Каменная стена двухэтажного дома была увита темнозелёным плющом. Он захватил её почти всю, опутал, будто змея свою жертву. Как и ряд близко вбитых в землю столбов около дома, создав живой и вечнозелёный забор. Дай упрямым лианам только волю, они бы распространились и по саду, подмяв под себя розы, полынь и шалфей.
Линнэрт помнил, как ломались ветви деревьев под непривычной тяжестью агрессивного растения в Асарийском пределе. Оно разрасталось ковром, скрывая насекомых и грызунов, давая много тени и влаги.
Горькую полынь, которую многие считали сорняком, можно было собрать и высушить. Она помогала при лихорадке. Лечила больной желудок. Иногда её измельчённые и высушенные листья спрессовывали, делая из них трубочки, которые потом поджигали и подносили близко к определенным точкам на теле, излечивая недуги.
Шалфей помогал от воспалений, болях в горле и проблемах с к кожей. От календулы быстрее заживали раны. Крапива помогала останавливать кровь и благотворно влияла на волосы.
И всё это мог убить вечнозелёный плющ, или хедера, как его называли в Ирритии, который неизменно сопровождал некроманта везде, где бы он не останавливался на долгое время.
Птицы поедали его плоды и разносили семена. И почему-то всегда находили Линнэрта. Где бы он ни был. В какую бы страну не ушёл.
– Хель, нужно будет прижечь, – крикнул он, обрезая особо длинные лианы и побеги, так и норовящие выйти за пределы положенного, захватить больше пространства, навязать свою волю другим растениям и формам жизни.
Как и люди... Пока их было мало всё было хорошо. Но стоило им только размножиться. Занять территорию. Обрасти городами. Как они начинали обращать внимание на другие страны, которым и дела до них не было. Бесконечные войны, споры за полоски земли, границы и насаждение своего мировоззрения.
Линнэрт видел всё это много раз. Слишком много. И давно устал.
– Хорошо, учитель, – раздался ответный крик из глубины дома.
Закапали первые капли дождя. Редкие и лёгкие, почти незаметные. Некромант поднял голову вверх и закрыл глаза. Было прохладно.
Он замер, ощущая холодную воду на лице и белых волосах. Огонь обжигал, очищая, приносил новую жизнь. Но вначале убивал. Больно. Быстро. И невыносимо долго.
А вода...
Вода смывала боль и страдания, забирая их с собой в землю, взращивая новую жизнь. Наполненную ими же. Чтобы снова смыть в землю.
Его дом был в отдалении от деревни. Один час неторопливого пути через бурьяны и узкие тропки. Линнэрту нравилось здесь. Время шло медленно. Незаметно. И быстро.
Иногда к нему приходили из близлежащих селений. Просили помощи. Места здесь были вольные. Людские жилища окружены лесом. Избы стоят свободно, вдалеке друг от друга, покрытые тёсом. У всех ладные ворота. Всё на своих местах.
Хотя, раньше, когда он только пришёл сюда, было по-другому. Овраги, кое-как превращённые в грязные пруды, редкие ракиты и осины, которые можно было сосчитать по пальцам одной руки, смотря прямо до горизонта. Бедная, почти мёртвая земля.
Пока не появился он.
Некромант.
Тот, кого называли слугой Смерти. Лакеем её сестры, Маррэдит. Убийцей живого, приносящим боль и страдания. И предателем всех людей.
Линнэрт открыл глаза, провёл рукой по намокшим волосам, посмотрел на постепенно темнеющий лес и отправился в дом. Дождь усиливался.
Внутри его встретила ученица. Худая, невысокого роста девушка. Такая же беловолосая и зеленоглазая как и он. В коричневой грубой камизе, свободных хлопковых штанах. Когда-то её волосы были тёмными, но Морана отмечала своим прикосновением всех, кто ступал на путь равновесия и служил Ей.
Смерть даёт новую жизнь. А жизнь приносит смерть. Одно без другого не могло существовать. Но люди этого не понимали. Никогда.
Линнэрт взглянул на ученицу. Ей едва исполнилось девятнадцать. Тонкие невыразительные брови, такие же губы. И только скулы выделялись на овальном лице.
Он нашёл её в одной из деревень Илирии, когда возвращался из Мариоссы с очередного праздника огня и цветов, где пьяные горожане радовались пришедшей весне и сжигали чучело Марены. Отчего-то в Лиарте его госпожу называли именно так. Люди считали её уходящей зимой и забывали про главное. Но Линнэрту было без разницы. Они жили слишком мало, чтобы хоть что-то понять. Просто не успевали. Сгорали, как светлячки, прилетевшие на свет масляного фонаря.
Тогда, тринадцать лет назад, совсем маленькая девчушка умирала от лихорадки. Жар, мокрые одеяла и большие зелёные глаза. Её отец понял, кто пришёл в его просторную сосновую избу, когда некромант переступил порог дома. Понял по таким же зелёным, как и у сгорающей от недуга дочери, глазам. И ещё, он помнил про беловолосых, что ходят по миру и чувствуют скорую смерть.
И он был прав.
Линнэрт почувствовал.
И пришёл.
Отец девочки был высок ростом и смел взглядом. Но даже он отступил под зелёным глазами. Спокойствие смерти. Ледяное безразличие, что белым туманом стелется по чёрной земле погостов, равнодушие птиц, пирующих на полях боя – вот что несла в себе изумрудная зелень взора проводника Её воли.
– Она больше не принадлежит миру. Но ты можешь выбрать, человек, – Линнэрт говорил бесстрастно, смотря на лицо мужчины, который уже всё понимал. Но боялся. Был не готов. – Она заберёт твою дочь. И в твоих силах решить, как это будет, – некромант указал рукой куда-то вниз. – Земля. Или служение Ей.
Он подошёл к больному ребёнку. Всмотрелся в зелёные глаза.
Они все так боялись потерять детей, но больше цеплялись за свою жизнь. Так страшились уйти. И всё равно умирали.
