Часть 1. Масляное пятно на совести
Гаражный бокс тонул в сизом мареве выхлопных газов и запахе перегоревшего масла — аромате, который Антон считал единственным достойным парфюмом для настоящего мужчины. Стеллажи ломились от промасленной ветоши, искривлённых шатунов и банок с автохимией. Здесь, среди металла и грязи, он чувствовал себя повелителем механических зверей.
Антон вытер руки о тряпку, которая уже давно потеряла свой первоначальный цвет, и усмехнулся, глядя на стоявшего в дверях Максима. Друг выглядел жалко: плечи опущены, в глазах — смесь боли и неверия. Свет, падающий из открытых ворот, чётко очерчивал фигуру Максима, делая его похожим на побитую собаку.
— Ты уверен в своём решении? Ведь она беременна от тебя, — Максим смотрел другу прямо в глаза, ожидая ответ.
Антон швырнул ключ на верстак.
— Уверен ли я? — Антон хохотнул, но глаза его оставались холодными, как зимний антифриз. — Макс, очнись. Ты серьёзно думаешь, что мне нужен этот прицеп? Эта училка слепых? Да она сама как крот — ничего дальше своего носа не видит. Я просто хотел проверить, насколько крепка ваша хвалёная идиллия. Оказалось — труха.
Книги автора на ЛитРес
Он подошёл к Максиму вплотную, нависая над ним своей массивной фигурой. В то время Антон был хорош собой: широк в плечах, самоуверен, с наглой ухмылкой, которая так нравилась женщинам, ищущим «плохих парней».
— Она залетела — это её проблемы, — продолжил Антон, лениво ковыряя ногтем пятно на комбинезоне. — Я не подписывался на пелёнки, распашонки и скучные вечера с разговорами о тифлопедагогике. Боже, я даже слово это выучил, чтобы поржать. Слышишь, Макс? Мне плевать. Я хотел утереть тебе нос, показать, что ты не такой уж незаменимый. Я это сделал. Игра окончена.
Максим сжал кулаки.
— Ты не человек, Антон. Ты — гниль. Она же человека носит. Твоего…
— Биоматериал, — перебил его Антон, брезгливо сморщившись. — Не путай понятия. Всё, вали отсюда. У меня капитулка "Тойоты" висит, некогда мне тут сопли жевать.
Когда Максим ушёл, растворившись в вечерних сумерках, Антон почувствовал не укол совести, а пьянящее чувство превосходства. Он победил. Он разрушил чужое счастье просто потому, что мог. Потому что зависть к спокойной, размеренной жизни друга грызла его изнутри, как ржавчина грызёт пороги старых «Жигулей».
Часть 2. Холодный ветер перемен
Прошло три года. Осенний парк был усыпан мокрыми листьями, похожими на золотые монеты, которые никто не хотел подбирать. Дождь моросил мелко, нудно, пробираясь под воротник и заставляя прохожих ёжиться.
Зоя сидела на скамейке под старым клёном. Рядом стояла коляска, укрытая дождевиком. Она изменилась. Исчезла та наивная девчонка с сияющими глазами, которую Антон так легко положил в постель. Теперь перед ним была женщина с уставшим, но твёрдым взглядом. В уголках губ затаилась горечь, а плечи, хоть и хрупкие, казалось, несли на себе тяжесть всего мира.
Антон подошёл к ней не сразу. Он наблюдал издалека. Жизнь за эти годы немного пообтесала его спесь. Череда бессмысленных интрижек наскучила, друзья-собутыльники растворились, а по вечерам в пустой квартире становилось тоскливо. Он вдруг вспомнил Зою. Вспомнил её тепло, её голос, её наивную веру в добро. И внезапно решил, что хочет это вернуть. «Она же одна, с прицепом, — думал он. — Сейчас я появлюсь, весь такой благородный, прощу её за то, что она родила, и она растает».
— Привет, — бросил он, садясь на край скамейки.
Зоя даже не вздрогнула. Медленно повернула голову. Её взгляд скользнул по его лицу, не выражая ни радости, ни страха. Только равнодушие.
— Что тебе нужно? — голос её был сухим, как осенний лист.
— Ну… проходил мимо. Дай, думаю, гляну, как вы тут. Дочка? — он кивнул на коляску.
