— Потому что мужик в доме — это, братва, стержень! — рявкнул Вадим так, что в микрофоне тамады что-то испуганно фонило. — Нет, вы послушайте! Мужик — он основа!
Янтарная жидкость плеснула через край рюмки, расплываясь темным пятном по накрахмаленной скатерти ресторана «Степная Пальмира», но Вадим этого даже не заметил. Он возвышался над столом, раскрасневшийся, огромный в своем распирающем плечи пиджаке, и упивался вниманием.
— Вот я своей Ольге сразу сказал: все твои эти песенки, проекты, продюсирование — это так, бабское баловство. Звенелки, простите мой французский! — Он хохотнул, и за столом друзья одобрительно загудели. — Главное — чтоб борщ на столе дымился и рубашки хрустели. Потому что я — добытчик. Я решаю, куда мы идем, на чем едем и как живем. Поняла, мать?
Ольга медленно подняла глаза от тарелки с завядшей рукколой. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, тугой горячий узел, завязывавшийся последние три часа, наконец-то лопнул.
Книги автора на ЛитРес
— Вадим, сядь, — произнесла она тихо, не глядя на гостей. — Ты мешаешь людям. Ты позоришься.
В банкетном зале повисла тишина. Даже диджей приглушил музыку, почуяв неладное.
— Чего?! — Вадим картинно приложил широкую ладонь к уху, озираясь на притихших друзей. — Жена голос подала? Ты меня не учи, Оль. Я мужик, я знаю, когда стоять, а когда сидеть. У меня, знаешь ли, есть право голоса везде. Потому что у меня есть...
Он не успел договорить. Стул с противным скрежетом отъехал назад по паркету — Ольга резко встала. Теперь она смотрела на него не как покорная жена «при муже», а как жесткий продюсер смотрит на зарвавшегося бездарного артиста, требующего райдер уровня стадионной звезды.
— А что у тебя есть? — её голос прозвучал негромко, но четко, разрезая спертый воздух зала. — Давай, скажи всем. Кроме кредитной карты, которую я пополняю, и квартиры, доставшейся тебе от бабушки, в которой ремонт делала моя бригада? Что у тебя есть как у мужика? Харизма? Ум? Стратегия? Или только громкость?
Вадим замер с открытым ртом. Рюмка дрогнула в его руке. Это был удар ниже пояса, публичная порка, которой он не ожидал. Парни за столом, только что смеявшиеся над его шутками, стыдливо опустили глаза в тарелки.
— Ты... ты сейчас договоришься, — прошипел он, багровея уже не от коньяка, а от ярости. — Я тебе дома устрою.
— Ты мне уже здесь устроил, — Ольга холодно улыбнулась, подхватывая сумочку. — Шоу закончилось, Вадик. Антракт.
Она развернулась и пошла к выходу, спиной чувствуя его ненавидящий взгляд. Он не простит. Но и она больше не собиралась терпеть.
***
Кондиционер работал на полную мощность, создавая внутри герметичной кабины иллюзию прохладного оазиса, пока снаружи плавился горизонт. Вадим вёл огромную машину, срезая колосья. Мощь двигателя, послушная одному движению его руки, всегда успокаивала его, давала ощущение всемогущества. Но сегодня рокот мотора не мог заглушить голос Ольги в голове.
«Что у тебя есть?» — этот вопрос сверлил виски.
Он ненавидел её. Ненавидел её умный взгляд, её независимость, её умение делать деньги из «воздуха» — из нот и звуков. Он, Вадим, делал реальное дело, кормил страну хлебом, а она смела его унизить.
— Я тебе докажу, — бормотал он, глядя, как мотовило подминает под себя пшеницу. — Я тебя так переверну, что ты сама приползёшь.
Идея пришла внезапно, словно искра от перебитого кабеля. Куры. Птица — это быстрые деньги. Соседнее село поднялось на бройлерах за два года. Он построит птичник. Огромный. Станет миллионером, швырнёт Ольге пачку денег в лицо и подаст на развод. Нет, на развод он подаст сейчас. Чтобы, когда он разбогатеет, она не смела претендовать на его прибыль.
Он достал телефон, прямо за штурвалом, и набрал номер знакомого юриста.
— Серёга, готовь бумаги. Разводимся. Имущественных претензий нет, пусть подавится своими синтезаторами. Я начинаю большой бизнес. Да, сам. Я мужик или кто?
Он чувствовал себя полководцем перед решающей битвой. Он не знал, что его «стратегия» похожа на план наступления, нарисованный ребёнком на песке перед приливом. Вадим был опьянён предвкушением триумфа, не замечая, что топливо в баке его благоразумия давно на нуле.
***
Осень выдалась слякотной. Грязь чавкала под резиновыми сапогами. На одной стороне огромного участка, принадлежавшего отцу Вадима, кипела разумная, размеренная работа. Бригада строителей под руководством Ольги и её свёкра, Петра Ильича, возводила фундамент для современной свинофермы. Всё было выверено: чертежи, смета, вентиляция.
