Покоя не было. А спросить - права ли бабка - не у кого. Пугать понапрасну дочь Евгения не желала. А вдруг - все - чушь несусветная. А тут - Ольгина беременность, сбившая Евгению с ног. Бабка снилась по ночам и грозила пальцем:
- СволА-А-А-чь, сгубила девушку!
Иногда бабка, вытянув свою черепашью шею и растопырив руки, облачённые в рукава-крылья оранжевого балахона, танцевала и напевала про «Холодный айсберг в океане!»
Женя просыпалась в холодном поту. Ночную рубашку - хоть выжимай. Обратилась к врачу с отчаянной решимостью: или она сходит с ума, или...
- Доктор, а от сумасшедших разрешают рожать?
Докторша смотрела на Евгению поверх очков, вставляла в уши оливы фонендоскопа и по птичьи наклоняла голову.
Мембрана неприятно щекотала грудь. Евгения вздрагивала и ждала ответа.
- А вам зачем? Вам об этом думать, увы, поздно. К счастью. Менопауза, моя хорошая. Диета. Поменьше лежать. Побольше двигаться. И почаще на приём к маммологу, душа моя.
Евгения вспыхнула:
- У меня дочь беременна от психа!
Докторица вновь посмотрела на Евгению поверх очков.
- И да, поменьше смотрите телевизор на ночь. А в интернете копаться я вам вообще категорически запрещаю. Вы меня услышали?
Евгения вышла из себя. Стоя перед врачом с голой грудью, решительно забыв про отсутствие на теле предмета важного белья, она гаркнула:
- Это вы меня плохо слышите! Я вас спросила: Могут. Ли. В наше. Время. Рожать. От. Сумасшедших?
До доктора дошло!
- Ну, вы бы оделись, уважаемая. Не надо размахивать своими прелестями, как знаменем.
- Извините! - Евгения судорожно застёгивала на спине бюстгалтер, - есть подозрение, что зять не в себе. Просочилась информация. А дочь беременна. Наблюдается у врача. Неужели врачи не проверяют всякую там наследственность?
Доктор сняла очки, протерла их салфеткой и вновь водрузила на нос.
- А сумасшествие отца доказано?
- Не знаю, - плечи Жени опустились.
- Тогда скажу вам так. Покойный писатель Нельсон Олгрен — рассказывал про неких три закона: никогда не обедать в кафе, на вывеске которого значится "Мамаша такая-то"; никогда не играть в карты с человеком, которого кличут Док; а самое главное — ни за что в жизни не спать с теми, у кого сложностей в жизни еще больше, чем у тебя самого».
- Я считаю, что последний закон правильной жизни стоит отлить в граните и повторять каждому человеку с тех самых пор, когда у него начинается половая жизнь, авось страданий и мучений станет меньше. Но психически больные тщательно маскируют свои болезни. Они обаятельны, они, как правило, душа компании, и они - прекрасные любовники! Редкая женщина не обратит на такого мужчину внимание: влюбилась, увлеклась. А потом - хоп, и ловушка захлопнулась.
Если случилось такое, мои коллеги рекомендуют прерывание беременности. Но только рекомендуют. Мать имеет полное право рожать такое дитя. У нас демократия, а не третий рейх, простите!
- О, Господи!
- Господь здесь ни при чём. Не поминайте всуе, как говорится. Ребёнок может быть вполне нормальным. Да скажите мне, с чего в вашу голову влетела такая чушь? Может вам отдохнуть? Менопауза - вещь серьёзная. Гормоны!
Евгения молча вышла из кабинета.
Как она жила эти месяцы, вспоминать не хотелось. Однако Лелька весело щебетала по телефону и показывала, как растёт её живот. Артём, если присутствовал при разговоре, корчил забавные рожицы и вставлял в диалог смешные фразы. Ребята дурачились, веселились, рисовали на Лёлькином пузе уморительные «смайлики», Олег Николаевич разводил руками, мол устал с ними, никакой серьёзности.
Евгения вглядывалась в лицо дочери пытливо и въедливо - нет, все хорошо. Никакого напряжения и тщательно скрываемого страха. За спинами детей важно плавали в своём аквариуме рыбы.
- Все анализы сдала, Лёлька? - и шутливо, тоном Мартынка из мультфильма Назарова, - до ветру когда ходили? А «чумашедших» в роду не было?
Ольга махала на мать рукой, старательно пряча в глазах смешинку:
- Мне только сумасшедших в роду и не хватало! - и балованной ладошкой по Тёминому лбу - шлёп!, - мы, мама, давно тут все дураки!
Краем ока следим за реакцией Артёма. Улыбка, солнечные зайки в глазах. Жене надо капельки попить. И поменьше сериалов на ночь, всех этих Ибрагишек, Хюррешек и ежи с ними!
Училась жить нормально. Пила лекарство и старалась не думать о плохом. Когда появилась на свет девочка, хорошенькая, абсолютно здоровая девочка, собралась в гости. Но, как назло, поймала треклятый, нашумевший по всему миру вирус и надолго слегла. Оклемалась, слава небесам!
А потом боялась совать к внучке свой нос - эпидемия бушевала, бушевали страсти в телевизору, мир разделился на сторонников и противников, на работе Евгения видела, как клеймили несогласных...
Нет, к ребёнку нельзя.
Поехала, когда страсти улеглись сразу, в один день, будто кто-то запретил эпидемию. Но хоть по городу перемещаться можно и внучку увидеть. Хотя бы в маске!