— Дочь.
— Слушай, Зоя, — Антон попытался включить своё фирменное обаяние, улыбнулся. — Я тут подумал… Может, попробуем снова? Я же вижу, тебе тяжело. Денег нет, мужика нет. А я всё-таки отец. Могу помочь. Приму вас. Будем жить, как люди. Я изменился, осознал, так сказать.
Он попытался накрыть её руку своей, но Зоя отдёрнула ладонь, словно коснулась раскалённого утюга. Она встала, поправила дождевик на коляске.
— Ты думаешь, мне нужно твоё «приму»? — тихо произнесла она. — Ты думаешь, я ждала три года, пока ты соизволишь «осознать»?
— Да брось ты ломаться! — заявил Антон, задетый за живое. — Кому ты нужна с ребёнком? Макс твой свалил в закат, как только узнал. А я предлагаю реальную помощь.
— Макс ушёл, потому что ему было больно. А ты пришёл, потому что тебе стало скучно, — отрезала Зоя. — Ты не отец, Антон. Ты донор спермы с дефектом души. Мне не нужна твоя жалость. И помощь твоя не нужна. Я сама построю свою жизнь. На руинах, которые ты оставил, фундамент получается крепче.
Она развернулась и покатила коляску прочь по мокрой аллее. Антон смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает злость. «Ну и катись! — мысленно орал он. — Сдохнешь с голоду, приползёшь!» Но где-то в глубине души, там, где ещё оставались крохи человечности, зашевелился страх. Он понял, что потерял что-то важное. Что-то настоящее. И это «настоящее» только что ушло от него, гордо выпрямив спину.
Часть 3. Ржавчина на дне
Спустя пятнадцать лет квартира Антона напоминала берлогу старого, больного медведя. Обои, некогда бежевые, пожелтели от табачного дыма и отклеивались по углам, свисая жалкими лоскутами. На полу, покрытом липким линолеумом, валялись коробки из-под пиццы и пустые бутылки.
Антон грузно сидел на диване, с трудом переводя дыхание. От былого красавца-моториста не осталось и следа. Лишний вес, набранный на дешёвых полуфабрикатах и пиве, превратил его фигуру в бесформенную глыбу. Спина, сорванная годами работы в неудобных позах под капотами, ныла непрерывно, заставляя его морщиться при каждом движении. Ноги отекали так, что любимые кроссовки жали немилосердно.
Жизнь прокрутила Антона через мясорубку. Сначала ушла жена, та самая кассирша из супермаркета, на которой он женился назло Зое. Ушла, отсудив половину имущества, включая любимую машину. Потом начались проблемы с работой. Руки, когда-то творившие чудеса с двигателями, начали дрожать. Зрение упало, а характер испортился окончательно. Он скандалил с клиентами, хамил начальству, считая, что все вокруг идиоты, и только он — непризнанный гений механики. В итоге его гнали отовсюду.
Теперь он жил на пособие по инвалидности и случайные заработки. Денег катастрофически не хватало. Долги за коммуналку росли, как снежный ком, коллекторы (хоть и действовали в рамках закона) звонили регулярно, напоминая о его ничтожестве.
— Проклятые твари, — прохрипел Антон, пытаясь завязать шнурки. Живот мешал наклониться. — Все они… Зойка эта, ведьма… Наколдовала, не иначе. А я? Я тут гнию.
Он с ненавистью посмотрел на своё отражение в мутноватом зеркале шкафа. Одутловатое лицо, мешки под глазами, щетина с проседью.
Вчера сосед дядя Паша принёс газету с вакансиями. Антон долго плевался, но деваться было некуда. Есть хотелось.
«Требуется управляющий техническим парком. Компания "Новый Взгляд". Опыт работы с ДВС обязателен. Соцпакет, высокая зарплата».
— Управляющий… Это мне по чину, — пробормотал Антон. — Руками крутить не надо, только указывать этим олухам, что делать. Опыт у меня есть, а то, что спина болит — так я ж руководить буду, а не гайки вертеть.
Он надел единственный приличный пиджак, который едва сходился на животе, и, кряхтя, вышел из квартиры. В кармане лежало резюме, где он приписал себе несуществующие заслуги и десяток курсов повышения квалификации. Его наглость, как он считал, была его единственным оставшимся капиталом.