И только он, уже давно хотевший увидеть Её. Никак не мог. Он слышал только Её волю. И следовал ей.
Девочке было невыносимо жарко. Но её бил озноб. Красное, мокрое лицо. Учащённое дыхание. Ломота в мышцах, упадок сил. Слишком горячее тело. И слишком маленький человек. Она умирала.
"Земля или служение?" - он задавал этот вопрос десятки раз. И ответ всегда был один.
– Я согласен.
Что?! Линнэрт пораженно обернулся.
Высокий и крепкий мужчина весь поник от тяжести слов, которые пришлось произнести. От выбора, который могли сделать не все короли.
– Она услышала тебя, человек.
Некромант взял умирающую девочку на руки и, не проронив больше ни слова, вышел из избы...
– Учитель, долго нам ещё терпеть неудобства?
Линнэрт взглянул на девушку. Слишком живая. Эмоции бьют ключом. Но это обычное течение жизни. Пока ещё достаточно юна, всё пропускает через себя. Но время меняет всех. Они, как неокрепшие деревья - трясутся и пригибаются к земле от каждого дуновения ветерка. А потом, спустя годы, даже самый сильный ураган не может всколыхнуть их. Только ветви приходят в движение.
Линнэрт посмотрел на стол и потрепанную книгу на нём. Он знал автора. Того, кто своими руками выводил неровные строчки. Иногда, если ветер чересчур силён, то дерево ломает и вырывает с корнем. С громким шумом и треском. Потому что оно уже не может пригнуться к самой земле. Слишком окрепло. Изменилось. Как и он сам.
– Здравствуй, старый друг, – некромант взял в руки книгу, словно хотел ощутить тепло державшего её века назад. Открыл одну из страниц.
Хельрана ничем не подала вида, что удивлена. Привыкла, что иногда учитель ведёт себя странно. Сейчас, например, он опять проигнорировал её вопрос и вместо этого просто читал.
– Он может говорить со мной. Но меня не услышит, – Линнэрт аккуратно положил книгу обратно на стол, поднял голову на свою ученицу. И в его взгляде отразилась давняя скорбь.
– Он снова кричал.
– Да, Хель. Ему больно.
Некромант прошёл на кухню, сдвинул коричневую шкуру медведя, в которой так любила греть ноги Хельрана, и открыл дверь в полу. Темень, холод, заглушенный изумрудный свет и едва слышные человеческому уху перещёлкивания, потрескивания и шуршание донеслись до него.
А потом раздался крик полный боли.
Хельрана не любила спускаться сюда. Слишком неприятным было место. Но учитель, зная, что она не хочет, раз за разом отправлял её вниз. К спящему изувеченному человеку. Который постоянно кричал, сгорая от нестерпимой боли. И даже толстые брёвна, из которых был выложен пол, не могли полностью оградить её от страшных мучений несчастного.
Огонь, что почти сжёг его пять месяцев назад, давно потух. Но боль, которую человек постоянно испытывал, и не думала утихать.
– Хель, нам понадобится новая порция аранидов, – Линнэрт сказал это негромко, едва только подойдя к лежащему на широкой скамье мужчине.
Девушка скривила гримасу. Она не любила спускаться вниз. Но ещё больше она не любила собирать аранидов. Маленькие личинки, которых некромант специально развёл для их гостя, в избытке имелись в выкопанной небольшой яме у южной стены дома. Каждый день Линнэрт приносил тушку зайца и, размещал в кишащей отвратительными созданиями, земляной норе.
Хельрана скорчила лицо и, стараясь, чтобы её рук не коснулась склизкая масса переползающих личинок, зачерпнула аранидов глиняной посудиной. Вывалила их в деревянное ведро. И зачерпнула ещё. Обычно хватало четырёх раз.
Она не понимала, зачем Линнэрт так старается сохранить жизнь человеку, которого даже не знает. Он стал чересчур бледным, отрешённым. Постоянно обращался внутрь себя. И подолгу сидел со странной потрепанной книгой в руках. По-нескольку раз перечитывая одну и туже страницу. Иногда он мог целыми часами не переворачивать ни одного листа. Его разум блуждал где-то глубоко в прошлом.
Он почти не спал с тех пор, как они вернулись из Лиарты. Его глаза постоянно полыхали зелёным, а руки стали очень холодны. Ночами он подолгу стоял над несчастным человеком. "Отчего-то вы, отмеченные Алантрой, так и норовите умереть..." - услышала она, когда учитель в очередной раз надолго замер у бездвижного тела в погребе.
Хельрана зашла в дом. Провела чистой рукой по волосам, убирая излишнюю влагу от дождя и прошла на кухню к открытой в бревенчатом полу двери.
Линнэрт уже убрал с человека пресытившихся мёртвой плотью аранидов. И теперь смотрел на обезображенное лицо. Не более месяца назад личинки, милость Мораны и магия некроманта, которую так боялся обычный люд, восстановили сгоревшие связки. И теперь он периодически кричал, мешая ей спать по ночам.
– Этот ходящий, – девушка нерешительно остановилась за спиной Линнэрта, вспоминая, сколько боли ей самой пришлось из-за него испытать, – Неужели он стоит стольких потраченных сил, учитель?
Некромант обернулся и неожиданно ясным взглядом посмотрел ей прямо в глаза. Но сказал опять, что-то непонятное.
– Лучше бы не стоил, Хель. Но, у богов есть своё видение мира, - он усмехнулся своим мыслям и добавил. - История имеет одно неприятное свойство - всегда повторяется, – Линнэрт забрал у девушкиведро с аранидами и бесстрастно начал раскладывать копошащуюся массу на человека.
Скамья с приколоченными хозяином дома тёсаными бортиками, больше напоминала гроб. И Хельрана не хотела бы в нём проснуться. Она представила, как открывает глаза после сна, а по ней ползает что-то склизкое и неприятное. И содрогнулась.