Внучка вполне осмысленно уже изучала этот огромный мир, перебирала ручонками яркие погремушки, улыбалась и радовала окружающих своей чистотой и безмятежностью. Почти как все дети на свете. Владкин Сережка тоже радует мать своей улыбкой. А Владке, ой, как тяжко, не в пример Оле, купающейся в любви и обожании.
Ей интересно и уютно в ограниченном мирке, и она пока никуда не рвётся: возится с розарием, придумывает какие-то новые грядки. Готовит обед из четырех блюд. Старается быть идеальной женой. Ей нравится быть такой. Однако, Евгения решила поставить все точки над «и». Ну а что: она пройдёт тем же маршрутом, найдёт клятую бабку... И убедится окончательно в её сумасшествии.
Всё прошло, как нельзя лучше. От домашних она благополучно избавилась и пропала в ельнике. Вот и знакомая калитка.
- Хозяйка-а-а-а! Ау! Вы где?
Никто не выходил.
«Ну и пёс с тобой, старая вешалка!» - Евгения направилась к станции. Но вдруг её кто-то окликнул.
- Здравствуйте. А вам кого?
Женщина средних лет. Опрятная, моложавая, НОРМАЛЬНАЯ.
- Я бы хотела видеть... Тут женщина такая странная жила. Она мне такого в прошлом году наговорила...
Хозяйка нахмурилась.
- Это моя мама. Её больше нет. Она умерла от... гриппа зимой. Добегалась.
Евгения замешкалась.
- Очень жаль, правда, очень. Старые люди так восприимчивы к инфекциям. Просто...
- У мамы была прогрессирующая деменция. Я её сюда и привезла. В квартире боялась оставлять, а здесь брат за ней приглядывал.
- Да, что-то странное с ней творилось. Балахон... Туфли на каблуках.
- А одеваться не так, как все, мама всю жизнь любила. Меня Ириной зовут.
- А я - Евгения. Можно просто Женя. Вы не подумайте... просто... ну как мне, матери, услышать от постороннего человека, что мой зять - сумасшедший. И что его мама покончила жизнь самоубийством. И вообще, не самоубийством даже - убита была. Вы понимаете... свадьба. Дочка. Потом вот ребёнок родился...
Бред, конечно. Но я ведь такое себе накрутила... Такое...
Ирина кивком пригласила Евгению в дом:
- Вы не торопитесь?
- Нет, не тороплюсь.
Ирина прошла на светлую веранду, старомодную, с подвесным абажуром над круглым, под скатертью с кисточками столом. Зажгла газ, поставила чайник. Подвинула поближе к Евгении вазочку с конфетами.
- Мама странная была, не скрою. И этот балахон ещё дурацкий. Но вот случай с Федорцовыми и меня насторожил. Даже испугал. Розу ужасно жаль. Что бы там не говорила моя покойная мама, Роза была в разы нормальнее даже нас с вами. Абсолютно нормальный человек, спокойный, рассудительный, земной, знаете ли.
Они приехали сюда десять лет назад. Тёмка был уже взрослым. Поступил в универ, учился. Олег преподавал в академии, он и сейчас там преподаёт. А Роза вела дом. И умело так вела, настоящая наседка. Мы не были близко знакомы - Роза простая, но закрытая такая. «Здравствуйте», «До свидания» - вот и все разговоры. Она любила ходить на рынок за свежими продуктами. И в руках у неё всегда была такая плетёная корзинка. А на дне - чистое вафельное полотенце. И когда Роза возвращалась с рынка домой, то продукты, приобретённые на рынке, она прикрывала вот этим полотенчиком.
Мы недалеко, как видите, обитаем. Радовались новым соседям. Думали: вот, есть с кем резаться в «очко» летними вечерами. Но они не проявляли инициативы. Не пускали нас дальше порога. Не то, что бы грудью защищали этот порог, просто... мы со своими картами чувствовали себя полными идиотами. Там стихи вслух декламируют, Артём начитанный был. А мы - с картами...
Роза книг, кстати, в руках не держала. Деловитая, хозяйственная, вечно хлопотала, вечно была занята. Земная, я говорю. Было странно, как такой умница Олег женился на такой простой женщине. Но это не наше дело, честно говоря. Своих проблем хватало, когда мама чудить начала.
И вот она-то и рассказала однажды, как видела, что Роза падает из окна второго этажа головой прямо на камни розария. Прям, как в воду пловец ныряет! Олег Николаевич уверял, что это несчастный случай, что она облокотилась на балясины балкона, а те треснули. Ужас, конечно, невелика высота, но острые камни...
Ирина перешла на шёпот:
Мама сходила с ума. Её сложно было успокоить. Она постоянно твердила, что Артём - шизофреник, что у Артёма очередное обострение. Что Роза - сиделка, а не супруга Олега. И...
- Что, Ира?
- Розу Артём столкнул вниз.
- Ира, но ведь это бред, правда? Ну бред!
Ира покачала головой.
- Мама сорок лет работала при комитете. Сорок лет. Она знала и подмечала многие вещи...
Евгения вежливо попрощалась с хозяйкой.
- Подождите! - Ирина выглядела очень взволнованной, - Я вам говорила про корзинку, накрытую полотенцем? Розину корзинку? Так вот, два года назад я встретила Артёма с этой корзинкой, накрытой тем же самым полотенцем. Я спросила, мол, с рынка Тёма возвращается? Он мне кивнул, улыбнулся, и приоткрыл полотенце... А там... Полная корзина лягушек. Полная корзина дохлых лягушек
---