Часть 4. Стеклянный монолит
Офисное здание сверкало на солнце, словно гигантский кристалл, выросший посреди серого делового квартала. Стекло, хром, идеально подстриженные газоны у входа — всё здесь кричало об успехе, деньгах и будущем. Антон чувствовал себя неуютно в своих стоптанных туфлях на этом идеальном мраморном полу холла.
Он подошёл к стойке ресепшена. Молоденькая девушка улыбнулась ему дежурной улыбкой.
— Добрый день. Я по поводу вакансии управляющего, — буркнул Антон, стараясь придать голосу важности. — Моя фамилия Градов.
— Да, Антон Сергеевич, вас ожидают. Проходите к лифту, семнадцатый этаж. Вас примет генеральный директор лично.
«Лично? Ого, — подумал Антон, поправляя галстук, который душил его толстую шею. — Видимо, мои таланты известны даже здесь. Ну держитесь, сейчас я вам покажу класс».
Лифт взлетел вверх бесшумно. Двери открылись, и Антон шагнул в просторный коридор, украшенный картинами в стиле абстракционизма. Секретарь, строгая дама в очках, кивнула на массивную дверь из темного дерева.
Антон толкнул дверь и замер.
Кабинет был огромным. Панорамные окна открывали вид на весь город. А за огромным т-образным столом сидела она.
Зоя.
Она почти не изменилась, только стала… дороже. Элегантный деловой костюм, идеальная стрижка, дорогие украшения. Она сидела прямо, просматривая какие-то документы на планшете.
Антон почувствовал, как ноги его стали ватными. Воздух застрял в горле. Это была не та Зоя, которую он бросил в парке. Это была королева, восседающая на троне.
Она подняла глаза. Взгляд был спокойным, изучающим, словно она смотрела на неисправную деталь, а не на живого человека.
— Здравствуй, Антон, — произнесла она. Голос был ровным, мелодичным. — Проходи, присаживайся. Я ждала тебя.
Антон плюхнулся в кресло для посетителей, которое оказалось слишком низким, из-за чего его колени задрались вверх, а живот вывалился вперёд. Он попытался улыбнуться, но губы дрогнули.
— Зоя? Ты… Ты здесь главная?
— Я владелец этой компании, Антон. Мы занимаемся разработкой и производством оборудования для реабилитации людей с нарушениями зрения. И логистика — часть нашего бизнеса.
— Я… я не знал, — пролепетал он. Шок сменился паникой, а затем — жалкой надеждой. — Слушай, Зой, это же судьба! Я как раз работу ищу. Я же профи, ты знаешь! Движки знаю как свои пять пальцев. Я могу весь твой автопарк в порядок привести! Мы же не чужие люди… У нас… прошлое.
Зоя отложила планшет. Она сплела пальцы рук.
— Прошлое? — переспросила она. — Ты имеешь в виду тот момент, когда ты унизил меня? Или когда бросил беременную? Или ту встречу в парке, когда ты хотел купить нас за дешёвую подачку?
Часть 5. Клетка захлопывается
— Зоя, ну что ты, кто старое помянет… — Антон попытался включить «своего парня», но под её взглядом осёкся. — Я же тогда молодой был, глупый. Жизнь меня потрепала, видишь? Я сейчас другой. Я же отец твоей дочери! Кстати, как она? Большая уже… Я бы хотел увидеть…
Лицо Зои на мгновение исказила гримаса отвращения, но она тут же взяла себя в руки. Она не собиралась кричать. Крик — удел слабых. Она собиралась уничтожать.
— Ты хочешь работы, Антон? — спросила она, игнорируя его вопрос о дочери.
— Конечно! Мне очень нужно. Я готов на всё! Управляющим, да?
— Управляющим… — Зоя усмехнулась. Она нажала кнопку селектора. — Алина, принесите досье кандидата Градова.
Через минуту на столе лежала тонкая папка. Зоя открыла её.
— Я навела справки, Антон. Тебя уволили с пяти последних мест за профнепригодность, прогулы и воровство запчастей. Твоя квалификация устарела лет на десять. Ты не знаешь современных диагностических систем. Твоё здоровье не позволяет тебе работать физически, а твои коммуникативные навыки — "ниже плинтуса", как ты любишь выражаться.
