Когда возникла славянская поэзия? Два древнейших западнославянских гимна приписывают святому Войтеху, жившему в конце X века. В то время уже существовала моравская, болгарская и древнерусская поэзия. Был даже арабоязычный извод славянского поэтического творчества. И, если у всего этого многообразия имелся один источник, то как происходило распространение аллитерационной поэзии среди славян?
Давайте порассуждаем на примере двух западнославянских стихов.
Легко ли быть славянофилом?
Когда история превращается в место битвы за прошлое, то каждый исторический факт подвергается оценке из настоящего. По этой причине, например, варяги были просто обязаны иметь правильную генетику, а древнерусские стихи - правильный язык. Иначе придётся признать поражение в битве за мифического Рюрика, который просто не мог говорить на скандинавском.
Но норманистом в поэзии быть хоть и непристижно, но легко, так как опубликованы все скальдические стихи и все надписи на рунических камнях, их фотографии, переводы и интерпретации. Сложнее находиться в стане "хазарян", но и тут есть публикации стихов и их научный разбор.
А легко ли быть славянофилом в изучении древнеславянской поэзии?
Где почитать о древнеславянских стихах? Существует ли корпус поэтических славянских текстов? Даже наш канал долгое время не индексировался поисковыми системами и искусственным интеллектом. Да и много ли читателей кликнут на заголовок о древней поэзии, подпишутся на канал, не говоря уже о донатах?
Нужно сказать, что занимаясь темой уже почти десять лет, мы всё ещё переоткрываем для себя те исследования и тексты, которые уже давно известны не только науке, но и массовому читателю. Это касается не только древней болгарской и русской поэзии, но и произведений поэтического характера других славянских и восточноевропейских народов.
В очерке о польском гимне "Богуродица девица" мы честно признались, что не знаем чешских аллитерационных стихов раннего времени. Но буквально по одному клику от этого гимна мы нашли древнейший чешский хорал, который не встречался нам в обзорах гимнографического наследия моравского периода при работе над очерками про молитву "Отче наш".
Спустя пять лет мы представляем недостающее звено в ранней христианской поэзии славян - гимн "Господине, помилуй ны".
"Господине, помилуй ны"
Старейший сохранившийся в записи образец чешской музыки и поэзии - хорал «Господине, помилуй ны» - впервые упоминается в 1055 году, а старейшая сохранившаяся запись содержится в хронике 1397 года.
Считается, что данный текст имеет церковнославянскую природу, связан с Сазавским монастырём и возник ещё в X веке как часть наследия моравского периода славянской письменной и поэтической культуры. Стих является парафразом греческого Kyrie eleison ("Господи, помилуй") и представляет из себя восемь нерифмованных строк.
В записи XIV века ощущается влияние католической традиции и чешского языка с его фрикативным "г" и шипящими:
Hospodine, pomiluj ny!
Jezu Kriste, pomiluj ny!
Ty, spase všeho míra,
spasiž ny i uslyšiž,
Hospodine, hlasy našě!
Daj nám všěm, Hospodine,
žizň a mír v zemi!
Krleš! Krleš! Krleš!
Авторство стихов приписывается св. Войтеху (Адальберту Пражскому, X век), а также св. Прокопию Сазавскому (XI век). Но твёрдых доказательств этим версиям не существует.
Роман Якобсон ещё в 1929 году пришёл к мысли, что изначально песня звучала с нередуцированными звуками и имела форму восьмисложного стиха. Вот его реконструкция, в которой нет слова "господине", а имя Иисуса Христа читается по-старославянски. Также отсутствует же-конструкция, не отражается чешская фрикативная "г", вместо "земи" видим слово "земли".
Последователь Якобсона чешский славист Франтишек Мареш детально разобрал лексику, метрику, литургические и стилистические особенности стиха и приписал его св. Войтеху (Адальберту), как и первоначальную редакцию рассмотренной нами ранее польской средневековой песни «Богуродица девица», также сочетающей в себе элементы византийского и латинского богослужения.
Трудно спорить с мэтрами, тем более, не имея (по уже вышеназванным причинам) доступа к их статьям и аргументации. По лексике стиха комментарии могут дать профессионалы, как в случае с критическим разбором Романа Кривко польского гимна. Мы же разберём хорошо знакомую нам аллитерацию.