Порой она не понимала своего учителя. Уж слишком по-другому он думал. Видел смысл там, куда она бы даже не посмотрела и не обращал внимания на действительно важное. Например, ему было без разницы на пение птиц, восход солнца и невероятно красивые закаты, когда небо окрашивалось голубым, розовым и фиолетовым. Только два года назад в доме появилось зеркало. Учитель не видел в нём надобности. И лишь постоянные просьбы Хельраны побудили его приобрести "бесполезную" вещь. В одну из поездок они вернулись из Лиарты с большим осеребренным стеклом.
Когда девушка поднималась обратно на кухню, из под пола донеслось зелёное свечение. Линнэрт снова касался своего дара, не давая человеку умереть.
Следовало приготовить поесть. Но после аранидов она не могла смотреть на еду несколько часов, потому захватила шерстяную накидку и вышла на деревянное крыльцо дома. Подальше от страшных криков снизу. Села на ступеньки под крышей, любуясь дождём. Капли, что мерным стуком били по черепице, густой листве, и земле, успокаивали, смывали её неприязнь и омерзение от того, что она вынуждена была наблюдать всё время с момента, как они вернулись из Мариоссы. Ходящий начал кричать, когда к концу подошёл второй месяц лета – цветень. Сейчас уже заканчивался туманец и перед глазами всё больше и больше маячила жёлтая осень.
Скоро природа начнёт забирать жизнь из земли, чтобы дать её заново. Но уже после холодной зимы. Кажется, учитель обычно говорил именно так. Он и сам, как природа, был жесток и добр одновременно. Не давал умереть несчастному. Но сколько жизней ради него забрал? Хельрана вздрогнула, вспомнив страшную ночь в Мариоссе.
Мужчина начал кричать не сразу. Поначалу это были едва слышные стоны. Которые с каждым проходящим днём становились всё громче и громче. Мешая спать, думать и даже просто сидеть. Линнэрт будто не замечал этого. Он мог спокойно читать или заниматься другими делами. Хельране же приходилось уходить подальше от дома, брать с собой толстое одеяло, расстилать на земле и засыпать под сенью деревьев. Хорошо, что туманец выдался тёплым и не слишком дождливым. Только по утрам было зябко.
Пару раз, пока учитель не видел, Хельрана украдкой открывала старуюкнигу. Но ничего интересного там не было. Какие-то сожаления о жизни, ушедших, планы на будущее и просто размышления. Были, конечно, и странные описания узоров, рисунков, которые замыкались на какой-то метке. Хель поняла, что это магия теней. Но что с ней делать было непонятно. Поэтому, утолив своё любопытство, она больше не трогала, оказавшуюся не такой уж и интересной, книгу, которую учитель разве что тольков жены не взял.
Хельрана улыбнулась от этого сравнения. Она вообще не могла представить, чтобы Линнэрт кого-то обнимал или любил. Разве что Морану. Стоило ему заговорить о смерти, как его голос делался почтительным и благоговейным.
Правда ещё зимой к ним пожаловали две женщины ходящих. И их Линнэрт был очень рад видеть. Одна вся такая смуглая с густыми непослушными волосами так похожими на спирею или вейгелу. Она была очень тёплой и радушной, как летнее солнце. Постоянно улыбалась. Подарила ей шелковый платок шентарской выделки и пузырёк с сурьмой. И даже научила девушку, как правильно подводить глаза.
А вторая была похожа на ледяную королеву из сказок, что ей рассказывал отец. Она была очень дивной. Изящной. Хельрана никогда не видела таких красивых. А голос... Стоило ей только заговорить, как все прочие звуки исчезали. Становились будто бы лишними. Скажи эта женщина пойти и спрыгнуть с самой высокой скалы на острые камни – она бы так и сделала, не в силах ослушаться прекрасного звучания и взгляда угольно чёрных глаз. Соловьи и жаворонки подавились бы от зависти, услышь они только голос красавицы.
Она подолгу сидела у двери, слушая их беседы. И хоть ничего и не понимала – ей это было и не нужно. Только волшебные переливы горного ручья, перекаты летней грозы и шум моря, что раздавались из комнаты, занимали всё её внимание. Хельрана брала своё любимое тёплое одеяло, забиралась на печку и надолго засыпала, чувствуя, как голос прекрасной ходящей обволакивает её.
Дождь усилился, забарабанил по крыше. Сверкнуло. Девушка начала считать до десяти, как учил её отец в детстве. Когда она дошла до восьми из дома опять раздался полный боли крик. Хель раздражённо обернулась. И тут с громким треском, заставив вздрогнуть и подскочить на месте, грянул гром.
Линнэрт отвернулся от ходящего и замер, прислушиваясь.
Шум с улицы дошёл до подпола. Давно не было такой грозы. Некромант подумал о небе, затянутом низкими почти чёрным тучами. О каплях бьющихся об землю. Разлетающихся во все стороны от соприкосновения с камнями, листвой, корнями деревьев.
Ученик Кальи лежал перед ним. Он давно должен был умереть. И если бы не метка на руке, Линнэрт бы даже не взглянул в его сторону.
Он вспомнил Мариоссу. Каждый год некромант в середине рисвегиля выезжал из Илирии, чтобы посетить праздник смертных. В бесполезной надежде, что люди изменились. Поняли.
Но они так и оставались поверхностными. Прятались за красивыми речами, не понимая сути.
В этот раз Хельрана совсем невовремя решила, что если смешать сушёную рыбу, молоко и солёную капусту, то получится довольно неплохо. Слушать скучного и явно отставшего от жизни учителя она не пожелала. Из-за чего их поездка отложилась на три дня. Линнэрт даже нашёл это забавным.
В последние несколько лет Хель постоянно пыталась ему что-то доказать. Спорила на каждое замечание. Считала, что знает, как лучше. Злилась. Всё делала наоборот. И, конечно же, у неё ничего не получалось. От чего она злилась ещё больше. Чем забавляла некроманта, которому давно уже наскучил мир вокруг.
