Вечером семья собралась вместе у телевизора. В натопленной комнате было уютно и тепло, старый «Рекорд» глухо потрескивал, за окном барабанил дождь. Небо заволокло серыми тучами, всю неделю беспрерывно лили дожди, превратив улицы в непроходимое грязное месиво. Егор и свекровь внимательно смотрели новости на башкирском языке. Митенька и Антошка расположились на диване рядом с мамой, а Юрик как обычно читал книжку в своей комнате.
Еля довязывала пуховую шаль для старшей дочери. Пуховой оренбургский платок издавна считался признаком достатка, не каждый мог позволить такую вещь. В Башкирии зимы суровые, и шаль из козьего пуха согреет и в мороз, и при простуде поможет, и прослужит многие годы. Чтобы связать платок метр на метр, требовалось почти четыреста граммов доброго пуха. Еля выменяла у Титовых пухового козла за синюю овцу, ту самую, что бодалась нещадно, но и отличалась самой длинной тонкой шерстью. Неспешно, петля за петлей, она набирала узор, и пух мягко скользил по спицам. Но в душе покоя не было. Мысли цеплялись одна за другую, как петли ажурной каймы, тревожили. «Как там Ася? - думала она. - Погода в тот день выдалась холодной и мокрой, не застудилась ли? Не промокла ли в Москве? Сможет ли она перейти с одного вокзала на другой? Кто ей подскажет? А билет… как компостировать? Разберётся ли?»
Еля вспоминала, как они с Егором и ещё две семейные пары ездили в Чувашию и то было нелегко. А тут семнадцатилетняя дочь одна в дороге, только после школы.
Егор, словно уловив тревогу, произнёс с упрёком:
-Зачем ты отпустила её в чужой город? Что она там делать будет? Могла бы ещё год дома пожить. На своей кровати спала бы. А если заболеет? -потом, помолчав, задумчиво добавил:
- Пусто без неё. Непривычно.
Егор уже привык, что Ася встречает его после работы, усаживается рядом за стол и, рассказывает о школе, одноклассниках, учителях, о случайных смешных происшествиях. Она, как звонкий колокольчик оживляла дом своими разговорами и наполняла смехом. И вдруг всё изменилось с её отъездом. Не хватало её говорливости, вечных шуток, этой беспечной радости, от которой жизнь казалась легче. Иногда он по привычке заглядывал в спальню, будто надеясь её там увидеть, но её там не было. Когда он сошёлся с Елей, маленькая Ася садилась к нему на коленки и показывала дневник: «Папа, смотри, какие я оценки получила». Он хвалил её за каждую пятёрку, гладил по голове, и она только радостно смеялась и доверчиво прижималась к нему...
Приглашаю
на Телеграмм канал. Там кроме романов я публикую сюжеты о поездках,
шопинге, путешествиях. Кто желает со мной поближе общаться-добро
пожаловать на Телеграмм канал https://Я открыла t.me/dinagavrilovaofficial
Мария, свекровь, подхватила:
- Бедняжка. Что ж она там кушает? Сейчас бы с нами за столом сидела.
Все эти слова не давали покоя Еле. И чем дальше, тем чаще закрадывалось сомнение: правильно ли поступила? Может, зря толкнула дочь в самостоятельную жизнь? Может, рано ещё?
Беспокойство вызывали и ребята. Юрик вдруг остыл к учёбе, учебный год едва начался, а он занимался спустя рукава. За уроки он садился сразу после школы, но всё равно появились тройки. Еля тревожилась и недоумевала, ведь с девчонками было легче, их она сроду не проверяла, не спрашивала. Они учились сами, с охотой. А вот сыновья совсем другое дело, и это огорчало её.
Переживала она и за Дашу. Давно не приезжала, и писем нет. «Может заболела? -мучительно думала Еля. - Или случилось что? Неужели настолько занята, что матери некогда строчку написать?» Дочка, конечно, писала, что её перевели мастером и что все субботы рабочие. Еля понимала, что девятнадцатилетней выпускнице техникума с женщинами работать непросто. «Хоть всё бросай и езжай в Бирск», - мелькнула безнадёжная мысль. Но уехать никак. Недавно корова отелилась, овца объягнилась двойней. Оставить хозяйство невозможно: коровы, тёлки, овцы, козы, две свинки, гуси, куры. Сынок Юрик помогал ей вечерами: доил вторую корову, убирался в сарае, и за это Еля была благодарна сыну.
Успокоилась она, когда получила телеграмму от дочерей. А когда прочитала подробное и радостное письмо Аси, что она уже устроилась на работу, что коллектив хороший, и живёт вместе в Инной в благоустроенной квартире рядом с заводом вовсе перестала нервничать.