Да, "Господине, помилуй ны" - это славянский аллитерационный стих XI-XIV веков.
Чешский язык и аллитерация
Приведём стих латиницей и кириллицей, чтобы выявить все возможные аллитерационные связи внутри строк, в параллелях и на протяжении всего стиха:
Сразу отметим, что идея о равносложии строк в аллитерационном стихе не может быть принята за аксиому, а вот сама аллитерация - да. Следовательно, при сравнении реконструкции Якобсона с дошедшим текстом нужно отдавать предпочтение не метрической структуре и церковнославянской лексике, а аллитерациям, которые показывают первичность того или иного текста, в том числе и реконструируемого старославянского.
Господине!
Например, реконструируемая Якобсоном строчка "Господи, помилуи ны" не имеет внутристрочной аллитерации и ритма ею заданного, как строчка чешской записи "Господине, помилуи ны!"
В "Слове о полку Игореве" в плаче Ярославны, обращённом к природным стихиям, слово "господин" в звательной форме звучит именно как "господине", обращённое к Днепру: "Възлелей, господине, мою ладу къ мне". В приведённой строчке плача мы видим аллитерацию "господине" - "ко мене".
Мы сравнивали этот плач с языческой молитвой солнцу, небу и земле, описанной в XI веке в русском переводе "Иудейской войны". В арабской передаче Ибн-Фадлана в X веке русская молитва перед идолом также начинается с обращения к "господу", что мы посчитали возможным общим местом для схожих славянских молитв.
Ибн Русте в начале X века приводит молитву славян, которую мы приписываем белым хорватам и их моравским сородичам первой половины IX века. Она, как и русская языческая молитва 920-х годов, также начинается с обращения к господу:
«Господи, ты который (до сих пор) снабжал нас пищей, снабди и теперь нас ею в изобилии».
Так вот, восстанавливая эту молитву славян из текста ибн Русте, мы видим аллитерацию обращения "господине" ("господи, господин") и слова "ны" ("нас"). Таким образом, аллитерация и форма обращения, использованные в чешском христианском молитвословии, была известна западным славянам уже, как минимум, в IX веке.
Так что нет смысла для реконструкции стиха использовать слово "Господи" вместо "Господине". Если уж и восстанавливать строчку "Господи, помилуй ны", то она должна идти в параллель с реконструкцией "Исусе Христе, помилуй ны", чтобы создавалась аллитерация "Господи" - "Христе", известная, например, по новгородской молитве Стыряты XII века. Но удлинение строчки с Езу Кристе до Исусе Христе не вписывается ни в идею равносложия, ни в идею ритма параллельных строчек в тексте, который поётся.
Мир в земи
Слово земля в форме "земи" хорошо восстанавливается из старейших польских и поморских имён Земысл (Zemuzil), Земомысл (Siemomysł). Есть ли смысл заменять его на "земли"?
Строчки "Дай нам вшѣм, Господине, жизнь а мир в земи!" дают составное созвучие "вшѣм" - "в земи". И здесь нам пригодится церковнославянская реконструкция, где Якобсон показывает редуцированные. Мы видим созвучие ещё более явное: вьсѣмъ - въ земи.
Кстати, иногда имя Земомысл, записанное латиницей как Siemomysł, предлагают понимать через слово "семя", "семья", что само по себе говорит о представлении среди историков о близости звучания "земи" и "семи".
В этих же строчках мы видим ещё одно параллельное и составное созвучие: "нам" - "жизнь а мир". Такая же аллитерация "намъ"-"намъ" встречается в польском гимне "Богуродица девица".
Также в разбираемой строчке содержится оконечная аллитерация "дай нам" - "Господине", что говорит о разнообразии аллитерационных приёмов автора и подтверждает форму слова "Господин" как "Господине", а не "Господи".
Также надо отметить, что в реконструкции Якобсона строчка "Господи, глаголы нашѣ" теряет не только аллитерацию Hospodine, hlasy našě, но и ассонанс hlasy našě.