Антон покраснел. Злость начала вытеснять страх.
— Ты что, издеваешься? Позвала меня, чтобы потыкать носом? Да я тебя…
— Сядь! — приказала Зоя. Голос не повысился, но в нём было столько властности, что Антон невольно вжался в кресло. — Я позвала тебя не для того, чтобы тыкать носом. Я позвала тебя, чтобы закрыть гештальт.
Она достала из папки лист бумаги.
— Ты знаешь, кому принадлежит здание, в котором ты снимаешь свою конуру? Компании "Инвест-Холдинг". А знаешь, кто её владелец? Я. Ты знаешь, кто выкупил твои долги у банка неделю назад? Я.
Антон побелел.
— Ты… Ты не можешь…
— Могу. И сделала. Я долго наблюдала за твоим падением, Антон. Сначала мне было больно. Потом обидно. А потом я поняла, что ты — мой лучший мотиватор. Каждое твоё унижение, каждое слово презрения, которое я помнила, заставляло меня работать по двадцать часов в сутки. Я создала эту империю на топливе из ненависти к тебе и любви к дочери. Ты хотел, чтобы я ползала? Я взлетела. А ты остался ползать.
Она встала и подошла к окну.
— Я не дам тебе работу управляющего, Антон. Ты её не заслуживаешь и не потянешь. Но я дам тебе выбор. Я спишу твои долги и не выселю тебя на улицу.
— Правда? — в глазах Антона зажглась искра надежды. Жадность боролась с унижением. — Спасибо, Зоя! Я знал, что ты…
— Заткнись. У меня есть условие. У нас открыта вакансия. Уборщик в цеху утилизации. График — шесть дней в неделю. Зарплата — минимальная. Ты будешь мыть полы и выносить мусор за людьми, которые действительно работают.
Антон поднялся, задыхаясь от возмущения.
— Я?! Мотористом высшего разряда?! Мыть толчки?! Да пошла ты!
— Отлично, — спокойно кивнула Зоя. — Тогда завтра к тебе придут приставы. Выселение, опись имущества, блокировка счетов. Ты станешь бомжом, Антон. Настоящим, уличным бомжом. Выбор за тобой. У тебя одна минута.
Антон смотрел на эту роскошную женщину, на этот кабинет, на этот город внизу, который мог бы быть его, если бы он не был таким идиотом. Гнев кипел в нём, но страх перед холодной улицей, перед голодом и зимой был сильнее. Его наглость, его спесь — всё разбилось о ледяную стену её спокойствия.
— Я… я согласен, — выдавил он из себя, глядя в пол. — Тварь ты, Зойка.
— Для тебя — Зоя Викторовна, — она нажала кнопку. — Охрана, проводите нового сотрудника клининговой службы в отдел кадров.
В этот момент дверь снова открылась. В кабинет вошла девушка лет четырнадцати. Красивая, стройная, с длинными каштановыми волосами. Она двигалась уверенно, хотя в руках у неё была тонкая белая трость.
— Мам, ты скоро? Мы опоздаем на выставку, — её голос был звонким, живым.
Антон замер. Это была его дочь. Его кровь. Он увидел в ней свои черты, только облагороженные, чистые.
Девушка остановилась, чуть повернув голову.
— Здесь кто-то есть? — спросила она. — Пахнет… старым мазутом и чем-то прокисшим.
— Никого, Яна, — ответила Зоя, глядя Антону прямо в глаза с уничтожающей жалостью. — Это просто мусор. Сейчас его вынесут.
Антон хотел что-то крикнуть, заявить о себе: «Я твой отец!», но слова застряли в горле. Он понял, что для них он действительно мёртв. Хуже, чем мёртв — он пустое место. Пятно грязи.
Охранник, крепкий парень, молча взял его за локоть и потащил к выходу. Антон не сопротивлялся. Он шёл, волоча ноги, раздавленный не гневом бывшей жены, а этим простым, небрежным приговором собственной дочери, которая даже не видела его, но почувствовала его гнилую суть.
Дверь за ним закрылась бесшумно, навсегда отрезая путь назад.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»