Пока закипал чайник, Люда быстро оделась и умылась, намазала маслом ломоть свежего пшеничного хлеба, долила в чай молоко, чтобы быстрее остыл. За другим столом Марат, муж Назиры, спешно завтракал, торопясь на вахтовый автобус, который собирал работников и вёз их в Новый город, на КамАЗ. Утром каждая минута была на счету.
Люда включила свет в комнате и присела на диване рядом с сыном, он ещё сладко посапывал. Она осторожно поцеловала его в тугую раскрасневшуюся щёчку. Как он был похож на Женю, такие же тёмные волосы и густые брови.
Проснувшись, Алёша, не хотел одеваться, капризничал, не хотел идти в садик. В выходные он мог проспать до самого полудня. Она терпеливо уговаривала полусонного малыша:
- Вставай, сыночек, маме на работу надо. Я пойду дом строить, а ты в садик. У каждого своя работа.
В такие минуты Люда искренне завидовала соседским детям, которые до обеда безмятежно сопели в подушку, в садик не ходили. Назира, соседка по малосемейке, хоть и вставала ни свет ни заря, и к пяти утра уже уходила кидать снег во дворе, но после утренней смены возвращалась домой и посвящала себя детям.
Люда с трудом одевала полусонного малыша, сажала на санки и тащила его в садик через заснеженный двор, парк в новый детский сад, в который они перевелись недавно поближе к дому. Раньше она возила сына на автобусе, и это было настоящим испытанием для них обоих.
Приглашаю
на Телеграмм канал. Там кроме романов я публикую сюжеты о поездках,
шопинге, путешествиях. Кто желает со мной поближе общаться-добро
пожаловать на Телеграмм канал https://Я открыла t.me/dinagavrilovaofficial
Стояла морозная, холодная погода, декабрьский ветер хлестал по лицу. Пытаясь перекричать его свист, Люда звонким голосом выкрикивала:
Ветер, ветер! Ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч,
Ты волнуешь сине море,
Всюду веешь на просторе,
Не боишься никого,
Кроме Бога одного!
-Ветер, не дуй на моего Алёшу! Не дуй на моего сыночка…
И волшебным образом мальчик постепенно успокаивался и уже в хорошем настроении оставался в садике.
Люда со спокойным сердцем садилась в автобус-жёлтую гармошку, битком набитую молодёжью, и ехала в Новый город. За окнами почти ничего не было видно, стекла покрывал плотный иней, как кружевная паутина.. Автобус вздыхал, шипел и медленно шёл по заснеженной дороге.
Бригаду штукатуров перевели на новый объект-жилой дом, большой, ещё непривычно пустой, пахнущий сыростью и пылью. Девчатам выделили небольшую комнатку, где они переодевались. Штукатурить в жилом доме было гораздо сложнее, чем в Доме культуры. Там простор: большие залы, холлы, прямые коридоры, а в жилом доме много углов, закутков, и выравнивать их тяжелее. Но слава Богу, Люда уже набила руку и легче справлялась с работой.
Работали они с напарницей Сашей. Романтичная Саша, глядя из окна будущей кухни говорила:
-Представляешь, тут будут жить молодожёны и любить друга, как вы с Женей.
-Да, -вздыхала Люда, разравнивая стену полутёрком.-Представляешь, Женя прислал мне цветок мака в последнем письме. Говорит, у них там полно маков.
Саша стала ей как родная, она ей всё доверяла. Подружка запросто приходила к ней домой, они вместе чаёвничали, гуляли в парке с Алёшей.
После работы Люда домой даже не заходила, сразу шла по магазинам в поисках продуктов. Покупала молоко, сметану, хлеб, и масло по талону[1], но масло и сахар растворялись быстрее, чем снег на ладони. Тогда она шла на поклон к тёте Соне, которая жила в их подъезде, и работала в домоуправлении. В конце месяца у них иногда оставались талоны.
Тётя Соня,симпатичная темноволосая татарочка, в красной трикотажной кофте открыла дверь, от неё пахло выпечкой, она часто пекла треугольники и бэлиши[2]. Она приехала из деревни с мужем и двумя детьми, работала дворником, потом перешла в Жэк. Начальница ЖЭК-а, односельчанка Сони, поспособствовала, чтобы к ней в четырёхкомнатную квартиру никого не поселяли и они жили вольготно, без подселения. Старший сын тёти Сони дружил с Женей, сама она с ней хорошо ладила, женщины в этом доме общались между собой, заходили друг к другу и помогали, чем могли.