Из-за упрямства молодой ученицы они прибыли в Мариоссу уже под конец рисвегиля. В самый последний день. И на площадь Изнара и Гестира пришлось идти вместе с огромной орущей и празднонастроенной, выряженной в безвкусные и разномастные одежды толпой.
Они шли толкаясь, ощущая запах немытых и чересчур надушенных тел. Люди продвигались слишком медленно, со смехом и пустыми разговорами. Рассуждениями о вечном, наполненными смыслом ровно настолько же, как и опорожненные бутылки из под вина. Снаружи блестит этикетка, а внутри...
А потом он услышал как кто-то умер. А затем ещё и ещё. За несколько секунд выкосило с десяток людей. Морана получила жатву. А некромант почувствовал магию. Такую же, как и у гостивших у него совсем недавно Кальи и Даидир. К ней примешалась и другая. Линнэрт узнал нестабильные заклинания волшебников. А потом дара коснулись те, про кого он давно забыл.
Некромант начал проталкиваться вперёд. А спустя где-то минуты две, люди вокруг и, без того шумные, начали горланить про демонов и конец света. Разворачиваться и пытаться бежать обратно, сталкиваясь с торопящимися на праздник разгорячёнными юношами и мужчинами. Девушки и дети неловко падали, сметаемые потоком страха с одной стороны и ярким гневом от непонятного неудобства с другой.
Линнэрт схватил Хельрану за локоть и прижал к себе.
Впереди была непроглядная ночь, через которую не мог пробиться ни один фонарь. Будто кто-то развесил огромную штору между домами, забирающую весь и так небогатый свет. Люди уже поняли, что творится что-то неладное. Стало труднее удерживать ученицу.
Линнэрт почувствовал первые смерти на узкой улочке рядом с ними. Не от магии. Обычная, глупая, ненужная, паническая давка. Люди, ещё совсем недавно весёлые, беззаботные и ликующие, теперь убивали себе подобных, даже не понимая этого.
Его толкнули. С одной стороны, потом с другой. Пихнули локтем в бок. Хельрана закричала. Её почти увлекла толпа. И ему пришлось крепче сжать руку ученицы, чтобы не дать ей упасть.
Линнэрт с усталой неизбежностью закрыл глаза, смиряясь с неотвратимым: "Прости, что забираю у Тебя". А когда открыл, они горели зелёным огнём. Вдруг задул из ниоткуда взявшийся ветер, срывая с некроманта капюшон, открывая белые волосы. Вокруг закружились изумрудные призрачные кресты и могильные ограды, визжащие черепа. Люди, поняв, кто всё это время шёл рядом с ними, в ещё большей панике бросились по сторонам, освобождая место, хотя, казалось бы, его больше не было на узких улочках Мариоссы.
Линнэрт потянулся к телам, которые остались без жизни внутри, сжал правую руку в кулак, наполняя их своей волей. Мёртвые поднялись с каменной мостовой, смотря пустыми глазами с отблесками зелени. Заключили своего хозяина и его ученицу в круг. Чем вызвали множество ужасных криков.
Хельрана с испугом смотрела на тёмную завесу, но перечить учителю не решилась. Они, в окружении пяти мертвецов, шагнули во тьму.
Она оказалась, на удивление, бесплотной, особенно, если закрыть глаза. Но поразительно непроглядной. И от того внушающей страх. Спустя семь шагов они снова оказались посреди улицы. Прямо перед ними была площадь Изнара и Гестира.
Пространство вокруг становилось всё свободнее и свободнее. Люди либо уже умерли, либо сбежали. Те кто смог. Вспышки заклинаний волшебников, тёмное дыхание Бездны - отголоски магии колдунов, что устроили побоище прямо на празднике. И горящее чучело посередине. Хотя было ещё слишком рано для того, чтобы провожать ушедшую зиму. И уже слишком поздно, чтобы уйти в безопасное место. Линнэрт увидел двигающиеся слишком быстро для человеческого взгляда размытые пятна. Ещё одно напоминание о прошлом. И начал вытягивать жизнь, что так неаккуратно разлили на площади.
Мёртвые тела иссушались, теряли плоть, обращались в прах. Кладбищенская ограда и кресты закружились втрое быстрее, загораясь ярким зелёным светом, в ночном ужасе, охватившем Мариоссу.
Хельрана испуганно попыталась рвануться в сторону. Некромант только ещё крепче сжал её руку.
– Не выходи за ограду. Иначе умрёшь.
Словно в подтверждение его слов к ним невообразимо быстро приблизилось пятно. Размытая фигура, чьи движения невозможно было разглядеть. Она пересекла ограду и до лиц Линнэрта и Хельраны долетел только прах, песком заколовший лица, продолживший двигаться, даже после того, когда плоть с существа исчезла. Настолько быстро перемещались вампиры.
Линнэрт даже не стал удивляться. Выродки Бездны посреди столицы. Кто бы мог подумать? Ладно колдуны. Но вампиры?! Стоило ходящим вычистить половину материка от напасти и о ней почти сразу же забыли! Как о болезни, излечившись от которой, быстрее стараешься избавиться от неприятных воспоминаний. Сколько прошло лет? Не больше двадцати. Линнэрт усмехнулся У людей всегда была короткая память. Но зато они прекрасно запоминали ложь.
***
***
Он увидел, как мальчишка ходящий закрывается ручным щитом от налетевшего на него колдуна. Скорее всего, именно он и создал эту штору на подходе к площади, огораживая людей. Некромант похвалил бы его, если бы мог. Но тут в ходящего попала ледяная глыба, ломая тому пальцы. Какой-то волшебник первого круга, судя по посоху. Что было странно. Он либо промахнулся. Либо Линнэрт чего-то не понимал. Целью должен был быть или вампир или колдун, но никак не тот, что сплетал тени. Буквально через секунду, стало ясно, что волшебник не промахнулся.
Маг бил именно в ходящего. Из посоха заклинателя вылетел огненный шар. А в это время колдун снова атаковал мальчишку, превратившись в чёрное облако. Следовало отдать должное ходящему, он успевал защищаться. Единственное чего не понимал Линнэрт, так это почему он до сих пор не ушёл в тень.