На другой стороне, ближе к оврагу, Вадим в одиночку, с остервенением и привлечением пары местных забулдыг, сколачивал длинный сарай из горбыля и пеноблоков. Это был его «Куриный Эмпайр».
Ольга подошла к забору, разделявшему их зоны влияния. Она была в простом дождевике, но даже в нём выглядела собранной и опасной.
— Вадим, — окликнула она.
Бывший муж — развод оформили месяц назад — обернулся. Он выглядел уставшим, но глаза горели фанатичным огнём.
— Чего тебе? Пришла завидовать?
— Я пришла предупредить. В соседнем районе зафиксирован птичий грипп. Ветнадзор лютует. Если у тебя нет системы биозащиты, а у тебя её нет, тебя закроют до того, как ты продашь первое яйцо. Это риск. Остановись, пока не вложил всё в закупку молодняка.
Вадим рассмеялся, вытирая грязной перчаткой лоб.
— Опять ты со своими прогнозами? Слушай, продюсер, занимайся своими свиньями. Хотя нет, свиньи — это для тебя слишком сложно, ты ж у нас интеллигенция. Мои куры — это золото. А грипп... это всё сказки для лохов, чтобы конкурентов давить. Я договорюсь. У меня связи.
— У тебя нет связей, Вадим. У тебя есть только амбиции, — спокойно заметила Ольга. — И ещё... Ты строишь на земле отца. Ты уверен, что это разумно?
— Отец мне слова не скажет! Он, конечно, предал меня, снюхался с тобой, но кровь не водица. Всё это, — он обвёл рукой горизонт, — когда-нибудь будет моим. Так что я строю на своём. Вали отсюда.
Ольга лишь пожала плечами. В этом жесте было больше презрения, чем в любой пощечине. Она развернулась и пошла к Петру Ильичу, который наблюдал за сценой, опираясь на трость.
— Не слышит? — спросил свёкор.
— Глух и слеп, — ответила она. — Включаем план «Б».
***
Прошёл год. Год, который перемолол судьбы, как жернова мельницы. Пётр Ильич ушёл тихо, во сне, оставив после себя порядок в делах и хаос в душе сына. Похороны прошли достойно, Вадим на них присутствовал, стараясь выглядеть скорбящим наследником империи, хотя его глаза бегали, оценивая стоимость антикварной мебели.
Его «бизнес» лежал в руинах. Птичий грипп пришёл через две недели после того, как он закупил пять тысяч голов. Всё поголовье сожгли. Штрафы от санэпидемстанции были чудовищными. Он залез в долги, продав комбайн (который был в лизинге, что создало новые проблемы), и теперь надеялся только на наследство.
В гостиной собрались родственники. Нотариус, пожилой мужчина с непроницаемым лицом, вскрыл конверт. Вадим сидел в кресле хозяина, демонстративно закинув ногу на ногу. Ольга скромно сидела у окна.
— «...Будучи в здравом уме и твёрдой памяти», — читал нотариус, — «всё моё движимое и недвижимое имущество, включая земельные участки кадастровый номер... (чертова уйма гектаров), жилой дом, технику и долю в уставном капитале ООО «Заря», я завещаю...»
Вадим набрал воздух в грудь, готовясь принять поздравления.
— «...своей бывшей невестке и деловому партнёру, Ольге Николаевне...»
В комнате словно взорвалась вакуумная бомба. Тишина звенела.
— Кому?! — взвизгнул Вадим, вскакивая. — Вы что там, ослепли? Какой невестке? Она мне никто! Я сын! Я единственный сын!
— «Сыну моему, Вадиму Петровичу», — продолжил нотариус невозмутимо, — «я завещаю свои старые охотничьи сапоги, чтобы ему было в чём ходить по грязи, которую он сам развёл, и фотоальбом нашей семьи, чтобы он помнил, кого потерял из-за своей гордыни».
Вадим побелел.
— Это подлог! Ты... ты подделала подпись! Ты окрутила старика! — он бросился к Ольге, но на его пути встал Стас, его бывший "лучший друг", который теперь работал начальником охраны у Ольги.
— Руки, — коротко сказал Стас.
Ольга медленно встала. В её глазах не было торжества, только ледяная математика возмездия.
— Пётр Ильич знал, что ты всё пропьёшь или пустишь по ветру за месяц. Он строил это хозяйство сорок лет. И он доверил его тому, кто умеет строить, а не ломать.
— Я оспорю! Я пойду в... — он запнулся, вспоминая, что денег на юристов у него нет.
— Иди, — кивнула Ольга. — Но сначала освободи мою территорию. Твой курятник стоит на моей земле. У тебя три дня на снос. Иначе я выставлю тебе счёт за утилизацию мусора. И поверь, Вадим, этот счёт тебе не понравится.