Прошло несколько недель. Дожди отступили, выглянуло солнце. Дороги постепенно подсыхали. Еля шла на почту, прижимая аккуратно перевязанную посылку, которая пахла полынью. Она специально переложила пуховую шаль ветками полыни, чтобы моль не побила. Настроение у Ели было светлое: приятно было думать, что чем-то порадовала дочь.
У входа курил Габдулла в брезентовом дождевике в кирзовых сапогах. Он добродушно сказал:
-Вот пришёл газеты выписывать. Жена любит «Советскую Башкирию» читать.
На почте, как обычно, толпился народ. Заведующая, видная женщина, с уложенными чёрными волосами, бойко говорила с посетительницей, рядом помощница, страстно дыша на печать, ритмично отпускала штемпель на письма. Две бабки из двухэтажки перешёптывались про соседку, старушка в старом жакете сдавала заказное письмо, бормоча себе под нос.
Еля встала в очередь, но в этот момент кто-то тронул её за локоть. Она обернулась и сразу узнала Дашкину, учительницу географии, седую, невысокую, в очках и аккуратно застёгнутом сером пиджаке.
- Передавайте Асе привет. Как она там?
Выслушав ответ, Дашкина нахмурилась:
- Что же она ко мне не пришла? - сказала она обиженно, уже громче. - Не попросила помощи. У меня племянник — прокурор. Я бы устроила её на подготовительные курсы на юридический, и на работу пристроила бы, у адвоката. У неё способности, талант! Ей обязательно надо учиться.
Слова её звучали чётко и уверенно, люди обернулись. Еля кивнула. «После пожара воду не носят…», - мелькнуло у неё, а в сердце неприятно кольнуло. Ей припомнились долгие дни, когда она лежала в больнице. Больница -плохое место. Наслушаешься других женщин и кажется, что всё в жизни неправильно делала. Она чувствовала и свою вину: не смогла тогда хлопотать за дочь. Однако успокаивала себя, если у Аси есть голова на плечах, она обязательно поступит в институт. Это не конец света.
Еля после вечерней дойки устала, но села писать ответ дочерям, чтобы хоть как-то облегчить душу. Все уже спали, она устроилась на кухне, включила настольную лампу, поставила чайник на газовую плиту. Пахло дымом и берёзовыми дровами. Она заварила чай с душицей и начала писать.
«…Ася, нужны ли тебе валенки? Может, на работе полы холодные? Есть ли институт в городе? Будешь поступать в этом году? Дочка, тебе поручение, напиши подробное разборчивое письмо Мите. Напиши, чтобы он учился? Хорошо. А ты, Инна, напиши письмо Юрику на его имя и конвертик ему отдельно отправь. Только, ради Бога, не ругай его и не наставляй. У него сейчас нет настроения и вдохновения учиться. Вы не думайте, что я на вас сваливаю свою ответственность. Если говорит один, это одно дело, а двое говорят он обязательно прислушается. Обязательно спроси у него, в какой техникум он хочет поступить в следующем году, и пусть ответ он тебе сам напишет. Это может улучшить его настроение. Бабушка его ругает, а Юрик упрямится: ему тяжело, он замкнулся. Было бы хорошо, если бы в следующем году он поступил в техникум в Белебее. Как раз до армии закончил бы, и не наделал бы глупостей. После десятого класса тяжелее поступать.
Только не пишите в письме, что я вас попросила, и не напоминайте о тройках. Инна, у тебя язык подвешен, ты умеешь с ним общаться. Его настроение нужно каким-нибудь образом изменить... Дашу тоже надо попросить, чтобы она Юрику написала.»
Слова текли ровно, будто она разговаривала с дочками вслух, о Юрике, о школе, о том, что мальчишка замкнулся, что бабушка недовольна внуком, что надо поднять ему настроение. Потом она отпила уже почти остывший чай и добавила:
«Доченька, Инна, поздравляю с принятием в кандидаты партии. Я в тебя верю ты с чистой душой. В партию всех не принимают. Выбирают лучших, достойных. Эта первая надежда выйти на прямую дорогу. Старайся жить, как учит партия. Никогда не ищи лёгкую работу. Ищи работу по душе, чтобы приносила радость. Я прекрасно понимаю, как тяжело жить вдали от дома, на чужбине, пожила сама. Родина тянет к себе и молодых и старых. Всегда жду писем от вас. Может, получится приехать на Новый год?
Еля задержала взгляд на окне. Снаружи лаяла собака, где-то хлопнула дверь, и снова стало тихо. Письмо вышло длинным. «Главное, чтобы у них всё наладилось», - подумала она и аккуратно сложила письмо в конверт.
Вы читаете 3-ю часть трилогии:
1-я книга "Цвета холодных лет" начало
2-я книга. "Ты лучше всех" начало
Путеводитель по каналу. Все произведения
повесть "Поленька, или Христова невеста" начало