Сверкнула молния, отбрасывая ходящего на землю. Пронзила всё его тело, заставив трястись в конвульсиях и содрогаться.
Линнэрт качнул головой и отправил один из черепов по направлению к волшебнику первого круга. Вот только было уже поздно. Ходящего пронзила ещё одна молния, а затем из посоха заклинателя вырвался огромных размеров огненный шар.
Некромант с сожалением перевёл взгляд дальше, отмечая других волшебников, сражающихся между собой. Увидел, как ещё два колдуна уже вытянули руки с срывающимся с них огнём Бездны, в пытающуюся отползти от них подальше девушку. Именно так это заклятие всегда называла Алиста.
Алиста... Прошло уже более семисот лет с тех пор, как он видел ту, что научила его искусству Смерти, в последний раз. С тех пор, как он потерял смысл. И осталась только Морана. И вечное служение Ей.
Чуть левее от горящего чучела Марены, с другой стороны площади к молодому волшебнику нёсся, ещё один вампир. Слишком быстро, чтобы тот среагировал.
Ещё одна смерть. Линнэрту было жаль. Они пытались остановить то, к чему оказались неготовы.
Ходящий, девушка и молодой волшебник. Они пытались. Не знали, что их ждёт. Оказались не в том месте. Как и многие другие люди на площади. Или наоборот в том. Как и он сам когда-то...
Линнэрт вспомнил пригнувшуюся к самой земле Калью. Её голос, что разрезал дождливую капель. Её крик: "Я не-е могу-у-у!", кровь шедшую из носа и глаз. Сафируса с тонкой и жёлтой, как бумага кожей. Вспомнил себя самого, так и не оправившегося от исчезновения Алисты. Его почти смяли, вогнали в землю силой, с которой ни ходящие, ни волшебники, ни сам некромант не могли тягаться. Оказались слишком слабы. Не готовы.
И должны были быть раздавлены асилийскими колдунами. Отрекшимися. Если бы не...
– Я помогу.
Спокойный, как и всегда серьёзный голос Диара пришёл из пустоты.
Величайший из ходящих прошлого. Что так и не научился ходить в тень.
Линнэрт усмехнулся шутке богов.
Тень Диара появилась между ними. Его Страж – чёрный балахон с косой. Именно так в Ирритии изображали смерть. Линнэрту всегда казалось, что внешне всегда спокойный ходящий ради шутки над некромантом придал своему стражу именно такую форму. Хотя он мог сплести, что угодно.
И именно его рисунок, узор, плетение, тень или сама Алантра, а Линнэрт был готов поверить даже в это, сделала то, на что у трёх собравшихся Великих не хватило могущества. Сняла непосильную ношу. Взвалила все щиты, что они так долго создавали, на себя. Не сам ходящий - его тень. Позволила им выжить. Позволила некроманту дождаться пока умрёт достаточное количество людей, чтобы он мог тягаться с отрёкшимися.
Порой Линнэрт задумывался, а если бы Диар не тратил часть своего дара на стража. Может быть, тогда бы он выжил?
Но ему не суждено было узнать ответ. Спросить было не у кого.
Тогда их спасло только чудо. Или Диар. Никто даже не подозревал на что оказался способен ходящий с меткой Алантры.
Линнэрт смотрел, как размытое пятно слишком быстро приближается к молодому волшебнику. Он уже почти перевёл взгляд, отметив, что маг сейчас умрёт. Когда произошло то, что впервые за несколько сотен лет заставило его выругаться.
Даже Хельрана, забыв о страхе, пораженно уставилась на учителя.
Перед волшебником выросла тень. Чёрный балахон с косой. Одним движением перерубившая вампира пополам.
Линнэрт застыл на месте. Этого не могло быть. Попросту невозможно.
Краем взгляда он увидел, как у лежащего и дёргающегося в конвульсиях ходящего чёрным огнём загорелась левая рука.
Он уже видел такое. Когда-то давно.
Чёрная фигура с косой, так напоминающая смерть из сказаний Ирритии, обратила свой взор на ходящего. Пожала плечами, будто живая и кивнула ему. А затем провалилась под землю, чтобы спустя мгновение вырасти за спиной пытавшейся отползти от колдунов девушки. Схватила её за ворот и потащила по грязной и мокрой от крови мостовой прямо к некроманту.
Линнэрт выругался во второй раз. Обратил внимание на ходящего. И понял, что опоздал. Тот уже сгорал, охваченный пламенем, бился в конвульсиях, оглушающе громко крича от боли.
Нить жизни уже почти разорвалась.
Думать было некогда. Он успеет это сделать потом. Линнэрт коснулся той части дара из-за которой в своё время на них ополчились все волшебники восточного материка и после долгих распрей и войн некромантов осталось до неприличия мало. В отличие от магов дар служителей смерти зарождался у людей слишком редко. Да и не каждый отваживался отдать своего ребёнка беловолосым.
В домах неподалёку теплились чьи-то искорки жизней. Они боялись. Попрятались в подвалах и под кроватями. Дрожали, как листья на ветру. Некромант с грустью закрыл глаза и резко дёрнул рукой, будто вырывая охапку цветов из земли.
Семь. Восемь. Девять.
Эти жизни были забраны против воли и от того, чтобы ходящий не умер сию же секунду, понадобилось выдернуть двенадцать нитей.
Линнэрт открыл глаза, и вытянул руку в сторону ходящего. Тот уже не мог кричать. Горло и лицо обгорели от жаркого пламени, волосы вместе с одеждой исчезли в огне. Чёрное мясо, вспузырившаяся мёртвая оболочка.
Некромант заключил его в Воды Эльтара
Вокруг мальчишки с меткой Алантры разгорался изумрудный огонь, вытесняя последнее заклинание волшебника. Не давая умереть.
Тот, кто решил назвать заклятие, выглядящее как языки пламени водами имел своеобразное чувство юмора. Но сейчас Линнэрту было не до рассуждений об ономастике
– Держи. Не отпускай его!