Вадим осел в кресло. Его мир, построенный на мыльном пузыре мужской исключительности, лопнул, забрызгав его липким страхом.
***
Спустя месяц Вадим стоял перед столом Ольги. Он похудел, осунулся, от былого лоска не осталось и следа. Город пугал его — там нужны были навыки, которых у него не было. Там он был никем. В посёлке он тоже стал изгоем — «неудачливым принцем», над которым посмеивались даже алкаши у магазина.
Ольга сидела за столом, просматривая графики поставок.
— Ты хотел меня видеть? — спросила она, не поднимая головы.
— Оль... Ольга Николаевна, — выдавил Вадим. Гордость драла горло, как наждак, но голод был сильнее. — Мне нужна работа. Я ничего не умею, кроме как на технике... Или руководить...
— Руководить? — она наконец подняла глаза. В них плескалось искреннее удивление. — Ты руководил курами, Вадим. Результат мы все видели: пепелище. На технику я тебя не посажу — ты разбил свой кредитный джип, доверия к тебе как к водителю нет.
— Но мне нечего жрать! — заорал он, срываясь. — Ты всё забрала! Дом, землю, отца!
— Я сохранила то, что твой отец создал. А ты хотел это прожрать. Разница существенная.
Ольга встала и подошла к окну. Вид на современный комплекс был великолепным.
— У меня есть вакансия. Оператор системы навозоудаления в секторе доращивания.
Вадим задохнулся от возмущения.
— Ты предлагаешь мне... говно чистить? Я же твой муж был! Я сын владельца!
— Ты наёмный рабочий, Вадим. Если согласишься. Зарплата средняя, соцпакет, обеды в столовой. Жить будешь в общежитии для персонала. Твой «куриный дворец» я снесла вчера, счёт за вывоз строительного мусора вычтут из твоей первой зарплаты.
Вадим сжал кулаки так. Ему хотелось ударить, задушить, уничтожить эту спокойную, сильную женщину, которая посмела быть выше него. Но он понимал: один неверный шаг, и он окажется на улице зимой. Стас за дверью только и ждал повода.
— Я... я согласен, — прошептал он. Слово «мужик» застряло в горле комом грязи.
— Отлично. Иди в отдел кадров. И Вадим... — она остановила его у двери. — Помнишь, ты спрашивал, что у меня есть?
Он обернулся, затравленный волк.
— У меня есть мозг. И терпение. А у тебя теперь есть лопата. Приступай.
Она вернулась к бумагам. Вадим вышел в коридор. Он шёл по чистому, светлому офису, мимо людей, которые с ним здоровались, и понимал, что это не сон.
👉Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»
Здесь живут рассказы, которые согревают душу и возвращают веру в людскую доброту.
В тот вечер, лежа на жёсткой койке в общежитии, Вадим смотрел в потолок. В кармане у него вибрировал телефон. Пришло старое уведомление — напоминание в календаре, которое он поставил год назад: «Купить путёвку на Мальдивы. Отпраздновать первый миллион».
Он закрыл глаза.
И тут всплыла та самая тайна, о которой говорили в начале.
Ольга, закрывая кабинет, достала из сейфа папку. Там лежал тот самый документ, подписанный Вадимом в день развода. Он был так увлечён своим «мужским решением» избавиться от жены, что подписал отказ от обязательной доли в наследстве в обмен на быструю выплату наличными — жалкие двести тысяч рублей, которые он тогда считал «стартовым капиталом» для курятника.
А рядом лежал планшет с видеозаписью. Пётр Ильич записывал её за неделю до смерти.
На экране старик, хитро прищурившись, говорил:
— Оленька, если этот индюк всё-таки прогорит — а он прогорит, — не выгоняй его совсем. Дай ему лопату. Труд сделал из обезьяны человека, может, и из Вадьки сделает. Хотя бы к пенсии.
Ольга выключила планшет. Она не мстила. Она просто выполняла волю покойного и законы эволюции. Слабый подчиняется сильному. Глупый подчиняется умному. А наглый... наглый теперь убирает за свиньями.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»
ЧИТАТЬ "Сборщик душ" (фантастика)
Марк не из любопытства залез в дом старика. Но ничего ценного ему не удалось найти, в отчаянии мальчик забирает, как ему показалось хлам, но именно шкатулка, которую открыли злобные полицейские, что заподозрили его в краже, заставила провести эксперимент и… Ару уже забыла причину войны: все просто мстили друг другу. Миномётный обстрел разорвал её бензовоз. Обгорелая, полуживая, она добирается до посёлка. Местный житель, что скрывается от наших и ваших, помогает ей добраться до лаборатории «Нора», где можно сохранить её жизнь. Ару понимает, что это будет уже не она, но другого выхода нет…