Езу Кристе, ты, спасе, спаси ж ны
Использование имя Христа в форме Езу Кристе не противоречит аллитерации со словами "Господине" и "спасе". Мы знаем из славлений Святослава и Всеслава Полоцкого, что слово "князь" имело аллитерацию со словами "и (а) сам".
Слово "Кристе" имеет аллитерацию со словом "ты", которое в структуре молитвы занимает такое же место, как и в плаче Ярославны, в молитве хорват "О, господине", а также в родственном ей переводе "Отче наш". Слово "ты" в них открывает описание достоинств адресата молитвы.
Если в хорватской молитве реконструировать слова "ты, иже кормяше ны", то слова Езу Кристе будет созвучно сочетанию "иже кормяше". В этой связи мы находим уже третью перекличку с молитвой из текста анонимной записки IX века. Слово "кръмя" ("кормит") или "кръмля" ("пища") встречается в "Прогласе" св. Кирилла, написанного в 860-х годах.
Есть у чешской христианской молитвы перекличка и с другими языческими стихами. Слово "жизнь" имеется в "Слове о полку Игореве" в сочетании "жизнь Даждьбожа внука", которое в отрывке Домида, восходящего к более ранней версии стихов, отражённых в "Слове", передаётся как "жизнь наши", а мы реконструировали её как "жизнь Дажьбожа".
Аллитерация "спаси ж ны" и "жизнь" говорит о том, что же-конструкция существовала изначально и строчку можно читать как "спаси же ны".
Жизни а миро во земе
В связи с этим не до конца остаётся понятно, какое слово использовал поэт в начале строчки - "дай", как в изначальной молитве "Отче наш", или "дажь", как реконструкции Якобсона. Второй вариант поддерживается поэтическим переводом "Отче наш" ("даждь"), а также нашей реконструкцией хорватской молитвы "О, Господине". "Дай" поддерживается оконечной аллитерацией, а "дажь" аллитерацией с "жизнь" и "спаси ж".
Возможно вопрос решается через исследование применения редуцированных.
В связи с подтверждением реконструкции через аллитерацию слова "вьсѣмъ" можно предположить, что автор использовал редуцированные звуки (короткие гласные "еры"). Они работали только в последних строчках.
Даи намъ вьсѣмъ, Господине,
Жизнь а миръ въ земе.
Дажь намъ вьсѣмъ, Господине,
Жизнь а миръ въ земе.
Какой из вариантов реконструкции сохранить, предлагаем решить нашим читателям. Мы выберем "дажь". Короткие гласные при распеве звучали так:
Дажи намо висьемо, Хосподине,
Жизни а миро во земе.
Для реконструкции этих строк важна аллитерация слова "мир" с Kyrie eleison. Вероятно, вместо чешского троекратного "Крлеш!" XI века, изначально стих содержал полное греческое словосочетание "Кирие элеисонъ" с ером в конце второго слова. Слово "миръ" в таком случае получает аллитерацию с "Кирие", а "Господине" с "элеисоно". Получает объяснение и вокализм "висьемо" и "жизни а" - ассонанс с вокальным "Кирие элеисон".
Структурно эти строчки будут смотреться так:
Да[ж]ь намъ вьсѣмъ,
Господине,
Жизнь а миръ въ земе.
[Кирие элеисонъ!]
Поняв, как выглядел ранний текст, можно сказать несколько слов и о его авторстве.
Святой Войтех - гонитель всего русского
Атрибуция стихов святому Войтеху имеет проблему в том, что он представлял западнохристианскую традицию, а не продолжал моравскую кирилло-мефодиевскую, следы которой мы видим в первом чешском стихе.
В одной из своих работ Мареш разбирает замечательный русский сюжет из "Сказания о славянской письменности" XV-XVII веков, в котором утверждается, что гипотетический автор церковнославянских и даже кириллических текстов чешский святой Войтех, оказывается, был гонителем "русской грамоты". Под этим термином понимается кириллица, которую создал св. Кирилл после общения в городе Херсонесе с русином, научившим апостола славян этой самой грамоте.
В "Сказании" утверждается, что после миссии Кирилла и Мефодия к моравам, чехам и полякам явился Войтех (Евътех), посёк православных епископов и заменил русскую грамоту на латинскую. Далее, по сюжету, он желал учинить это в Русской земле, приведя её в латинскую веру, но отправившись туда, был убит. С русофобами разговор короткий.
