позвонил ещё раз, настойчивее.
Дверь открылась. На пороге стоял Лёша — двухметровый шкаф с бицепсами объёмом с голову Дмитрия. Лёша был старым другом Светланы, ещё со времён её учёбы в художественном училище, сейчас владел фирмой по переездам.
— Тебе чего, мужик? — лениво спросил Лёша, жуя зубочистку.
— В смысле чего? Я тут живу! Дай пройти! — Дмитрий попытался протиснуться, но наткнулся на грудь Алексея как на бетонную стену.
За спиной Алексея появилась Светлана. Она была одета в рабочую одежду, волосы стянуты в тугой хвост, а в глазах полыхал такой огонь, что цветы в руках Дмитрия, казалось, должны были увясть мгновенно.
— Ты здесь больше не живёшь, — сказала она. Чётко, раздельно, громко.
— Света, ты чего? Что за цирк? Ну да, я погорячился с квартиранткой, но это ради семьи! Мать просила!
— РАДИ КАКОЙ СЕМЬИ?! — рявкнула Светлана, и Дмитрий отшатнулся. Он никогда не слышал такого голоса у своей жены. Это был не писк, не нытьё. Это был рык. — Ты выкинул женщину с ребёнком на улицу, шантажируя её тюрьмой! Ты использовал мои секреты против меня! ТЫ МРАЗЬ, ДИМА!
— Не ори на меня! — Дмитрий попытался вернуть контроль, включив привычную агрессию. — Я муж! Я имею право решать! И вообще, пусти меня домой, я устал.
— Этот дом — МОЙ. По документам, по совести и по факту. Твоих вещей здесь больше нет.
— В каком смысле?
В этот момент из-за спины Светланы выглянула Ирина. А за ней — маленький мальчик, который сейчас смотрел на Дмитрия не со страхом, а с детским любопытством.
— Я отдала Ирине и её сыну большую комнату, — сообщила Светлана, наслаждаясь выражением лица мужа. Его челюсть медленно ползла вниз. — Они будут жить здесь столько, сколько нужно. Бесплатно. А ты, мой дорогой защитник семейных ценностей, ВАЛИ К СВОЕЙ МАМОЧКЕ.
Алексей выставил на лестничную площадку два больших чемодана и несколько коробок.
— Вот твой скарб, герой, — усмехнулся он. — И цветы свои забери, веник драный.
— Ты не имеешь права! Это совместно нажитое...
— Квартира — наследство. Машина — на меня, куплена с моих счетов. Мебель — моя реставрация. У тебя здесь только трусы, носки и коллекция гербария, — Светлана шагнула вперёд, и Дмитрий инстинктивно попятился к лифту. — Вон отсюда! ЧТОБЫ ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!
Соседи начали выглядывать из дверей. Сцена была эпичной. Светлана не заботилась о репутации. Ей было плевать, что подумают люди.
— Ты мне за это ответишь! — визгливо крикнул Дмитрий, теряя маску уверенного самца. — Ты ещё пожалеешь! Кому ты нужна будешь, разведёнка с прицепом в виде чужих бомжей!
— ПОШЁЛ ВОН! — гаркнула Светлана так, что лампочка в подъезде мигнула.
Алексей сделал выразительное движение плечами, и Дмитрий, схватив чемоданы, бросился к лифту. Двери захлопнулись. Светлана выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Но это была дрожь освобождения.
Часть 5. Театр абсурда в хрущёвке
Прошёл месяц. Светлана подала на развод. Ирина оказалась замечательной соседкой: тихой, аккуратной и бесконечно благодарной. Вместе они перекрасили стены в коридоре, выкинули старый хлам Дмитрия и зажили спокойной, размеренной жизнью.
А вот у Дмитрия жизнь заиграла новыми красками, но исключительно в коричневых тонах.
Он переехал к матери. Галина Петровна, конечно, приняла «кровиночку», но без восторга. Ведь в её трёхкомнатной квартире уже жил «племянник» Виталик.
Который, как оказалось, совсем не собирался учиться.
«Племянник» занял самую большую комнату. Дмитрий расположился на узком диванчике в проходной гостиной, среди фикусов и маминых фарфоровых слоников. Но самое страшное открытие ждало его через неделю.
Однажды ночью Дмитрий проснулся от странных звуков. Он встал попить воды и услышал смех и шёпот, доносящиеся не из комнаты Виталика, а из спальни матери. Дверь была приоткрыта.
— Ну, Витюша, котик, тебе нравится этот браслет? — ворковала Галина Петровна голосом, полным такой приторной нежности, что Дмитрия чуть не стошнило.
— Норм, Галюня. Но тачку бы обновить надо. Димон вон пешком ходит, лох, может, продадим его колымагу, если отсудит?
Дмитрий замер, сжимая стакан с водой до белых пятен на пальцах (ох нет, нельзя так писать). Он сжал стакан так, что вода выплеснулась. В голове сложился пазл.
Виталик не был племянником. И не был дальним родственником. Виталик был обыкновенным альфонсом, молодым любовником его престарелой матери, которого она притащила из провинции и пыталась легализовать под видом родни, чтобы не позориться перед соседями и сыном.
Галина Петровна выгнала квартирантов не ради учёбы мальчика. Ей нужно было отдельное «гнёздышко» для утех с Виталиком, чтобы не стеснять себя присутствием взрослого сына в своей квартире. А теперь, когда Дмитрий вернулся, план рухнул.
Утром на кухне царила атмосфера ненависти.
— Мама, кто такой Виталик? — прямо спросил Дмитрий, глядя на помятого «студента», пожирающего бутерброды с икрой.
— Как кто? Троюродный брат твоей...
— Хватит врать! — Дмитрий швырнул чашку в раковину (посуду не бить, но швырнуть в мойку можно, она не разбилась, а лишь грохнула). — Я слышал вас ночью! Ты привела в дом хахаля, который годится мне в сыновья, и хотела поселить его за счёт моей жены?!
— Бывшей жены, — нагло поправил Виталик, ухмыляясь. — И вообще, Димон, будь проще. Мать имеет право на личное счастье. А ты, раз уж живёшь тут на птичьих правах, сгоняй за пивком.
Галина Петровна покраснела, но не от стыда, а от злости.
— Не смей указывать матери! Ты семью не удержал, жену упустил, квартиру потерял! Ты неудачник, Дима! А Виталик меня ценит!
Дмитрий смотрел на них и понимал, что он в аду. Он предал Светлану, человека, который его любил и поддерживал. Он унизил Ирину. Он потерял комфортный дом, мастерскую жену, уважение. И ради чего? Ради того, чтобы спать на кривом диване и слушать, как его мать крутит роман с наглым жиголо, который презирает их обоих.
Он попытался позвонить Светлане.
— Абонент временно недоступен или занёс вас в чёрный список.
Вечером он сидел на кухне, пока Виталик смотрел футбол в гостиной, закинув ноги на стол, а мать жарила «котику» котлетки.
— Димка, мусор вынеси! — крикнул Виталик. — И хлеба купи, забыл что ли?
Дмитрий встал, взял пакет с мусором. Он понял, что это его новая реальность. Он не положительный герой этой истории. Он даже не злодей. Он — мусор, который сам себя вынес из нормальной жизни. И винить в этом, кроме собственной глупости и жадности, ему было некого.
Светлана в это время учила сына Ирины покрывать лаком простую деревянную шкатулку. Мальчик смеялся. Ирина заваривала травяной чай. В квартире пахло не скандалом и гнилью, а свежей стружкой, мятой и спокойствием.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»