Линнэрт обвил вокруг Хельраны зелёную нить, что не давала ходящему умереть. И отправил поднятых слуг за телом.
Ничего сложного тут не было. Просто поддерживать силой заклятие, что тянуло жизнь. Ну и постараться не умереть при этом.
Глаза ученицы Линнэрта расширились от страха и удивления. А потом она закричала, испытывая то, что приходилось ощущать так и не умершему ходящему. Разделила его боль. Упала на колени. Заплакала. Задёргалась, до крови кусая губы. Но нить держала. Страдая от невидимого огня.
– Терпи, – бесстрастно бросил Линнэрт, отмечая, как молодой волшебник, увидев что происходит, окружил себя стихийным, потрескивающим от разрядов молний щитом, и со всех ног бросился к ним.
Плетение ходящего почти дотащило девушку до некроманта. Пришлось убрать границу, пропуская потустороннее создание. Оно, выполнив то, что требовалось. Отпустило израненное тело у самых ног Линнэрта. Будто в насмешку взмахнуло косой. Чуть поклонилось.
И растаяло, развеялось тенями, из которых было создано.
– Помоги, – девушка, в изодранной когда-то белой рубашке, с разворошёнными волосами, измазанная с ног до головы, указала пальцем куда-то через костёр. В ней угадывалась шентарская кровь.
Линнэрт, кивнул, заметил слишком быстрое движение. Поднял руку от земли вверх. А в следующую секунду вокруг Хельраны выросли гранитные могильные плиты, увитые плющом и шипами.
Вампир, что должен был её убить, налетел на твёрдый и острый камень, ломая свои конечности, застревая в шипах и лианах.
Волшебник бежал слишком медленно. Он точно не успевал обогнать три тёмных облака, в которые обратились колдуны и теперь догоняли его.
Прахом опала ещё треть тел, что совсем недавно были людьми, а теперь навсегда застыли настигнутые смертью. Некромант бросил заклятие между волшебником и колдунами, создавая рой призрачных зелёных мух. И обратил своё внимание через костёр, выискивая завитки чуждой силы, увидел, как нить дара ходящей скрутило магией Бездны.
Ещё один колдун.
Линнэрт вытянул остатки жизни с ближайшей округи. И поднял ещё несколько мёртвых тел. Они должны были отвлечь колдуна, которого он не мог увидеть из-за костра.
Чёрное облако, что догоняло волшебника налетело на зелёных мух и тут же превратилось обратно в колдуна, который почти сразу упал на мокрые камни, с изъеденным наполовину лицом.
Но волшебник, со вставшими дыбом волосами, всё равно не успевал. Линнэрт отправил ещё один череп навстречу. Расстелил на земле зелёные могилы.
Вампиры, колдуны, ходящие, волшебники. Всё смешалось воедино. Он понял, что произошло то, чего никто не ожидал. Башня Мариоссы разделилась. Предатели, что били в спины и волшебники, не ожидавшие нападения.
Хельрана, вся в слезах, продолжала кричать. Волшебник, наконец, оказался достаточно близко. Линнэрт снова коснулся дара и вокруг закружились зелёные кресты и ограды
– Как ты узнал? – ходящая смотрела на него со смесью страха и неверия.
– Учитель! – Хель едва смогла выговорить от пронзавшей её боли.
Линнэрт обнял её, забрал нить обратно, привычно отстраняясь от страданий умирающего. За века, что его обучала Алиста, он привык.
Мальчишка ходящий всё также горел зелёным огнём. Ещё один вампир попытался преодолеть границу и осыпался прахом.
Поднятые мёртвые, наконец, сделали своё дело и отвлекли колдуна. Шентарка, судя по изменившемуся взгляду, снова смогла касаться дара. А слуги вместе с наполовину сгоревшим мужчиной - мальчишкой (некромант, хоть и физически был чуть старше не мог воспринимать его иначе.) ступили на могильную землю, даже не думая осыпаться прахом. Созданиям Линнэрта не могла навредить его же собственная магия, если бы он, конечно, не захотел.
– Что, Изнар вас забери, здесь происходит? – волшебник только что уплотнив воздух в несколько раз, отразил одну из ледяных стрел и теперь с огромным удивлением смотрел на некроманта, не веря в происходящее.
– Смена миропорядка, волшебник.
Линнэрт, видел всю опасность, что могла им грозить и потому держал заклятие могильных плит, готовый в любое мгновение его применить.
– Их слишком много. Маги заодно с колдунами! – хрипло выкрикнула девушка, опутывая себя перетекающими тенями
– Поэтому мы уходим, – Линнэрт развернулся и оставляя после себя только прах и свет изумрудов, направился к одной из узких улочек Мариоссы вместе с процессией мёртвых тел, несущих ещё одно, почти ни на что не годящееся. Хельрана, всё ещё содрогаясь от прошедшей боли, спотыкаясь и оглядываясь следовала за ним, решив, что сегодня учитель, как никогда прав, а вступить с ним в спор можно будет и в другое, более подходящее и спокойное время. – Не пересекайте границу, – он кивнул на кресты и ограды, неторопливо вращающиеся вокруг.
– Но там люди! – волшебник указал рукой на площадь за спиной.
– Можешь остаться и умереть, – некромант не собирался задерживаться и спешил покинуть опасное место.
Волшебник махнул рукой, соглашаясь и торопливо сравнялся с Линнэртом. Взглянул на охваченного пламенем смерти ходящего и с опаской, боясь услышать ответ, спросил:
– Что с ним? Он выживет?
– На всё воля Мораны.
– Некроманты и их слепое следование Её замыслу, – ходящая говорила словами Кальи, отчего Линнэрт взглянул на девушку с интересом.
Но ответить ничего не успел. Перед ними пронеслось чёрное облако. Превратилось в испещрённого страшными разводами, уже давно немолодого человека. Бездна дорого брала за свою силу.