Мареш считает этот рассказ выдумкой и напоминает, что Войтех упоминался среди иностранных святых в русской молитве Троице XIII века. Православные монахи XI века из Польши и Чехии ничего о гонениях не сообщают, а сама их деятельность говорит, что таких гонений не было.
Согласимся, что пассаж о русской грамоте полностью выдуман, какими бы ни были его источники (среди них - жития святых IX-XI веков).
Конечно, нельзя отрицать насильственного вытеснения византийского обряда и славянской письменности из земель западных славян. Но и приписывать или не приписывать их Войтеху на основании поздних русских рассказов также не имеет смысла. Поэтому аргумент "за" или "против" правдивости русских обвинений Войтеха в борьбе против кириллицы не может быть использован для атрибуции текстов "Господине, помилуй ны" и "Богуродица, девица".
Как же быть с авторством гимна?
Авторство первых западнославянских стихов
Атрибуция может быть проведена только по самим текстам. И здесь мы упираемся в вопрос наличия в стихах зашифрованного имени автора. Мы знаем, что св. Кирилл, его моравские и болгарские ученики, а также другие болгарские поэты IX-X веков использовали акростихи для шифровки своих имён. Также есть предположения, что болгарами для шифрования имён использовались анаграммы. На имя автора, традиционно, также могут указывать и ссылки на святых покровителей.
Например, в русских языческих произведениях акростихи не использовались, так как поэзия носила устный характер. Имена шифровались вплоть до 1030-х годов с помощью созвучий. Это была разновидность имяславия. Мы нашли, например, имя князя Игоря в клятве руси из договора с Византией 944 года. Более того, данный приём использовал моравский автор перевода "Отче наш" в 840-х - 860-х годах. Что говорит о единстве поэтических традиций на пути из Киева в Моравию, на котором лежала и Прага.
Что это означает для вопроса атрибуции "Господине, помилуй ны" и "Богуродица, девица"?
Изучив текст "Богуродица, девица", мы пришли к выводу, что его начальная строфа, скорее всего была написана на кириллице и имела акростих "Боз (Буз)". Даже если предположить кириллическую запись "Господине, помилуй ны" (чтобы в ней отображались редуцированные гласные), мы не найдём в ней следов акростиха, как и других способов шифрования имён.
Также мы развели эти два произведения по времени, польский гимн мы датировали XII-XIII веками, а чешский гимн, точно существовал уже в XI веке. Кроме того, несмотря на схожие приёмы и аллитерации, мы знаем, что два гимна относятся к разным языкам, то есть не могут принадлежать одному автору. В польском гимне "г" произносилась близко к "к", а в чешском она была фрикативной (ближе к "х") и практически исчезала в начале слова "Господине".
Так что, если Войтех и написал чешский гимн, то он точно не мог быть автором польского. Кстати, кириллицу в Польше того времени историки, изучающие актовый материал XIV века, объясняют приглашением для работы в канцелярии грамотеев из православной Галицко-Волынской Руси. Мы же предполагаем тесную связь поэтической польской и галицко-волынской культуры XII-XIII веков. Вместе это даёт возможность кириллической записи польских стихов.
Чешская же христианская письменная культура возникла раньше русской и проникла на Русь в XI веке, возможно, в самом его начале. Это была самостоятельная ветвь славянской культуры.
Славянское древо поэзии
Автор "Господине, помилуй ны" говорил на чешском языке. Он не зашифровал своего имени, что говорит о достаточно позднем характере используемых приёмов, то есть стихи молитвы не относятся к IX-X векам, а, скорее всего, возникли в первой половине XI века, когда, например, на Руси приём созвучия сменяется акростихом.
Автор стихов чешского хорала не опирается ни на латинскую, ни на кирилло-мефодиевскую традицию. Мы не видим византийского 12-сложного стиха, которым пользовались Кирилл и некоторые его болгарские последователи. Это также подтверждает некий разрыв между этими традициями.