-Тётя Сонечка, у нас масло кончилось?
-У нас остались талоны. Бери, дочка, бери. Как там Женя?
-Служит.
-Пишет?
-Пишет-пишет.
-Вот и хорошо, дочка.
Приготовив ужин, она кормила Алёшу, потом грела воду, купала сына.
Горячей воды в квартире часто не было. До пятого этажа вода не доходила, не хватало напора. Поэтому каждую субботу Люда с Алёшей ходили в баню, пешком минут двадцать от дома. Люда набирала в большой тазик воды, сажала туда сына вместе с игрушками и слегка парила его веником. Потом они выходили из бани разомлевшие и счастливые. Сын очень любил ходить в баню.
Не забывал навещать Шапошниковых и четырнадцатилетний Ильсур, черноглазый, смуглый, весь в свою мать, мальчишка из шестого подъезда.
- Люда, может тебе помочь? -спрашивал он деловито. - Хочешь, в магазин сбегаю? Бутылки могу сдать. Если тебе куда надо идти, я с Алёшей посижу.
- Вот, сдай, пожалуйста, если не трудно.
Люда с благодарностью и удивлением смотрела в его тёмные глаза, протягивая ему сетку с пустыми бутылками из-под молока и сметаны. Он возвращался, аккуратно отсчитывал деньги до последней копейки.
- Спасибо тебе. Ты такой молодец. - сказала Люда . - Другие вон мяч гоняют, а ты нам помогаешь…
Ильсур замялся, смутился:
- Женя мой друг. А раз друг, значит должен помогать его семье.
Иногда он задерживался ненадолго, заходил в комнату и возился с Алёшей, смешил его и терпеливо слушал его новые слова.
Присутствие Ильсура в квартире действовало на Люду каким-то странно-успокаивающим образом. Иногда ей казалось, что в этом восьмикласснике с умными глазами живёт взрослый. Хотя и её четырнадцатилетний братик Юрик был такой же. Он помогал маме доить коров, без напоминаний выходил в сарай убираться и кормить скотину. Но деревенские ребята привычные к работе, а Ильсур родился в городе. «Что за удивительный мальчик, откуда такие берутся? -думала она. – Наверное, из дворов, где по вечерам взрослый парень пускает воздушных змеев вместе с мальчишками, изобретает «ракеты», где мальчишки мужают раньше срока, и дружба для них понятие не книжное, а настоящее».
Люда достала последнее письмо от Жени с засушенным цветком мака. Она медленно перечитала, хотя помнила каждое его письмо наизусть:
«Здравствуй, дорогая моя жёнушка. Как у вас дела? Как наш любимый сынишка, наверное, вырос…Шлю тебе привет, это мак. Их здесь полно растёт. Выезжаем на полигон и тренируемся стрелять на спелых гранатах. Они такие сладкие вкусные. Пришлю вам посылку. Попробуешь. Нас готовят в Афганистан. В конце декабря будем переправляться. Мы там пробудем недолго, за меня не беспокойся. Скоро я вернусь и обниму вас…»
Афганистан… Она смутно представляла, где это. Где-то там, далеко, за горами и пустынями. Слово само по себе казалось чужим, пыльным, горячим.
Она достала карту, которую недавно купила и долго искала пальцем эти незнакомые очертания. Читала мелкие надписи, города с трудными названиями. Ей казалось, если понять, куда его отправляют, станет легче ждать.
Она безоговорочно верила каждому слову Жени и ждала его домой.
[1] «В конце 70-х годов, когда строительство «КАМАЗа» вступило в завершающую стадию, московское обеспечение продовольствием пошло на убыль. В городе были введены талоны на животное масло, сахар, а потом и сигареты, мыло и другие моющие средства». Историко-краеведческий музей Набережные Челны.
[2] Бэлиш(тат. бәлеш, башк. бәлеш) - печёный пирог татарской и башкирской кухни, из пресного теста, с сытной начинкой из мелко нарезанного мяса (говядина, баранина, гусь) с картофелем и луком.
Вы читаете 3-ю часть трилогии:
1-я книга "Цвета холодных лет" начало
2-я книга. "Ты лучше всех" начало
Путеводитель по каналу. Все произведения
повесть "Поленька, или Христова невеста" начало