Колдун появился слишком быстро. Ударил в Хельрану красно-чёрным росчерком. Но один из поднятых слуг некроманта в одно мгновение оказался рядом. Прыгнул перед ней, принимая разрушительный удар на себя.
Ходящая взмахнула рукой и тень колдуна отделилась от него, преобразилась в острое копьё и пронзила его снизу вверх.
– Кто это? Злая разновидность ходящих? – волшебник, весь растрёпанный, с обгоревшими волосами и испачканной одеждой, был довольно забавным. Но слишком молодым.
– Колдуны Бездны, – коротко ответила ему ходящая, при этом раздражённо сверкнув глазами. Сравнение с выкормышами несущих смерть ей явно не понравилось.
– Какой у нас план? Я, кстати, Клементе, – волшебник говорил, но теперь внимательно смотрел по сторонам, в любую секунду ожидая нападения. Что хорошо, про них будто бы забыли. – Клементе де Альенд, если быть более точным.
Ходящая фыркнула. А Линнэрт, напряжённо вслушивающийся в пространство, резко ответил:
– Избавь меня от надобности запоминать твоё имя, волшебник. Сейчас не время для учтивости. Нам нужно вывести его из города, – Линнэрт кивнул на обожжённое тело, что несли его слуги. Некромант чувствовал приходящую усталость. Управление мёртвыми, могильная земля, и поддержание жизни в обгорелом куске мяса с меткой Алантры – слишком много пришлось отдать в эту ночь.
– У меня дома есть лошади и карета, – сказал волшебник и, подумав, не собираясь молча терпеть спесь и высокомерие, добавил. – Его зовут Кристиан, а нашу спутницу Розалия, беловолосый!
Некромант на это лишь усмехнулся и погасил землю. Они уже отошли от злополучной площади на достаточное расстояние. И их никто не преследовал. Смолкли даже вспышки магии.
– Далеко до твоего дома?
– Не слишком, – прикинув, ответил Клементе. – Минут двадцать, если поторопимся, – потом перевёл взгляд на мёртвых, безропотно несущих тело. – И если не встретим тех, у кого могут возникнуть вопросы.
– Не встретим, – обрадовал его Линнэрт. Теперь, когда они отошли на достаточное расстояние от площади, он ощутил то, чего не мог почувствовать, пока они были в самой гуще событий. Где-то в городе гремел ещё один бой. – Полагаю, что Башня Лиарты довольно сильно проредится в эту ночь.
– Проредится? Почему? – непонимающе напрягся Клементе.
– А ты не видел? Волшебники убивали друг друга, напали на ходящего.То, что произошло на вашем празднике, – Линнэрт по особому выделил это слово, чтобы никому и в голову не могло прийти, что он считает нелепое сожжение чучела, праздником, – послужило лишь для отвлечения внимания от чего-то действительно важного. Разве вы не слышите?
Розалия повела головой, прислушиваясь. Как и Клементе. Но они ничего не почувствовали. Хельрана тоже недоуменно оглядывалась по сторонам. Но ничего не ощущала. Была слишком мала и неопытна. Некромант, с укоризной посмотрел на ходящую, словно говоря, что от ученицы Кальи ожидал большего и указал рукой вправо перед собой.
– Вспышки магии. Множественные смерти, – Линнэрт оглянулся на волшебника. – Насколько я помню, ваша Башня находится именно там.
Клементе кивнул и сильнее сжал жезл. То, чему он привык доверять. Величие Башни. Могущество и непогрешимость магов. Всё это рушилось сейчас. И обгоревший Кристиан был прямым подтверждением этому.
– Некромант! Как твоё имя? – шентарка долго складывала кусочки мозаики и теперь прищур глаз и напряжённое лицо подсказывали, что она догадалась.
Линнэрт усмехнулся.
– Боюсь, что твоему другу не слишком понравится ответ.
– Это почему? – влез Клементе.
– Учитель! - Хельрана неожиданно потянула Линнэрта за рукав. - Он снова умирает.
- Вижу, - ответил он ей, потрепав за плечо. Ученица, несмотря на страх и усталость заметила скорую смерть. И это было хорошо. Дар развивался.
На улочке как раз показался испуганный человек в заляпанном фильетро. Линнэрт с сожалением закрыл глаза. И дёрнул рукой, вырывая очередной цветок.
- Что ты делаешь? - Клементе пораженно застыл, увидев, как человек в грязном плаще сверкнул зелёным отблеском и без единого движения повалился на камни.
- Не даю ему умереть, - коротко ответил некромант.
– Но также нельзя! Это... Это неправильно. Плохо! Неужели...– волшебник, не зная, что ещё добавить от изумления, растерянно оглянулся на Розалию, но она ничего не сказала. Шентарке не было дела до случайного человека, когда дело касалось ходящих.
Дорога до дома Клементе прошла в молчании. Розалия хмурилась и держалась за живот, Хельрана испуганно озиралась, волшебник с отсутствующим лицом и потухшим взглядом, сгорблено шёл впереди, показывая дорогу. Линнэрт безразлично следовал за магом, держа округу под постоянным вниманием. И только мёртвые тела, скованные его волей, вышагивали с прямыми спинами, высоко подняв головы, не зная усталости.
Весть о том, что в Мариоссе происходит что-то страшное, облетела, казалось, весь город. Весь народ попрятался по домам и носа на улицу не высовывал, страшась неизвестного. Потому процессия из четырёх мертвецов, несущих охваченного зелёным огнём мужчину и идущих с ними рядом измазанных и растрёпанных людей, не привлекала к себе ровным счётом никакого внимания.
- Пришли, - наконец, подал голос Клементе, когда молчать всем кроме некроманта стало уже страшнее пытки.
Хельрана увидела каменный забор с резными воротами, на которых был изображён седой волшебник, направивший посох куда-то вверх. От посоха исходило сияние, которое разгоняло сгущающуюся тьму. Линнэрт на это только усмехнулся. Они прошли в небольшой внутренний двор. Но дверь самого дома оказалась закрыта на засов изнутри.