Например, на Руси мы предполагаем влияние 12-сложника уже при дворе Святослава и Владимира, в X веке, и имеем факт его заимствования из Изборника царя Симеона, который в XI веке стал Изборником Святослава, попав на Русь, вероятно, при Владимире. В Болгарии в это время придворная поэтическая традиция, основанная на приёмах аллитерации, прерывается.
Чешский автор не был преемником Кирилла ни по прямой линии, ни по болгарской линии и жил, скорее всего, после падения Болгарии, то есть после 971-1018 годов. На него не оказал влияния и корпус пословных болгарских переводов митрополита Иоанна (1018-1037 годов), который был унаследован, например, Русью во второй половине XI века. Такое впечатление, что чешский автор пропустил всю эволюцию православной славянской традиции IX-XI веков, что вполне объяснимо, если он писал в первой трети XI века, когда Болгария была разгромлена, а корпус Иоанна ещё не распространился.
Автор "Господине, помилуй ны" использовал в качестве образцов западнославянское молитвословие образца первой половины IX века, но не понимал или не применял таких его приёмов, как анаграмма для шифрования имён.
Это очень похоже на перевод канона Борису и Глебу в 1068-1072 годах, когда автор в своих поэтических построениях опирается на известную ему придворную поэзию времён Бояна, а не на византийско-болгарские 12-сложные образцы. Зная про акростих, он не использует его.
Таким образом, чешский автор "Господине, помилуй ны" является представителем оригинальной чешской аллитерационной поэзии примерно первой трети XI века, напрямую восходящей к белохорватско-моравской поэзии первой половины IX века. Он использовал это древнее наследие подобно тому, как Кирилл и Мефодий использовали поэтический перевод "Отче наш", ходивший некоторое время в устном варианте.
Христианская молитва была построена по тем же принципам, что и языческие молитвы предков. Мостиком между ними был виртуозный перевод "Отче наш", который учитывал, кстати, разницу в произношении "г" разными племенами славян, ввиду чего автор оказался от слова "круг", звучавшего в первом переводе, в пользу готского варианта - слова "хлеб".
Вероятно, ко времени написания перевода "Отче наш" уже существовали различные школы славянского песнотворчества, в которых аллитерации строились в зависимости от произношения "г", "ц" и других звуков, отличавших разные славянские языки и говоры.
Благодаря различному произношению "г" в древнейших чешском и польском гимне мы можем утверждать, что это разные школы древнеславянской поэзии, которые в IX-XI веках развивались самостоятельно. Как и чешская государственность, оригинальная чешская поэзия могла появиться на основе моравско-белохорватской на рубеже IX-X веков. Если верить чешским легендам, первый князь, в чьём имени есть корень "слав", маркирующий появление придворной поэзии, жил в первой половине IX века.
Именно рубежом VIII-IX веков можно датировать расцвет славянского песнотворчества в разных концах славянского мира. В первой половине IX века с немецкими миссионерами работали моравские песнотворцы, а арабским писателям о своих вождях рассказывали словенские музыканты. Русы познакомились сначала со словенской поэзией, а к концу IX века - с западно-славянским изводом славянской поэзии, к которому можно отнести полянскую (киевскую) школу песнотворцев при князе Игоре.
В древнерусской поэзии преобладали северные аллитерации, но южнорусская поэзия также развивалась в рамках придворной традиции. Следы разных школ песнотворчества нужно искать в "Слове о полку Игореве", в знаменитом "золотом слове Святослава", где приводятся, судя по всему, некоторые образцы придворной поэзии разных княжеств.
На знание чешской песни "Господине, помилуй ны" или подобного произведения может намекать имяславие Ярослава Осмомысла, князя Галицкого, к которому в "Слове" также обращаются в форме "Господине". Если существовал оригинальный источник вдохновения этого отрывка "Слова", то, скорее всего, в отличие от автора поэмы, автор изначальных стихов Ярославу Осмомыслу произносил "Господине" с фрикативной "г", чтобы получалась начальная аллитерация "ос".
Изучение аллитераций в дошедших до нас отрывках поможет нам выстроить родовое древо древнеславянской поэзии, одну из мощных ветвей которого образует древнерусская поэзия.
Оставайтесь на канале. Мы раскроем ещё много тайн.
#славяне #история поэзии #чешская поэзия #западнославянская история #русская письменность