- Лусия! Открывай! - Клементе заколотил кольцом по толстым деревянным доскам.
Спустя, наверное минуту, когда Линнэрт уже решил просто выломать дверь, отдав приказ слугам, та всё таки открылась. На пороге показалась седая испуганная женщина, обвязанная зелёным платком.
- Господин, дом трясло а ещё... - она не договорила. Увидела изуродованного, горящего мертвенным огнём Кристиана. И запричитала.
- Господин, что же, что же случилось?
Клементе ничего не говоря, сдвинул её в сторону, прошёл внутрь дома, мимоходом поджёг несколько толстых свечей, схватил со стола в центре комнаты бутылку кальвадоса и отпил прямо из горла, после чего без сил рухнул на кресло.
- Госпожа Розалия... - женщина посмотрела на ходящую, но шентарка только покачала головой и тоже вошла внутрь.
А затем Лусия увидела тех, кто держал Кристиана и осела на пол. Следовало отдать ей должное, она не закричала. Мёртвые тела уже начали гнить.
- Сиарант сохрани наши души! - она хотела сказать что-то ещё, но тут в дом ступил некромант. И Лусия вспомнила картины из домов скорби. Вспомнила длинные белые волосы, тонкое лицо с зелёными глазами и равнодушный, лишённый тепла взгляд. - Предатель людей, - проговорила она шёпотом. И забыла, как дышать, когда Линнэрт с печальной усмешкой посмотрел на неё сверху вниз.
- Предатель людей? - Клементе всё никак не мог понять, о чём все вокруг толкуют. Он держал в руках бутылку кальвадоса и постоянно прищуривал глаза, пытаясь сделать так, чтобы они не слезились. Бессонная ночь, целый день на ногах и последующий бой на площади забрали из него все силы и теперь, он разве, что не падал от истощения и усталости.
- Нам повезло, лиартец, - с какой-то издёвкой сказала ходящая. - Возможно имя Линнэрт тебе скажет больше? Знаешь, почему за последние пятьсот лет никто не назвал своё дитя так?
Но Клементе уже догадался. Вот только сил, чтобы удивляться, злиться или бояться у него уже не осталось. Он безразлично оглядел свою гостиную. Привалившуюся к стене и сидящую на полу Лусию, окружённого зелёным огнём друга, что сгорел настолько сильно, что в нём нельзя было узнать ни одной знакомой черты. Испуганную и худую девчонку, ученицу некроманта. Потому он устало махнул рукой и сделал ещё один глоток.
Линнэрт слушал разговор краем уха. У него было дело поважнее. Вряд ли волшебник обрадуется, если придётся забрать жизнь служанки. Мёртвые слуги положили тело Кристиана на ковёр у стола и некромант почти сразу обрубил заклятие. Тела осыпались прахом. От чего, пришедшая в себя Лусия, скороговоркой заговорила молитву Сиаранту. Хорошо, что она не увидела, как засохли все цветы и растения, что были в доме.
- Мне нужно лицо, ходящая, - шентарка поняла его с первого раза. Кивнула. Тени в комнате, поплыли к ней. Она сосредоточено выписывала короткими штрихами, будто художник кистью, придавая им форму. Хельрана залюбовалась, даже почти забыла о боли. Ни одного лишнего движения. Будто высокомерная и растрёпанная девушка обводила шаблон. Постепенно начали проступать очертания лица, волосы, нос. И, несмотря на то, что скульптура была из теней - Хельрана смогла разглядеть утончённые и даже красивые черты, будто человек был настоящим. Когда всё было готово, Розалия удовлетворенно смерила своё произведение взглядом и мановением руки отправила его к некроманту.
- Спасибо, - сухо ответил Линнэрт.
А когда плетение ходящей доплыло до него и он увидел лицо.
То выругался в третий раз.
На него смотрел Диар.
Снова ударил гром и Линнэрт очнулся от воспоминаний. Тянуло сквозняком.
– Хельрана, закрой дверь! – крикнул он в пустоту дома.
Кристиан лежал перед ним. Ещё месяц или два и араниды полностью восстановят лицо. Лицо, которое он последний раз видел только в замке Кальи. То, каким она его запомнила. Чтобы потом изваять статую из теней и камня. Некромант посмотрел на копошащихся личинок. Опустил руки на голову ходящего и закрыл глаза. Выращивая новую плоть.
Дело продвигалось медленно. Он наращивал то, что сгорело в Лиарте. А затем араниды убирали лишнее. Их нужно было направлять. Они были его инструментами. Также, как с каменными и мраморными скульптурами. Чтобы получить живой, а не мёртвый и бездушный кусок обработанной породы, следовало убрать лишнее, отсечь то, что мешает, используя скарпели, зубила и клинья. И довести до необходимого результата, полируя твёрдыми губками, или тряпками из грубой кожи. Но это была лишь половина дела. Вырастить новую кожу и кости мог любой достаточно искусный для этого некромант. Требовалось только приложить некоторое количество времени. Проявить терпение.
Не все некроманты были такими, как он. Следование за Мораной трактовалось по-разному. Кто-то сходил с ума, начиная безостановочно приносить Ей дары. А кто-то начинал считать себя равным Ей. Оживляя и создавая то, чему не было места в этом мире. Сшивая и скраивая мёртвые тела в огромных слуг. И даже Линнэрт находил это отвратительным и противоестественным.
Страшные, некрасивые, бездушные создания. Инструменты, слуги и прихоть. Просто желание. Некроманты отличались друг от друга также, как и люди. Были разрушители, уничтожающие всё живое. Были каменотёсы, создающие орудия своей воли. И были скульпторы, что приносили жизнь. Те кто мог взглянуть сквозь пелену на глазах. Такие, как Алиста...
Руки Линнэрта загорелись зелёным. И человек на скамье закричал.
Автор: Egrassa
Источник: https://litclubbs.ru/articles/72213-istorija-shestaja-predatel-vseh-lyudei.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: